Споришь с жизнью!

      Прошло пару месяцев после этой игры. Когда о ней узнали мои родители от этого плаксы, они никак на это не отреагировали. Даже сейчас помню его расстроенное лицо. Вспоминая эту рожу хочется хохотать во весь голос, как гусь или какая-нибудь лошадь. Давно же я по-настоящему не улыбалась, как же мне смеяться, если я забыла такую простую вещь, как радость?       Мороз, холод. Как же раздражает! Ещё и этот мелкий снег… И каждая мелочь мне во зло, да уж… сегодня будет весело!       Мягкий белый ковер хрустел под весом каблучков её сапожек. Ветер гулял по школьному полю, к которому уже подбегали всякие «салаги». Ученики начальных классов активно играли со снегом: одни кидали его друг в друга, другие стояли в стороне наблюдая за происходящим, в числе которых и была Даша, остальные же ходили по замёрзшим лужам, желая услышать приятное трескание льда. Зима радостное время года только тогда, когда есть дети, снег и ёлка.       Кажется, наша героиня тронута игрой ребятишек, и на мгновение может показаться, что в душе есть капля её настоящей, которая наматывает бесконечные круги по артериям и венам. Но из ниоткуда в её жизни появилась она. — Привет… Ты не могла бы подсказать где находится класс Натальи Фёдоровны? Просто я новенькая и мне… — не успела она что-то сказать и тут же её перебили. — Так стоп! Не нужно подробностей просто топай рядом: я знаю где этот класс. Ненавижу эти знакомства с новенькими!

***

      «Дорогой дневник, я обожаю школу! Мне очень понравились мои новые друзья. Я так счастлива!» 1.09.2010 г.       «Дорогой дневник, начался второй год в моей любимой школе! Я рада снова встретить своих одноклассников. Я сильно скучала по ним…» 3.09.2011 г.       «Дорогой дневник, уже столько лет я описываю тебе свою школьную жизнь. В тебя вложена бо́льшая часть моей жизни. Осталось записать последнее, после чего я закрою тебя и начну новый. Я перечитала все события за эти пять лет. Они были и яркими, радостными, и мрачными, грустными, но я уверена, что в будущем будет много нового и интересного. Закрыв тебя, я лишь начну свою жизнь!» 26.05.2015 г. — Ох, эти строки! Какие прекрасные, — злорадостный и язвительный смех. Удар. Кровь. Он наклонился и продолжил говорить- теперь скажи мне, твоя жизнь интересной стала? А?       Мне нечего ему сказать. Мне нечего сделать. В такие моменты я погружаюсь в свои мысли, где намного безопаснее, чем здесь, но его слова напомнили мне мой старый личный дневник. Он всё ещё пахнет сладкой ватой и вишней. Может быть мне это кажется, не знаю, но даже с расстояния двух или трёх метров я чувствую этот вкусный запах. Это запах моего детства, такой родной и близкий сердцу аромат… — А давай откроем твой второй дневник? Ах, мой второй дневник… Он ярче всего на свете. В нём записано самое прекрасное чувство на земле.       «Дорогой дневник, к нам перевелся новый ученик! Теперь у меня ещё один друг. Надеюсь, мы с ним подружимся!» 7.09.2016 г.       «Дорогой дневник, мне кажется, я влюбилась…» 30.11.2017 г.       Жуткий и отвратительный смех. Опять. Насколько бы он вредным не был, его улыбка, эти губы, расплывающиеся в мучительно прекрасной форме, не похожей ни на одну из тысячи таких ярких улыбок. Сахаров продолжил свой монолог: — И ты призналась только сейчас? Ты меня огорчила. Я хорошо относился к тебе из-за твоих богатеньких родителей. Ты была моей золотой карточкой и ею останешься, — он поменялся в лице, медленно наклонился к ней. Его рука схватила девушку за подбородок. Холодный, змеиный взгляд. Такой бывает только у маньяков-убийц. Было такое чувство, что он вот-вот пырнёт в неё ножом. Однако его слова ранили её сильнее, чем самая мучительная пытка. — Ты будешь моим билетом в светлое и богатое будущее. Поняла меня?       Ещё холодные от кафеля нашей кладовой щёки чувствовали его тёплую руку. «Если не слышать его ядовитые слова, рядом с ним так хорошо…» — думала она. — Отвечай! — крикнул он, убрав одну руку с лица, а второй потянув за волосы. «Мне уже не больно… Делай, что хочешь!» — мысленно произнесла она. Однако по выражению лица её можно понять. Даже без слов…       В грязное помещение ворвалась завуч. Егор тихо и молча ушёл с видом «это не я», на последок зыркнув на меня своими ярко-синими глазами, подправляя светлые волосы, открыл дверь и вышел. — Что ты себе позволяешь, Сахаров?! Ты в порядке, Ева? Боже ты вся в синяках! Сколько крови!.. Надо вызвать…       Дальше туман. Ничего. Ни тьма, ни свет. Вдруг появились качели. Они подвешены на дуб, очень знакомой для Евы формы кроны и толщины ствола. «Хех, «великий» дуб. Здравствуй, деревце ты моё! Как тепло с тобой. Как уютно.» Туман полностью исчез и она увидела мальчика, который качался на качелях. Именно с ним она провела самое лучшее время в своей короткой жизни. Придумывали новый язык, днём рассказывали страшилки друг другу, потому что маленькая Ева боялась их, ходили по воображаемым лесам, клялись на мизинцах, что никогда не расстанутся. Одно обещание маленький Игорь дал Еве. «Я никогда не прикоснусь к твоим личным дневникам!». Ева помнила каждый день рядом с ним, каждую детскую шутку, а эти обещания она запомнила, как таблицу умножения. — Здесь нам ничего не угрожает. Садись — произнёс мальчик.       «Всё, как в детстве…»       Опять туман. Она осмеливается открыть глаза и видит белый потолок городской больницы. Рядом надоедливый пищащий аппарат. — Ева! Ты в порядке?! — схватилась за дочь Варвара Павловна.       «Мама, я так тебя ценю! Жаль, что все мои чувства не получится передать словами. Так жаль!..» — Да, — сквозь боль в голове процедила я с хриплым голосом из-за того, что лежала на холодном полу, в кладовой моей школы.- я хочу пить.       Дрожащими руками мать подала стакан воды, который всё это время мирно стоял на тумбе рядом с кроватью. Ева взяла его в руки и пару минут смотрела на содержимое. «Как же я раньше не видела насколько яркой и блестящей бывает вода, когда смотришь на неё снизу. Хех, смешно и глупо удивляться стакану, но мне лично кажется, что некоторые люди очень похожи на эту воду: смотришь на них сверху — не сверкают, а если снизу — дарят добро. И пожертвуют собой…» — Ева, я хотела сказать… — немного замялась она, но через мгновение, собравшись с мыслями, продолжила — мы переезжаем в другой город и тебя придётся перевести в другую школу.»