Споришь с жизнью!

      Даша тащила за руку Еву. Одна думала о том, почему она держит её за руку, а вторая вообще ничего не понимала.       Сейчас остановимся. Для того, чтобы добраться до школы нашим героям нужно было обойти огромную лужу, которая образовалась из-за дождя за пару дней до сильных морозов. Лужа обычная, но она замёрзла и образовала маленькую корку льда. Этот слой был толщиной примерно в три сантиметра, а в некоторых местах он был чуть больше половины миллиметра, так как вода была распределена неравномерно. — Давай помедленнее, я не успеваю за тобой. — промямлила новенькая.       Даша развернулась к ней и хотела высказать всё ей в лицо. Лёд треснул. Они такого не ожидали и Ева упала на Дашу в некультурной позе. У Евы загорелись щёки. Конечно можно предположить, что это из-за холода, минус пятнадцать как не крути, однако если смотреть на всю картину, вряд ли кто-то подумал, что это из-за мороза. — Ха, Даша ты уже нашла себе пару? Или вы просто развлекаетесь? — Завали хлебало, придурок! — Андрей, успокойся. Кто знает. Может быть она на этом зарабатывает! — после слов Никиты весь школьный двор наблюдал за смехом одноклассников Даши.       Ева хотела уже слезть с девушки, но на неё сел Андрей. Своим мускулистым телом он залез на Еву, как на лошадь. Но она для него не имеет значения. Его враг это та, что на первом этаже этой новостройки лежит. Новенькая почти плакала, потому что первый день в новой школе она хотела провести ознакомительного характера. Хоть это и не то, что она ожидала, но вся эта ситуация тоже была с познавательным уклоном. «Дело плохо. Нужно выкрутиться из этого тройного совещания. И эту девку бросать не стоит, а то эти её не только морально разорвут, но и выебать самоуверенность за пять минут успеют. Ох, придётся постоять не только за себя, но и за эту мышку.» — Андрей, — горячо прошептала Даша- она не должна быть между нами. Отпусти её. Эта мышка между тигром и жертвой мешает. Неужели ты не выберешь меня? Девушка коснулась его щеки и, медленно опуская одну руку, вторая рука уже лежит на левом плече. Тихо. Слышны далёкие крики нашего завуча. Директор бежит за ней. Женщина шла впереди. Она кричала на всех, а Ева еле еле держалась, чтобы не заплакать. Её глаза налились бриллиантовыми крупными каплями слёз. — Как вам не стыдно! Звери, животные! Вы перед детьми устроили этот концерт! Скоты… — отчитывала нас Наталья Степановна. Директор же стоял и глазами сверлил Андрея. Его взгляд просто давит на всё и вся! Не зря его прозвали Иваном Грозным. Все десятиклассники четыре года назад начали его так называть. Андрей первым назвал его так. — Андрей, ты меня разочаровываешь. — сказал директор и завуч быстро закрыла свой рот, который кричал то на меня, то на новенькую. На чёрные волосы Ивана Константиновича падали маленькие снежинки. Он прервал свою «беседу тире нравоучение» и одним лёгким движением руки поправил свои шикарные волосы. «Иван Константинович, вы, как обычно, делаете именно эту бомбезную стрижку. Хоть кто-то из парней в этой школе ухаживает не только за резиновыми девушками, которых можно швырять куда угодно, но и за собой! Если быть честной, это и не девушки, а какие-то куклы для разных игр!» — мысленно усмехнулась Даша. — А я даже не знаю, что сказать про эту хулиганку! Вечно она доставляет мне проблемы! — продолжила орать эта сумасшедшая. Завучей у нас много, но я знаю всего лишь двух: Наталью Степановну и Марию Васильевну. Бабка постоянно орёт, и мы всем дружным классом молимся, чтобы её голосовые связки наконец-то перестали быть связками! Насчёт Марии Васильевны: она ведёт урок математики. Внешне она очень красивая, в святилище, под названием женская уборная, поговаривают, что сам директор с ней спит. Без доказательств, без каких-либо фактов. И вот математичка явилась. Фигура отпад, юбка-карандаш отлично подчёркивает её утончённые формы, высокие каблуки… А волосы такие шелковистые, и они очень красиво лежат на её плечах, блестя прекрасным золотым цветом. Но даже в ней есть мелкий недочёт: она низкая где-то под метр шестьдесят. «Иван Константинович даже не поменялся в лице. Странно, почему же? Может они расстались?» — думала Даша. — Сахарова, быстро ко мне в кабинет! — «Ко мне»? — повторила я, немного пошло смотря на неё. Почувствовав на себе недовольный взгляд, Даша пошагала в сторону входа. «Почему я всем безразлична? Что же я такого натворила? Я всего лишь пыталась подружиться с кем-нибудь из новой школы! Но я даже не представилась... Хоть она меня и перебила, нужно было прежде всего представиться… Она первая кого я увидела, и она первая на кого я так ужасно приземлилась. Может быть, она уже подумала, что я по девочкам и не хочет со мной говорить? Как же не хочется в это верить! А как она умело соблазняла этого парня. Может быть… Ох, мозг кипит от этих мыслей!» — думала Ева, опустив голову. Все мысли перемешались в её голове. «Когда же эта постельная кукла директора наконец-то прибежит сюда на своих ходулях?! Ох, надоела эта шлюха!» — думала Даша, сидя на стуле перед учительским креслом. «Да уж, стулья для учеников в элитной президентской школе в столице хуже, чем в жопе мира! А для профессиональных учителей из знаменитых пятых точек земли, таких как Турция, Франция и Германия, возводят школьный трон! Да и отношение у них не самое лучшее к учащимся… Орут, кричат, визжат, плачут, проводят бессонные ночи с директором, купаясь в его деньгах и бассейне с дорогим коньяком. Ходят слухи, что Мария Васильевна главная игрушка в руках нашего любимого и благородного бабника, Ивана Константиновича!» — не успела она подумать о всех его проделках с выпускницами в прошлом году, как вдруг вся искрясь своим прекрасным платьем ворвалась завуч. «Явилась! Как на званый ужин с бомжом! Аплодирую лёжа! Браво! Презент перфекто! Фьючи прогрессив! Она специально надела именно это платье? На ней на улице было другое: из-под куртки виднелся маленький лоскуток ткани, который совсем не похож на подол этого вечернего платья. Фу! И на него будто блёстками единорог наблевал с похмелья. Хм-м, а если смотреть на всю картину, оно остаётся вечерним платьем и… слишком открытым спереди.» — И зачем вы меня посадили сюда? Я проторчала тут полчаса! — уже переходила на крик Даша, но неожиданно учительница подошла к ней вплотную. — Мария Васильевна? — Заткнись и наслаждайся мной. — с этими словами она хотела заткнуть бедную ученицу своим хорошим и умелым поцелуем. «Она лесбуха?! Какого чёрта? Так я выразилась слишком адекватно. Какого хрена?! Наша всеми известная собачка директора предпочитает собак своего пола! Нихрена себе новость! Так спокойнее, что в этой ситуации я могу сделать? Да ёпта, нифига я не могу! Она прижала меня к этому ёбаному стулу!» — думала Даша. В этот момент Мария Васильевна начала снимать с неё одежду и, медленно расстёгивая пуговицы, усаживалась на колени своей ученицы. «Даша, думай! Вари своей испорченной башкой! Если я не начну принимать меры она меня изнасилует! Так, я знаю что нужно сделать!» — она собрала всю себя в кулак и решилась сделать это. Даша ответила на поцелуй, хоть ей и было очень мерзко. Завуч начала проникать языком ей в рот и у неё это получилось! «Так, всё идёт по плану. Теперь важно нанести первый удар.» Рядом с Дашей был стакан. Рубашка и юбка уже валялись где-то в углу кабинета. «Нужно действовать!» И тут послышался звук удара. Стекло треснуло. — А ну иди сюда, мерзавка! В руках ученицы был круглый край стакана, так как она ударила по ней дном, верхняя часть осталась целой, но были очень острые края. Всё стало размытым. Она ударила её в горло этим стеклом. Осколок легко вошел в шею, но Даша на этом не остановилась. Всю эту конструкцию она крутила в руках, и в какой-то момент учительница свалилась на пол от потери крови, мучаясь в последних агониях. Даша тут же бросилась к своим вещам, открыла запертую дверь и побежала в учительскую уборную. Только там была щеколда на дверях и там никто не мог её увидеть. Она сняла с себя лифчик и стала смывать с себя кровь. Яростно пыталась стереть с себя этот грех, думая о том, что она скажет в суде. «Где же она?.. Я её нигде не нахожу, а мне так хотелось бы встретиться с ней, ведь она меня спасла. Так не думай о ней, Ева!» — Хей, ты что новенькая? — спросила одна из учениц. Она выглядела очень грустной. Её чёрное худи с логотипом какой-то популярной фирмы очень хорошо сочеталось с внешним видом этой девушки. Пепельные волосы выделялись на фоне её одежды. Ещё Ева заметила то, что у неё правый глаз немного отличается от левого. Присмотревшись, стало понятно — у неё гетерохромия. Правый глаз был зелёным, а левый голубым. «Какие прекрасные глаза!» — подумала Ева. — Ты что пялишься? Никогда людей не видела что-ли? — грубо выразила она своё недовольство. — Ой, прости… — Так ты новенькая, да? — Угу. — опустив голову, еле слышно ответила Ева. — Ох, от тебя толку ноль! Как тебя зовут-то? — Е… Евангелина. Для друзей просто Ева. — Мне нравится твоё имя. Меня кстати Варварой звать, «для друзей просто Варя» — пародируя голос новенькой, представилась девушка. — Так, класс, тишина в аудитории! С вами теперь будет учиться Савинова Евангелина. — представила её Наталья Фёдоровна всему классу. Ева не привыкла к такому прикованному взгляду, который она чувствовала за километр, поэтому хотела стать меньше. Она свернулась в клубочек и ударилась лбом об стол, потому что не ожидала встретить парту на такой высоте. Раздался характерный звук. «Вот я дура! Так переволновалась, что Варя быстро среагировала. — Ты не ушиблась?! — заволновалась она. В этот момент рукава худи открыли Еве истинное лицо её новой одноклассницы. «Какой ужас!.. Она режет себя?..». Тем временем Даша сметала следы убийства. «Вот до чего я докатилась! Убила не просто человека, а своего же завуча! И в суде я не смогу предъявить ни одно доказательство, подтверждающее тот факт, что я защищалась. Хотя-я, если подумать… Была ли это самозащита?» — с этими мыслями она продолжила мыть красивый мраморный пол в кабинете Марии Васильевны. Когда же пол был идеально чист, а труп был в шкафу. Даша взяла ключ со стола, вышла и закрыла дверь с внешней стороны. -Какой ужасный урок выдался! Ненавижу эту училку и её долбаную физику! — высказалась Полина, подойдя к новенькой. Ева в свою очередь ничего не собиралась сказать ей в ответ, так как знала, что она раздавит её своей самоуверенностью, но, почувствовав несправедливость, выдавила из себя: — Но учителя стараются для нас! Они и днём, и ночью пытаются нас чему-то научить. А ваша… Наша классная руководительница, скорее всего, пытается проявить заботу к нам… — Так, подожди, — перебила Полина Еву, затем продолжила — ты сейчас пытаешься мне втереть то, что все учителя добрые и милые, а мы должны их слушаться и быть паиньками? — Ну да… — выдавила из себя бедная девочка. Ученики, которые слышали весь разговор, расхохотались, и в помещении этот противный смех отскакивал от стен, Еве казалось, что от этого звуки становятся всё громче и громче. Ей стало очень обидно и грустно на душе. Именно сейчас в дверях показалась она. Даша. — Что тут происходит? Быстро позатыкали свои рты! — после её слов класс через пару секунд замолк. — Дашенька! Как же я рада тебя видеть! — Не путайся под ногами, Полина. Только беспорядок в классе создаёшь, иди и займись чем-то! — чуть ли не крича приказала Даша. — Ты изменилась! Стала такой эгоистичной, что даже с лучшей подругой разговариваешь, как с мусором! — Извини, — с наигранным сожалением произнесла Даша — просто ты та ещё сука. Весь класс затих. — Прошу, остановитесь! Я не хочу, чтобы вы ссорились… — сказала Ева. «Ох, эта девка очень странная! Такая… Такая добрая?.. И вообще, почему её волосы такие странные? Похоже на парик…» — думала Полина, смотря на новенькую. — Какой сейчас урок? — спросила Даша. — Последний. Химия. — ответила ей Варвара — Значит урока нет. Мария Ивановна нас отпустит. Я домой. — А можно с тобой? — спросила Ева. «Её зелёные глаза… Только сейчас заметила их красоту. Впрочем, не важно.» — восхитилась Дарья. — Да. Пять минут оба молчали. Одна боялась, другая не хотела разговаривать с этой «низкой личностью». Так она её у себя отметила. — Так, ты… Тебе…- пыталась начать разговор Ева. — Заткнись. — сказала Даша. «Это так грубо… Мне же обидно! Неужели тут будет ещё хуже, чем раньше? И вообще, зачем я хожу за ней? Если честно, меня в что-то тянет к ней. Она пыталась спасти меня от того Алексея. А может она просто хотела избавится от меня, чтобы… Чтобы… Ну почему в этом мире всё так сложно?!» — кричала на саму себя Ева. После этого маленького диалога они шли молча. «Ха, эту малявку можно заткнуть одним словом. Мне кажется то, что это моё «заткнись» теперь выполняет роль геморроя в её заднем узком… Так, Даша! Успокоилась и направила мысли в другую сторону! Труп вряд ли найдут, шкаф будет держать в себе запах гнили, в нём практически нет щелей между досками. Да и в кабинет мало кто сунется. Её родаки, скорее всего, первыми занервничают. На меня подозрений чуть больше, чем на остальных, ведь именно я была у неё в последний раз. Пока что ничегошеньки не произошло, так что волноваться сегодня не стоит.» — рассуждала ученица. — Даша, я… Я хотела бы… — мямлила Ева. — Что? — грозно ответила она. — Почему ты такая… Такая холодная? — Снаружи или внутри? — И то, и другое, если честно. — сказала Ева, устремив свой взгляд на белоснежный ковёр. — И что с того? Что ты можешь сделать? — Я… — Правильно, ничего! — Я всего лишь хотела сказать, что ты можешь положиться на меня! Что можешь мне открыться, довериться! — И почему… — хотела задать вопрос Даша, но теперь уже перебили её. — Потому что я всегда выслушаю и помогу тебе! — накричала на девушку Ева. После недолгой паузы. Даша помутнела. Её мысли крутились туда сюда. " Почему она это говорит?», «Она знает, что я убила Марию Васильевну?», «Но если знает, почему говорит мне довериться ей?», «Быть такого не может!», «Лучше спросить прямо!». — Что ты хочешь этим сказать? — Просто… Просто я хочу… Хочу чтобы ты была моей подругой! — еле-еле выговорила новенькая. «Ох, вот оно что. Подружиться хочет. Да уж, эта малявка, которая строит из себя добрую, будет только мешать мне.». — Это кровь? — спросила Ева, уставившись на красные пятна, которые были получены из-за особо острых осколков стекла. — Да, а что? Мне больно, когда на них давят, но порезы скоро заживут. — равнодушно ответила Даша. — Но боль нельзя терпеть! Подожди, — остановила Ева их прогулочку и, найдя маленький флакончик в портфеле, продолжила — я всегда ношу с собой перекись или спирт на такие случаи. — Зачем тебе это нужно? — спросила Даша. — Просто в прошлой школе меня часто гнобили и… — не успела Ева начать свой рассказ, как её тут же перебили. — Я не про это. Твоя жизнь мне безразлична. Я спрашиваю про всё это действие. Зачем ты за меня так волнуешься? — Потому что мне ты не безразлична. Я знаю, что ты и Полина сдружитесь против меня и станете меня унижать и оскорблять, но мне не хотелось бы оставить тебя наедине со своими мучениями. Мне хочется помогать. Мне хочется быть полезной, хотя бы до конца… — Так стоп! Ты сейчас серьёзно? — опять перебила новенькую Даша. — Да, я… Громкий смех не дал девочке докончить свою мысль. Еве всё больше и больше становится неловко от взглядов окружающих. Она покраснела, потому что ей стало стыдно. — Ладно, я домой. Мне налево.- сказала неожиданно Даша. На этом их пути разошлись. Обе девушки побрели домой. Добрая не понимала откуда это недоверие с её стороны. А безразличная не понимала почему та себя так ведёт. Ева поставила перед собой цель: заставить её поверить в заботу окружающих и принимать всё.