Шмель и Орхидея-10. Мне нет оправдания

Долгий победный крик Каллисто и её уродливого войска громом разнёсся по округе. Гамбит всё ещё не мог толком собрать воедино всё то, что случилось за столь короткое время. Боль от потери трёх учениц, которые погибли в самом начале битвы со Злыднем, тревога за Руж, за мать и Кристину с Мадемуазель не давали толком сосредоточиться. Лишь пару секунд спустя после того, как морлоки умолкли, он сообразил, что Росомаха и Шельма, скорее всего, проявились столь неожиданно при помощи Кристин. Оглянувшись, он и впрямь заметил её и дочь среди страшных гротескных фигур, преградивших им дорогу. Живы! Если б хоть кто-то знал, как полегчало в тот миг Гамбиту! Он не сразу даже заметил, как возле него появилась Мэрроу и решительно встала рядом, словно желая от чего-то защитить его. И будто отвечая на немой вопрос Реми, в наступившей тишине предводительница морлоков крикнула, чтоб слышно было всем: - Морлоки! Месть состоялась, наши братья и сёстры больше не будут являться нам в кошмарах, требуя возмездия своим убийцам! Увы, не все получили по заслугам! Саблезубого мы непременно найдём и сумеем расправиться. Но есть ещё один виновный, и он здесь. И если не проиграл ещё совесть в карты, то выйдет и примет заслуженную кару. *** Всё вокруг будто оглохло, потерялось, потонуло в безмолвии. Реми Этьен Лебо когда-то сказал девчонке Мэрроу, что хотел бы предстать перед судом морлоков, дабы не мучиться больше застарелым, но не желавшим отступать чувством вины. И вот теперь такая возможность ему представилась. Девушки из Карточного Домика застыли, не понимая толком, что всё это означает, Росомаха напрягся, а Сара по прозвищу Мэрроу ткнулась костяными выростами на спине в грудь и живот Гамбита. - Злыдень обманул его! – закричала она что было сил своим грубым «пацанским» голосом. – Гамбит давно раскаялся. Тогда ещё раскаялся, когда понял, что это резня, а не разборка между бандами. Он меня спас от Саблезубого. Он оправдал себя, Каллисто, и ты не имеешь права судить его! - Имею, - коротко и бескомпромиссно возразила властная женщина-каракатица. – И если он всё ещё считает себя мужчиной, то не станет прятаться за спиной у влюблённой дурочки. У Мэрроу сжались кулаки, и сама она как-то съёжилась. Каллисто без всякой жалости и такта оголила ей сердце. Перед всеми. И самое тяжкое – перед ним. Гамбит прочитал это во взгляде, мельком брошенном на него. Некогда беспечный ловелас давно проклял этот свой нелепый дар – покорять женщин, он уже не хотел этого, всей душой не хотел, но продолжал невольно разбивать ни в чём неповинные сердца. Кивнув Мэрроу, чтоб хоть немного приободрить её, он вышел вперёд. - Отлично, – бесстрастно бросила предводительница морлоков. – Теперь послушай, Реми Лебо, обо всех тех, кого когда-то загнал в могилу. *** Гамбит, пошатываясь и прижимая к торсу повреждённую руку, стоял перед своей обвинительницей, будто перед самой совестью, и ему казалось, что он вернулся в смрадные, тёмные, залитые кровью подземелья. Каллисто, разя каждым словом, называла имена. Одно за другим. И возраст… Их были десятки: мужчин и женщин, взрослых и детей. Они скорбной безмолвной вереницей проходили мимо него, вспарывая взглядами его душу, и каждый будто говорил с печалью и укором: «Я хотел жить». – «А я мечтала жить с ним». – «А у меня здесь были друзья». – «А мне просто было десять лет, и я думал, что стану крутым, когда вырасту…» - и такой ужас охватывал от этого, что хотелось проснуться. Да жизнь порой страшнее всякого кошмара. «За что?» - вопрошали безликие тени, и не было смысла затыкать уши. Гамбит, еле держась на ногах, стремительно погружался в пучину всего того, чему когда-то не придавал значения, а теперь пришлось…