Шмель и Орхидея-10. Мне нет оправдания

…ещё будучи совсем молодым, он должен был жениться на Белле Донне Будро – внучке главы Гильдии Убийц Нового Орлеана. На убийце… Из-за её спесивого братца Жюльена и поединка с ним ничего у двух наследников тогда не вышло, но оба, хоть и дружили с детских лет, ни разу не пожалели о расставании. Реми так уж точно, да и гордячка Белла за все прошедшие годы так ни разу и не попыталась даже просто связаться с ним. И не только потому, должно быть, что не могла простить ему гибель брата на дуэли, но и потому – и это самое главное – что считала неподходящим, недостойным её руки. Лебо был вором, карточным шулером и вообще редкостным проходимцем – жизнь чему только не научила! Он мог обмануть как угодно, не задумываясь, подставить, но при этом до смерти боялся крови на руках. И этим совершенно не подходил прекрасной, но хладнокровной Будро. Равно как и она ему. После того, как в честном бою одолел Жюльена, Реми мог бы гордиться победой над не последним членом Гильдии Убийц. Однако предпочёл забыть об этом – ровным счётом никакой радости ему от чужой смерти не было. Но и тогда он толком ещё не понял, не осознал, как жжёт руки обагрившая их человеческая кровь. «Мокруха не по мне», - заявил он когда-то Эссексу, когда тот велел ему вести вновь собранную банду в какие-то там подземелья на каких-то непонятных морлоков, и уже начал обдумывать, как бы смыться от странного учёного, не отработав долга. Но тот сказал ему: «Да какая «мокруха», друг мой, просто небольшой рейд для усмирения тех, кто слишком зарвался и не желает подчиняться. Ты со своими людьми проведёшь разъяснительную беседу с этими… обитателями подземелий. Они тру̒сы, я уверяю тебя, и, лишь завидев наших молодцов, тут же поймут, что упираться бессмысленно». Такое объяснение удовлетворило Гамбита, и он согласился. Подростком, бывало, хоть и без особого энтузиазма, но участвовал в самых настоящих криминальных разборках, и не видел, в общем-то, ничего особенного в том, что одни ребята как следует наваляют другим, чтоб укрепить свой авторитет и пресечь возможные нападения в будущем. Как же хотелось ему вернуть тот день и отменить всё, что произошло дальше… Последняя тень – совсем маленькая и особенно кривая – появилась перед его мысленным взором и встала в ряд со всеми прочими. Они стояли и смотрели на него, молчаливо зовя присоединиться… - Что ты можешь сказать в своё оправдание? – ледяной голос Каллисто вернул Гамбита к реальности; Реми бросил взгляд на своих судей и тут же опустил его. - Мне нет оправдания, - ответил он и ничего больше не смог прибавить. - Тогда подойди, - велела предводительница морлоков, и тут же всё вокруг подёрнулось какой-то рябью, стало зыбким, точно летнее марево. Лебо не знал, что это, но ему ничего не оставалось, как исполнить приказ Каллисто. *** Мэрроу дёрнулась, но не смогла отправить тело в прыжок – наткнулась на висящую в воздухе зыбь и упала. Она крикнула что-то, но Гамбит не услышал ни слова. Все звуки за невидимой стеной как будто выключили, и для Реми остался лишь путь к ждущей его Каллисто. И он шёл… В стороне от него злой Росомаха пытался кромсать марево когтями, однако оно не поддавалось. Руж всё ещё лежала без сознания. Diable! Да что же с ней?! Лебо знал, что идёт на расправу, но о своей участи не думал. Странное дело. Ведь с детства привык лишь о ней и заботиться. Сперва жизнь научила крутиться-вертеться, как только позволяли ум и ловкость, а потом взяла и пустила всё под откос, преподав совсем иные уроки… Его волновали судьбы близких, но вновь он ни над чем не был властен: хитрый джокер продолжал смеяться над ним, сменив надменное лицо Зловещего, на уродливый лик Каллисто. Хоть бы Росомаха бросил без пользы драть воздух и отвёз Роуг к Хэнку. Хоть бы кто-то догадался доставить туда же мать. «Логан, Джубили, Кристин, хоть кто-нибудь, да не нужна мне ваша помощь, поймите вы это. Она нужна другим!» - кричала его душа, но людям за незримой стеной не было бы слышно даже голоса, не говоря уж о мыслях приговорённого. Горько сожалея обо всём и сразу, Реми едва не свалился по дороге от слабости, но всё же добрёл до своей обвинительницы. А та, окатив его, будто кипящей смолой, тяжёлым одноглазым взглядом, ни слова не говоря, проткнула заострённым на конце длинным щупальцем… *** Проткнула, выдернула щупальце, вонзила снова. И так три раза. Гамбит согнулся, захрипел и после того, как женщина-морлок отпустила его, повалился на землю, на слякоть, густо пропитанную чьей-то кровью. - Лебо наказан! – громко и торжествующе возвестила Каллисто, и десятки глоток ответили ей безудержным ликованием. – Уходим, - бросила она, когда многоголосье стихло. – Попытаемся найти Саблезубого по горячим следам. И вся её хромоногая и кривобокая, косая и плешивая ватага вслед за ней быстро убралась с места расправы. Реми, корчась от боли, отметил это, но понял, что ему всё равно не жить. Непроницаемое марево всё ещё висело вокруг него, не давая друзьям прийти на помощь. Впрочем, видел он только Мэрроу. Как-то так вышло, что упал лицом именно к ней. Она уже не билась в невидимую преграду, а просто смотрела на Гамбита и плакала. И так красива была в тот момент… Что ж, Гамбит… красота напоследок – это не так уж и плохо.