It's not the time yet

4 года спустя

Стоя на кассе в супермаркете, Антон сто раз проклял технический прогресс. Вот как раньше хорошо было — кусты потряс, ягода выпала, вот тебе и ужин! А сейчас ему приходилось терпеть жутко медленную бабку, копошащуюся в сумке и пытающуюся найти скидочную карту, позволяющую ей сэкономить аж три рубля на покупке молока. Антон уже показательно шумно вздыхал, топал ногой и закатывал глаза. Молодая кассирша одарила его извиняющейся улыбкой, а та бабка будто совсем не замечала, что у кассы собралась уже целая толпа. — Ой, я, кажется, ее дома забыла, — пролепетала бабка после 6(!) минут поиска и повернулась к покупателям в очереди, — Ни у кого нет карты «Пятерочки»? Шастун был готов уже сам заплатить за ее молоко, но, когда терпение Антона вот-вот должно было лопнуть, бабка наконец-то расплатилась и освободила кассу. — Мне Винстон с двумя кнопками, пожалуйста. Возможно, все его беды были из-за того, что он не курил еще со вчерашнего дня. Сейчас он купит пачку, выкурит и потащится на работу. Вот-вот… — Антон! — окликнул его кто-то позади. Парень остановился перед входом в магазин, развернулся и увидел чересчур довольное лицо своего одногруппника. — Макс, здорово, — Шастун пожал руку знакомому, одновременно доставая только что купленные сигареты из кармана куртки, — будешь? Парень покрутил головой и улыбнулся. — Бросил, — Антон пожал плечами и взял сигарету в рот, — Как дела? С выпуска тебя не видел. Шастун оглядел своего одногруппника. Тот, казалось, похорошел после окончания университета: у знакомого было свежее, покрытое легкой щетиной лицо, озаренное белоснежной улыбкой; прическа аккуратно уложена, волосы не торчали во все стороны, как когда-то в студенческие годы. Одет был с иголочки — дорогое, хорошего покроя пальто, натертые до блеска ботинки, отутюженные брюки. Деньги действительно меняют человека. А как были дела у Антона? Ну, он не смог устроиться в ту компанию, в которую всегда хотел попасть, а все потому что в его резюме отсутствовали заветные строчки о прохождении стажировки в ЦЭПР. Тратить свое время на низкосортные офисы, где он ничем не сможет помочь человечеству, а лишь угробит свою жизнь, не было никакого желания. Шастуну пришлось наверстывать упущенное — он устроился на неоплачиваемую стажировку. И чтобы хоть чем-то питаться, подрабатывал реквизитором в театре, пока его одногруппники вовсю заколачивали карьеру и пробивали себе дорогу вверх. — Отлично, — натянуто улыбнулся Антон, выпуская облако горьковатого дыма изо рта, — Ты как? И Макс начал в красках описывать свою охуительную жизнь: как он уже руководит проведением экологической экспертизы на местных заводах, как чуть ли не под ручку ходит со своим начальником, как одним лишь касанием оживляет вымершие виды животных. Он будто бы поджидал Антона, чтобы рассказать, какая у него охренительно шикарная жизнь. «Пиздит как дышит», — подумал Шастун, стараясь не заржать от россказней своего одногруппника. В какой-то момент слушать про героические подвиги Макса его немного подзаебало, Антон посмотрел на время и наигранно удивился. — Слушай, Макс, я бы с удовольствием послушал о том, как вы перепутали тину с новым видом водорослей, но мне уже пора на работу, — и съебался до того, как парень успел ему что-то сказать. «Господи, всегда знал, что я с долбоебами учусь», — подумал Шастун, пряча руки в карманах куртки.

***

Антон расслаблено сидел на кушетке, наблюдая, как актеры готовятся к представлению. Парень обожал артхаусные спектакли, один из которых как раз должен был состояться сегодня. Вы не подумайте, Шастун не какой-то высокий ценитель искусства, он даже фильм «Маяк» не смотрел. Но когда в театре крутили артхаусные пьесы, Антону не надо было особо запариваться с реквизитом, что давало немного времени побездельничать. — Опять сегодня два с половиной человека придут, — вздохнул рядом с ним Серый, Шастун согласно кивнул. Сережа работал звукорежиссером в их театре. Именно благодаря ему Антон сейчас не горбатился в каком-нибудь захудалом кафе официантом, подбирая ошметки за посетителями. Познакомились они с Сережей самым охуительным образом — одним пятничным вечером в одном из клубов Воронежа Матвиенко блеванул Шастуну на кроссовки. Оба были в щи пьяные, только поэтому Антон не втащил наглому мужчине. Однако блевать на чужую обувь не входило в привычку Сережи, и он, как порядочный парень, извинился перед Шастуном. Проблема была в том, что Антон нихуя не понял из того, что промямлил мужчина заплетающимся языком — то ли он извинялся, то ли предложение ему делал. В итоге, Сережа заказал Шастуну выпить в знак раскаяния, и они весь вечер изливали друг другу душу. В этот вечер Матвиенко и ляпнул, мол, нам реквизитор в театр нужен, пойдешь? Антон согласился, а на утро охренел от того, что Сережа говорил на полном серьезе и даже сам позвонил ему для уточнения деталей. Вот так Антон обзавелся другом, а бонусом ему еще и работу подогнали. Это была тупая удача, потому что реквизиторам платили в разы больше официантов, а работа была несложной. — На следующей неделе уже питерские приезжают, — вспомнил вдруг Сережа, — опять цацы какие-нибудь будут. «Мне, пожалуйста, воду с газом, два кубика льда и кусочек лимона. Только проследите, чтобы в лимоне не было косточек», и похуй, что я звукарь, а не официант, — спародировал мужчина актеров труппы, которая месяц назад приезжала в Воронеж. Антон рассмеялся. Матвиенко был ходячим мешком возмущений. — Хорошо, что у меня выходные на эти дни выпадают, — Антон уже представлял, как будет отсыпаться в своих законные два дня отдыха. К его счастью, стажировки в один из выходных дней тоже не было, то есть у парня был полноценный день свободы. — Рано радуешься, — усмехнулся Сережа, — Лёха опять забухал. Шастун протянул вымученное «блять» и пошел курить. Лёша был вторым реквизитором театра, который должен был, по сути, помогать Антону. Но на деле все вышло так, что новичку Антону пришлось носиться за реквизитором и исправлять его косяки. На вопрос, почему этого раздолбая все еще не уволили, Сережа ответил ему, что он племянник администратора театра. Этот племянничек был не прочь пропустить бутылки две-три чего-нибудь да покрепче и не приходить на работу, из-за этого парню приходилось пахать за двоих. Бухал Лёха редко, но метко — мог два месяца ходить чистым, а потом уйти в беспробудный загул на две недели. Возвращался он, когда деньги заканчивались. — Да ладно тебе, — отмахнулся Матвиенко, последовав за парнем на улицу, — Тебе надо было уже давно привыкнуть. Лишние деньги никогда не помешают. Парень облокачивается на стену и думает, что лишние деньги, конечно, не помешают, но вот лишних нервишек у него точно нет. Антон вдохнул морозный воздух и закрыл глаза.

***

— С вами Михаил Долгов, а это радио «Питер говорит». Напоминаю, что в гостях у нас неподражаемый Арсений Попов! — Всем привет! — Арсений, насколько мне известно, вы оставили пока кино и решили вернуться в театр. Что заставило вас принять это решение? — Откровенно говоря, я не отказываюсь сниматься в кино, просто на данный момент для меня там нет ролей. Это во-первых, а во-вторых, театр мне был всегда как-то ближе. Когда снимаешься в кино, ты не видишь реакции зрителей, не знаешь, хорошо ты сыграл или нет. В театре же с этим намного проще — ты сразу видишь и слышишь публику. — Сейчас ты работаешь над спектаклем «Фарцовщики», так? — Да. — Расскажи об этом поподробнее. — «Фарцовщики» — это гениальная пьеса, по моему скромному мнению. Это авторская работа Константина Жилина, моего очень хорошего друга. Я очень уважаю его и его творчество и всегда жду, когда он меня позовет сыграть какую-нибудь, пусть даже незначительную, роль. — Вы с ним как Тим Бертон и Джонни Депп. — Точно. Он очень талантливый человек, работать с ним одно удовольствие. — Вы ведь выступаете не только в Питере? — Совершенно верно, в рамках «Больших гастролей» мы уже были в Москве, в Новгороде, в Ярославле. Сейчас собираемся в Воронеж. — Мы с радиослушателями желаем вам успеха. — Спасибо. — А я напоминаю, что вы слушаете радио «Питер говорит» и после музыкальной паузы Арсений Попов поведает нам тайны за кулисами большого кино. Оставайтесь с нами!