Свинцовое сердце.

- «Нет, нет, нет» - снова и снова Питер слышит свой внутренний голос. - «Я облажался, так облажался...» - Но кто в этом виноват... - Ты расстроил меня, малыш, я просил тебя не лезть туда, до куда твой нос ещё не дорос, ты стольких людей мог погубить, а все что? Твоё ребячество и попытка доказать, что ты сильный и можешь быть полезным?! - металический голос Старка, почти срывался на крик, в некоторых моментах стараясь не слететь с катушек и окончательно не выйти из себя. - Мистер Старк, если бы вы были здесь и определили меня в каком направлении двигаться, то этого бы не произошло! Вы постоянно врете, говоря что вам есть дело до других, когда передо мной просто пустая железяка! - Паркер из последних сил старался держать себя в руках, но безуспешно, он как любой ребёнок не мог скрыть от взрослого правду, Тони все было понятно по глазам Пита, в которых виднелась тоска, стыд, противоречие и смирение о безысходности, он понимал, что виноват. После его слов, костюм выпустил настоящего Энтони и тогда он произнёс слова, которые на всегда останутся в памяти паука: - Ты ошибся. Я здесь, но ты все равно не смог. - Ещё секунду назад, внутри Старка все смягчилось, но его «родительские» чувства, к «своему» ребёнку были слишком противоречивы, он и сам не понимал, почему в следующий момент его обуяло отвращение и равнодушие к мальчику, а затем с уст сорвалось холодные и безразличные слова, в которых теплилась забота и Надежда на понимание в данной ситуации: - Отдавай Костюм. - Нет, я не... - пытался отказать Питер, не сложно представить, как сейчас чувствовал подросток, после того, как унизил в лицо своего кумира ещё минуту назад. - Я. сказал. Сюда. Костюм. - шипя проговорил Старк. - Л-ладно, я п-понял. - Парень опустил глаза и плечи, лишь сила воли и желание сохранить лицо перед его кумиром помогали ещё стоять на ногах. Питер кое-как шёл, блуждая в своих мыслях. Свернув за знакомый угол, рюкзака он не нашёл, впрочем ничего нового, но обычно он мог пропустить несколько ругательств и пиная банки отправится домой, но сейчас ему не хватало сил даже на это. Трусы, тапочки, безразмерная футболка и все, минута или две, мальчик просто стоял напротив входной двери. Затем щелчок, поворот и ещё щелчок. И только сделав шаг на порог квартиры, В нос ударил родной и домашний запах печёных яблок, корицы и молока, это был любимый пирог его тети. Питер постепенно и неохотно протрезвел в уме. Лениво подойдя к холодильнику, он не спеша прочёл записку от Мей: «Я в ночную смену, вернусь утром, может и позже, покушай и ложись пораньше, завтра в школу.» “Да, пожалуй надо привести себя в порядок”, вот о чем он думал в тот момент, но как только вошёл в тёмную и неопрятную комнату, но такую уютную и свою, как его накрыли чувства и он потерялся в себе. Осев на пол, Питер наконец все осознал, и то что сегодня мог убить людей, и то что подвел учителя, и то что опустился в глазах своего кумира, и то что он остался один. Да, снова один... Глаза застелила пелена слез, сердце болезненно сжималось, то-ли от слов что резали слух до сих пор - «Ты ошибся. Ты не смог.» или же от противоречивых чувств к «его» Мистеру Старку, что терзали уже не первый месяц. Питер должен себя наказать, должен навсегда запомнить какого это, когда от тебя отворачивается тот кого ты любишь, когда ты подводишь тех кто в тебя верил. Еле поднимаясь с колен, опираясь на все что попадалось под руку, он дополз до ванны и тут в голову пришла бредовая идея. Как не кстати парень вспомнил про лезвие под ванной, которое он хранил со средней школы, когда парочка подростков ему рассказали про успокоение души через боль, он тогда даже смелости не набрался взять лезвие голыми руками, поэтому завернул его в кусочек бумаги и надёжно спрятал. А сейчас он уже ведёт тем самым лезвием по запястью, вслед за которым, появляется ниточка пореза, которая с каждой секундой становится все ярче и длиннее, вот пара алых капель беззвучно падает на пол, а вслед за ней ещё одна и еще. Через несколько длинных минут, уже на обоих руках Питера появилось с десяток глубоких и не очень порезов. Каждый из них парень рассматривал, а боль и сомнения на сердце постепенно отступали. Конечно физическая боль била по его разуму, как разряды тока и казалось что он изрезал не только запястья, но и все тело, но сейчас, он не мог до конца мыслить здраво, поэтому он подавлял ее в себе, лишь иногда закусывая губу до металлического вкуса во рту или до боли в суставах сжимал край ванны, оставляя кровавые отпечатки пальцев. Ситуация для него казалась несколько комичной, но в тоже время до отвращения жалкой. Он, кто всегда делал вид что вырос, сейчас успокаивает себя через боль, нет он не хочет умереть, нет он хочет быть счастлив, он хочет быть любимым, он не хочет быть один и всеми забытый. Разве это не поступки ребёнка, который ищет внимания? Нет, а знаете почему, потому что дети не могут любить так как любил Паркер Старка. И он наконец это понял, принял и... сдался. Ведь пока сердце Пита билось только ради Тони, Старк упивался любовью с Пеппер и наверняка уже выкинул из головы, что только сегодня разбил чужую мечту и растоптал чужие чувства, хотя как его можно винить в том чего он не знал и никогда не узнает. В тот день Питер понял и переосмыслил слишком много, во первых он до потери пульса влюбился, во вторых селфхарм единственное что может привести в чувства его сердце и разум, в третьих теперь он действительно остался один и больше не видит света, ведь его светом всегда был Энтони и это неизменно. *** Питер уснул. Пирог Мей остался нетронутым.