Onsra

Гарри проснулся рано, с первыми лучами солнца, когда прикроватные часы показывали половину шестого утра. Решение, отправиться на пробежку вдоль береговой линии, пришло само собой. Гарри любил поддерживать себя в отличной физической форме. Во-первых, потому что этого требовала его должность аврора. Во-вторых, ему нравилась пустота, возникающая в голове, во время физических упражнений. Это отлично спасало в послевоенное время, когда посттравматический синдром очень ярко давал о себе знать, и, иногда, Гарри мог пол ночи приседать и отжиматься, после разбудившего его кошмара, пока не выматывал себя до полусознательного состояния. В такие моменты усталость брала верх над его подсознанием, и он выигрывал себе еще пару часов сна без сновидений. Но это уже было значительно позже, когда Гарри научился справляться с паническими атаками при помощи физических упражнений. Сейчас ему тоже нужна была пустая голова, вот только не по причине преследовавших его призраков прошлого – с ними он научился жить, и в последнее время они напоминали о себе гораздо реже. Причина крылась в другом - с недавнего времени в его голове упорно поселились мысли о Снейпе. Эта неожиданная встреча перевернула спокойную и размеренную жизнь Гарри. Теперь для него стало важным, что о нем думает бывший профессор, и думает ли вообще. Все мысли, кружившие в голове, рано или поздно сходились на Снейпе, и это порядком раздражало Гарри. В последний раз он себя так странно ощущал еще на четвертом курсе школы, когда добивался Чо, но это же было глупо - думать о Северусе в таком ключе. Ведь Гарри совсем не хотелось, чтобы крепкие руки профессора вжали его в свое тело, а губы прошлись рваным поцелуем по телу. Чтобы с губ Северуса сорвался голодный стон, когда Гарри ответит на поцелуй. Или все же хотелось? Запутавшись в своих мыслях и ногах Гарри распластался на влажном песке и приглушенно засмеялся. Над ним, одиноко лежавшим на белоснежном пляже, снисходительно раскинулось невероятного оттенка небо, с единичными пористыми облаками. Гарри закинул руки за голову, и блаженно улыбнулся - он точно сходил с ума. И виной этому был самый непредсказуемый человек во всем мире – Северус Снейп. Гарри спустился к завтраку ближе к 10 в чудесном расположении духа. Он сумел разобраться в своих мыслях и желаниях касательно профессора, и решил не форсировать события. Ему нужно было понять, что творится в голове у Снейпа, и стоит ли себя вообще изводить мыслями о нем. Вот только иногда понятие «решить» и «сделать» находятся слишком далеко друг от друга. Гарри застал Северуса за столом, уже на привычном для него месте. Он увлеченно что-то обсуждал с Беатриче, ярко жестикулируя и сверкая глазами. - Невилл, доброе утро, дорогой, - Беатриче налила ему кофе и поставила перед ним тарелку со свежеприготовленным омлетом. – Ян рассказал, что ты вчера стал королем дискотеки? Гарри недовольно скривился, посылая ухмыляющемуся Снейпу убийственный взгляд. - Он явно преувеличивает мои способности, - Гарри сделал большой глоток кофе, и крепкая жидкость проложила обжигающую дорожку к его желудку. - Он такой стеснительный. Поверь, он танцевал не хуже Майкла Джексона. Беатриче хихикнула, а Гарри, нащупав под столом ногу Снейпа, с силой на нее наступил. - Какие у вас планы на сегодня? – спросила Беатриче. - Я бы хотел купить основу для красок, несколько новых кистей и может быть пару холстов. В городе есть приличный художественный магазин? – Снейп даже бровью не повел на выходку Гарри, продолжая уминать тост. - Недалеко от библиотеки, - Гарри не мог оторвать взгляд от верхней губы профессора, где призывно осталась капля абрикосового джема. И прежде, чем мозг успел обработать информацию, Гарри потянулся к нему, вытирая большим пальцем его верхнюю губу. Зрачки Снейпа слились с радужкой, когда Гарри демонстративно облизал остатки джема со своего пальца. Глаза Беатриче - два удивлённых маленьких блюдца - быстро бегали между двумя мужчинами. Ее щеки слегка порозовели, когда она поняла, что стала невольным свидетелем чего-то интимного, что не предназначалось для ее глаз. - Не жди нас к ужину. Мы задержимся в городе. После завтрака, когда солнце уже было в зените, Гарри со Снейпом выкатывали из сарая старенькие, с облупившейся местами краской, велосипеды. - Объясни мне еще раз, почему мы не можем просто аппарировать в центр города? – Снейп, катавшийся на двухколесных монстрах в глубоком детстве с опаской смотрел на свой велосипед. - Мы можем, - Гарри открыл железную калитку, пропуская Снейпа вперед. – Но в чем тогда удовольствие? Ты не почувствуешь, как под колесами призывно перекатывается щебень, когда ты выезжаешь на узенькую тропинку. Не почувствуешь летний ветер, выцеловывающий каждый сантиметр твоей кожи под рубашкой. Не узнаешь, что такое запах выпечки из лучшей местной кондитерской на углу виа Симето и виале делла Либерта. Не сможешь насладиться глубиной зелёных туннелей из пихт и кипарисов, которые мы будем проезжать на пути к центру. Конечно, мы можем аппарировать, но в чем тогда смысл? Снейп зачарованно смотрел в спину удаляющемуся Гарри, и с пугающей четкостью осознавал, что не знает этого парня. Тот человек, который три года назад победил Темного Лорда остался жить в Хогвартсе, в воспоминаниях былых дней. Но этот Поттер был другим. Зрелым и уравновешенным. Свободным. И это безумно нравилось Снейпу, хотя он и не был готов в этом признаться даже самому себе. - Не отставай, странник, - Гарри обернулся, бросая в Северуса лучезарную улыбку, и останавливая ею время, заставляя птиц замолкнуть, а весь мир сконцентрироваться на едином моменте.

***

Гарри нравились поездки на велосипеде. Италия была создана для таких прогулок – неспешных, в какой-то степени даже ленивых. Он любил яркое солнце, сжигающее его светлые плечи, любил запах свежескошенной травы и влаги, которую оставлял после себя утренний дождь. И он хотел показать этот мир Снейпу. Хотел, чтобы Северус увидел мир глазами Гарри. В городе они пробыли недолго. Гарри наведался к старику Доджу и захватил с собой пару легких книг для чтения во время сиесты. Снейп в это время выбирал себе все необходимое, для работы с красками. Сам факт того, что «сухой», вечно недовольный, мрачный профессор зельеварения нашел себя в искусстве, казался Гарри до ненормального странным. Будто показывая ему, насколько ограниченным было его видение Снейпа, насколько узколинейным было его восприятие. - Я не знал, какое ты любишь, поэтому взял свое любимое, - Гарри протянул Снейпу стаканчик с лимонным мороженным. - О, боги, Поттер, ты как ребенок, - Северус проигнорировал протянутое мороженое, привязывая холсты к заднему сидению велосипеда. - Я не ем сладкого. - Бережешь фигуру? – хитро сощурил глаза Гарри, но протянутую руку не убрал. – Брось, это всего лишь мороженое. - Я же сказал, что не… - но договорить ему не дал Гарри, ловко запихнувший ложку мороженого в рот профессора. Снейп, пораженный наглостью, покорно глотнул угощение. - Я же говорил, что это вкусно, - Гарри вручил стаканчик ошеломленному Снейпу и присел на каменный парапет, спрятанный в тени высоких деревьев. - Тебе это так просто с рук не сойдет, - зло прошипел Снейп, но, стаканчик не выбросил. Он сел рядом с Гарри, в тенистой прохладе кипарисов. - Ты совсем не умеешь наслаждаться жизнью, - Гарри задумчиво следил за детьми, играющими в фонтане, напротив. – Но я тебя научу. - Боюсь, твои уроки обойдутся мне слишком дорого. - Боишься? – Гарри перевел взгляд на четкий профиль Снейпа. – Не думал, что великий Северус Снейп может чего-то бояться, - в уголках его глаз появились веселые морщинки. – Пойдем, я покажу тебе лучшие места этого города. Те, что не отмечены на карте, и потому более ценные. Оставив велосипеды под поручительство мистера Доджа, они долго бродили по маленьким улочкам полуденного города. Гарри показал Северусу любимый жилой квартал, где дома настолько близко располагались друг к другу, что в просвете между ними мог пройти всего один человек. Показал внутренний итальянский дворик, с уютными беседками под плетеной виноградной лозой. Провел по мосту самоубийц и влюбленных, останавливаясь лишь за тем, чтобы перевести дыхание и насладиться открывающимся видом. И вскоре, они стояли под высокой каменной башней, гордо возвышающейся над городом. Гарри открыл заклинанием спрятанную от глаз дверь и нырнул в холодное нутро помещения. - Ты уверен, что это безопасно? – Снейп поднимался следом за Гарри по бесконечной винтовой лестнице, с недоверием оглядываясь. – Когда строилась эта башня? Лет двести назад? Триста? - Почти семьсот, но это не важно. Хогвартс тоже не самый новый, но все же верный. С этой башней также. Не переживай, если ты упадешь, я буду рядом, чтобы тебя поднять. - И собрать. Я уже не так молод, чтобы гарцевать, как молодой жеребец. - Жеребец, - Гарри прыснул со смеха. – Тебе очень идет. - Поттер, - яростно зашипел Снейп, пронзая взглядом его спину. – Вы слишком много себе позволяете! - Еще нет, - они наконец-то добрались до смотровой площадки, и смогли перевести сбившееся дыхание. – Я думаю, этот вид стоил того, чтобы немного пострадать. Гарри отошел в сторону, открывая перед глазами Северуса панорамный вид на город. По правую сторону величественно раскинулось лазурное море, с многочисленными белыми точками яхт. Гладь воды отзеркаливала изумруды солнца, завораживая и лишая способности отвести взгляд от ее красоты. По левую сторону лениво разлегся город, пытаясь дотянуться до неба верхушками домов и храмов. У Снейпа перехватило дыхание, а сердце забилось быстро-быстро, будто пытаясь выскочить из груди. На него накатило понимание совершенства человеческой мысли, глубина жизни и ощущение мизерности своего существования на фоне величия этого мира. Это был благоговейный трепет, что-то острое и болезненное, но необходимое, как глоток холодной воды в полуденную жару. Снейп подумал, что никогда и ничего прекраснее не увидит, но перевел взгляд на Гарри, и понял, как глубоко заблуждался. Он застыл, вглядываясь в Гарри, чья кожа стала персиковой в лучах заходящего солнца. Лёгкий румянец нежился на его щеках, наделяя парня какой-то особенной мягкостью и чувственностью. Он стоял, облокотившись о каменную стену, устремив вдаль взгляд бездонных зелёных глаз. В руке дотлевала сигарета, пуская сизый дым кружить между ними. -Ради такой красоты не страшно умереть, правда? - Гарри сделал глубокую затяжку и потушил сигарету. -Не страшно. Гарри поймал озадаченно выражение лица Снейпа, пытаясь понять, какие эмоции овладели бывшим профессором. -Ты всегда был для меня загадкой, - Гарри продолжил скользить взглядом по островерхим крышам домов. - Я большую часть сознательной жизни был уверен, что ты меня ненавидишь. В некоторые моменты, мне казалось, что ты и вовсе желаешь моей смерти. Но, после увиденного в Омуте памяти, я понял, насколько несовершенны и даже ошибочны были мои выводы. Это стало отправной точкой, и всё что было после, меняло меня. Я не стал лучше, или хуже, просто изменился. Битва с Волан-де-Мортом стала катарсисом моей жизни. -Не только для тебя. Война изменила жизни тысяч людей. Кто-то пострадал больше, кто-то меньше. Все имеет свою цену. Победа - в первую очередь. -Но никто не плачет над цифрами, Северус, - Гарри перекатывал в руках пачку сигарет, сомневаясь, стоит ли подкуривать ещё одну. - Сухие сводки данных: в битву за Хогвартс погибло столько-то человек. Сражаясь с Волан-де-Мортом было уничтожено и замучено столько-то. Тринадцать, восемьдесят шесть или сто восемь. Это неживая статистика, ушедшая в архивы чьих-то пыльных кабинетов. Никто не задумывается, сколько всего стоит за каждым человеком, в этом числе. Сколько печальных глаз матерей, жен и детей за этими сводками. Сколько пролито слёз. Это понимают лишь те, кто прошел сквозь войну. Узнал вкус потерь и поражений. Узнал вкус жизни. Этого не расскажет ни одна статистика, - Гарри всё-таки подкурил сигарету, заполняя голову лёгким туманом. - Я тебя оплакивал, - еле слышно, после значительной паузы добавил Гарри. -Глупая трата времени, - сухо бросил Снейп. -Возможно, но мне это было нужно. Не думай, что я страдал по тебе. Люди слишком эгоистичны, и в любом горе мы плачем о себе. Мне было обидно, что я не успел сказать тебе спасибо. Не успел узнать тебя ближе. Да и на тот момент ты остался одним из немногих людей, которых я бы мог отнести к близким. -Не думал, что моя смерть действительно кого-то заденет, и тем более не мог предположить, что кто-то станет меня оплакивать, - Снейп провел по шероховатой поверхности парапета, прокатывая под пальцами мелкие камушки. - Я делал все возможное, чтобы не связывать себя близкими, и уж тем более тёплыми отношениями с людьми. Даже ты не должен был скорбеть. -Не должен был. Но скорбел, - Гарри ловким движением потушил окурок и, встряхнув прилично отросшей шевелюрой, повернулся к Снейпу. - Но что-то мы с тобой заговорились - солнце уже садится, а ты ещё не пробовал самый вкусный в этом регионе капрезе! Непозволительная оплошность, - широко улыбнувшись, он взял Снейпа за руку и потянул к выходу. Быстро спускаясь по темному, сырому туннелю, ощущая на своей руке лёгкое прикосновение пальцев Гарри, Снейпа посетило иррациональное чувство, что от него ничего не зависит. Он будто плыл по реке с сильным подводным течением, которое тянуло его все дальше и глубже, не считаясь с его желаниями и планами. Как будто все уже было решено за него, при чем давным-давно, и ему оставалось только следовать великому плану, выполняя строго отведённую ему роль. И чёрт возьми, ему это нравилось.