х а о с

Первородная тьма вязкая, как нектар, густая и, вопреки ожиданиям, совсем не холодная. У нее нет температуры, но она ощущается тяжестью на коже, льется на лицо. У нее нет вкуса, и Загрей рефлекторно задерживает дыхание, а тьма проваливается в ноздри, в уши, заполняет до краев, проникая везде, где только может. — Н̶͓̊Е̷̬͍̃̋ ̷̲̅͝С̷͔̼̚Т̷̧̘͚̿̈́̒̕ͅР̶̧̩͘А̶͍̭̍̐̍͋̔Ш̴̛̝͕͓͙͐̇́͝И̸͕̂̎͘͠С̶̲̹̤̂̂͒Ь̷̪̆̏̔,̶̫͆̅̇̃ ̶̮̞̯̭̠̏С̶̡̢̢̞́̏̾͌̆Ы̷͈̄͊̇ͅН̴̦̬̇̐̏̔ ̸̯̬̔͘А̵̥̲̣̱̲͑͗̽͂И̵̟͇̯͈̃͑̍̚͠Д̴̟̪̀̾̌͋́А̵͕́́.̵̯́ ̷͙̜͓͚͠ Н̴̺̈̐И̴̯̏Ӵ̵̭͎́Т̴̫͋О̷̡̊̄ ̴͚͗Ӟ̴̹̩́Д̸͋͗ͅЕ̴̩͛С̷͎͝Ь̷̠̼̐̔ ̴̠̃͘Н̸̧̯͐Е̴̹͚̊̔ ̴̤̀́П̷̳̍̈́Р̵̡͐̂И̷̲͉͐̐Ч̴̲̗̊̾И̵͈͝Н̸̡̺̐͂И̸̨̉Т̷̭͔̒ ̶͔̊Т̶̮̓̓Е̵̘͖̐Б̵̠̽͠Ё̴̣̝́ ̸̼̓͋В̴̹̇Р̵̡̋Е̴̡̤̋̾Д̶̟̂А̵̤͚̕͠.̸̀̑ͅ Загрея пробирает больной дрожью, а голос Хаоса звенит прямо в его костях. От неожиданности он делает испуганный вдох, и тьма затапливает его, но он не захлебывается. Удивительное огромное чувство распирает изнутри, и ему кажется, что его тело слишком крошечное для того, чтобы вынести это вторжение. Хаос повсюду, их физическая оболочка, кажется, над ним, кажется, их руки касаются и поддерживают, но Загрей не может разобрать, и даже его глаза залиты этой вязкой чернотой, и он ничего не способен разглядеть. Никто никогда еще не брал его так: до конца, заполняя собой каждую клетку тела. Это невозможно, невозможно, даже смерть от копий не так страшна и не так переполняет его чувствами как то, что происходит сейчас. Как он только согласился? Как только?.. Ощущение чего-то грядущего прокатывается по всему его телу волной, и Загрей ловит себя на вскрике. Тьма проваливается в рот, в горло, стекает вниз, но он не давится и не захлебывается, лишь сходит с ума от ощущения чего-то. Ощущения присутствия. — Владыка, — зовет он испуганно, и голос не слушается его, и новая такая же волна проходится по телу, снося мысли и оставляя после себя только х а о с.