Физика

      Учиться в последний день первой четверти не хотелось никому. Тем более никому не хотелось учиться после шестого урока в последний день четверти. Учителям после шестого урока в последний день четверти тоже никого учить не хотелось. Но как назло всегда находились ученики, которых не устраивали четвертные оценки у отдельных учителей, и учителя, которых тоже не устраивали четверные оценки у отдельных учеников.       Анатолю Сергеевичу, учителю физики, четвертная двойка в журнале не нравилась. Алесе, ученице десятого «Б», она тоже не очень нравилась, однако если бы физик её выставил, она бы не возмущалась. Да и что тут возмущаться: на физике она появилась три раза за четверть, контрольную написала на два, домашнего задания не сделала ни одного, а на вопрос: «Чему равен один моль вещества?» удивлённо посмотрела на физика и ответила, что моль, как бы, это такие мухи, которые дома гречку и шапки жрут.       То, как ржал десятый «Б», было слышно даже девятому «В», который этажом выше страдал на географии. Нет, географ был хорошим учителем: по мнению некоторых, не шибко умным, но учеников он не мучил и на списывание (не сильно наглое) на контрольных и самостоятельных закрывал глаза. И география была интересным предметом – но не на шестом же уроке в последний день четверти. А на улице как назло стояло тёплое бабье лето, берёзы и клёны шелестели последними золотыми листьями, а с голубого неба светило яркое солнце. Какая тут учёба!       О причине смеха Малика из того самого девятого «В» на перемене перед седьмым уроком спросила Алесю. Алеся хмыкнула и ответила вопросом на вопрос:       – Вот скажи мне, что такое моль?       Малика удивлённо посмотрела на неё:       – Домашние вредители, которые портят продукты и вещи.       – Вот и я так сказала! А он и ржал!       – Класс ржал?       – И класс, и Анатоль Сергеич. Ну, физик наш, – объяснила Алеся. – Он и у вас в будущем году вести будет. Спросил, что такое моль. Ну, я и сказала, что мухи такие, которые жрут что ни дай…       Малика задумалась. С какой стати физику спрашивать про моль? Было бы понятно, если бы биологица спросила, но физик?       – Ты что-то не так услышала, – предположила она.       Алеся снисходительно посмотрела на неё:       – Слушь, Ухты, я, конечно, курица и алкоголичка, этого не отнять, но на слух не жалуюсь. Мне ж, это, двойка за четверть выходит, а Анатоль Сергеич не хочет ставить. И сказал, что даёт мне время до конца седьмого урока, чтобы я ответила ему, что такое моль и… и что-то ещё там было… Постоянное авокадо какое-то.       Авокадо? В физике? Вместе с молями?       Малика представила, как моль прогрызает дырку в авокадо.       – Поможешь, а? – вздохнула Алеся. – Я ж во всём этом ни в зуб ногой. Мне эта вся физика нахрен не сдалась, я на двойку согласна. Химица, вон, трояк нарисовала ни за что, а физик упёрся.       Малика обернулась, посмотрела на свою подгруппу, стоявшую под кабинетом английского. Никакого желания появляться на английском не было, тем более на последнем уроке в последний день четверти. За четверть у неё кое-как даже шестёрка нарисовалась, и то благодаря Рите, которая давала списывать домашку, Лизе, которая смогла на контрольной передать правильные ответы, и Ване, который держал перед ней текст темы, когда её вызвали к доске отвечать. А заодно и Яне, которая отвлекала англичанку, пока Малика читала тему. А придёт она сейчас на английский, англичанка спросит что-нибудь – и прости-прощай шестёрка. Нет, выгоднее не идти сейчас на урок и не портить себе четвертную.       – Помогу, – согласилась Малика. – Давай учебник.       Дождавшись, пока прозвенит звонок на урок, и коридор опустеет, девушки устроились прямо в коридоре у стены, и Малика открыла Алесин учебник физики.       – По какому параграфу он тебя спрашивать будет? – спросила она, просматривая первый раздел. Основы молекулярно-кинетической теории. В школе они такого не проходили, но она когда-то что-то об этом читала. У Перельмана, что ли?..       – Откуда я знаю? – Алеся ковырнула в зубе. – Он сказал, моль и постоянное авокадо. И задачи, – вспомнила она, вытряхивая из тетради по физике листик с напечатанным на нём условием.       Малика взяла у неё листик, прочитала две короткие задачки и один вопрос, открыла оглавление учебника и пробежалась по нему глазами. Похоже, моли – это второй параграф.       Атомную единицу массы выражают через массу изотопа углерода… А почему углерода? Не проще ли было взять водород?.. Количество вещества определяют отношением числа частиц этого вещества к постоянной Авогадро…       Это, наверно, и есть Алесино постоянное авокадо.       Основной единицей количества вещества является моль…       Малика не выдержала и хихикнула. Ей так и представилась стеклянная банка, полная молей, которыми меряют количество вещества. Только после того, как молями что-то померяют, вещества всегда становится меньше, потому что крупу, померенную молями, приходится выкидывать.       А молярная масса – это масса банки с молью… Нет, сама моль… Нет, всё-таки банка с молью.       – В общем, так, – Малика отлистнула назад страницу учебника. – Все атомы и молекулы очень мелкие, и поэтому килограммами и граммами их мерить неудобно. Поэтому их придумали мерить молями… Нет, моли – это не те, что дома летают, это учёные прикололись, чтобы нормальных людей с толку сбивать… Только моль – это не масса, это… Атомы и молекулы считают не штуками, а пачками.       – Как яйца в магазине? – уточнила Алеся; ей пока что даже было понятно.       – Да, – обрадовалась Малика. – Вот ты считать в магазине тридцать яиц заколебёшься, а три десятка – быстро и просто. Вот так и атомы и молекулы считают. Только в упаковке с яйцами десять яиц, а в упаковке с атомами… вот, шесть на десять в двадцать третьей. Это и есть постоянная Авогадро.       – Стой, подожди, – остановила её Алеся, – только же что были яйца, откуда авокадо взялись?       Девушкам вдруг показалось, что рядом раздался какой-то звук. Они переглянулись и с подозрением посмотрели на угол, за которым теоретически кто-нибудь мог стоять. Но чтобы проверить это, надо было вставать и идти смотреть… Малика подумала, что англичанка там стоять не будет, а остальным учителям до неё уже нет дела. Алесе же в принципе ни до кого не было дела, поэтому девушки успокоились и вернулись к молям и яйцам.       – Постоянной Авогадро называется… – Малика задумалась, – стандартная упаковка атомов. Вот яйца считают десятками, а атомы – постоянными Авогадро.       – Ага, – глубокомысленно кивнула Алеся и решила, что физики точно идиоты, раз авокадами они считают атомы, а молями…       – А что такое моли? – уточнила она.       – Моли – это количество упаковок, – Малика взяла Алесину тетрадь по физике. – Вот смотри… Здесь можно писать?       – Да хоть сердечки рисуй, – пожала плечами Алеся.       – Вот. Ню равно числу атомов, делённому на постоянную Авогадро, – она записала формулу. – Эн – это всё количество атомов, которое у тебя есть. Постоянная Авогадро – это сколько атомов помещается в стандартную упаковку. И ню – это количество упаковок…       – А в яйцах можно? – попросила Алеся.       Теперь за углом совершенно определённо кто-то подавился смехом. Девушки переглянулись, с подозрением посмотрели на угол, за которым точно кто-то стоял. Но вставать, смотреть…       – Сколько у тебя яиц дома в холодильнике? – спросила Малика, решив, что пусть их хоть вся школа подслушивает – ничего преступного они тут не обсуждают.       – Три, – подумав, ответила Алеся. – И одно варёное, если батька не сожрал.       – Четыре, – подытожила Малика. – А стандартная упаковка – это десять. Значит, сколько у тебя упаковок дома?       – Четыре делить на десять, – неуверенно подсчитала Алеся. – Ноль четыре?       – Верно. А у меня в холодильнике…       Она задумалась. Кажется, тоже четыре. Или пять?       – Представим, – поправилась она, – что я уже сходила в магазин, и у меня двадцать пять яиц. Сколько у меня упаковок?       – Двадцать пять делить на десять, – на этот раз Алеся была уверенней. – Две с половиной.       – Верно. И всё то же самое с атомами. Вот твоя задача: «Определите количество вещества 4,5x10*24 молекул воды».       – А как они все эти молекулы пересчитали? – уточнила Алеся.       – Делать им было нечего, – предположила Малика, – вот они сидели и считали.       – Идиоты, – покрутила пальцем у виска Алеся. – Короч. Вот эти вот четыре с половиной и с двадцатью четырьмя нулями надо разделить на авокадо… То есть на шесть с двадцатью тремя нулями. Ой… Сорок пять делить на шесть… Это семь с хвостом.       – Семь с половиной, – подтвердила Малика.       – Класс, – восхитилась Алеся. – Я решила задачу! Что там следующее? «Если смешать два равных объёма воды и спирта, то их общий объём будет меньше суммы объёмов воды и спирта. Почему?» … Если смешать спирт и воду, то получится водка. И кто успел к этой водке уже приложиться?       Малика задумалась. Просмотрела ещё раз второй параграф, потом первый.       – Ну, – неуверенно сказала она наконец, – если я правильно понимаю, то… Молекулы спирта больше чем молекулы воды, поэтому молекулы воды попадают в промежутки между молекулами спирта.       Алеся скорчила рожу, пытаясь представить себе картинку.       – Вот смотри, – придумала Малика. – У тебя есть литровая банка фасоли и литровая банка манки. И пустая двухлитровая банка.       – И что?       Банки с фасолью и манкой представить оказалось проще, чем какие-то молекулы.       – И ты высыпаешь эти фасоль и манку в двухлитровую банку и перемешиваешь…       – А нахрена мне их смешивать?!       – Ты в темноте не рассмотрела, что высыпала их в одну и ту же банку.       – Вот блин, – скривилась Алеся, – это же их теперь разделять.       – Придётся, – согласилась Малика. – И вот ты высыпала их в одну банку, включила свет. Двухлитровая банка, в которую ты высыпала фасоль и манку и перемешала их, будет полной?       Алеся подумала, представила себе банку, где перемешаны фасоль и манка.       – Не, – решила она, – не полной. Манка ж, это, мелкая, она в дырки между фасолинами просыплется.       – Вот. Точно так же маленькие молекулы воды просочатся между большими молекулами спирта.       – Ага, – глубокомысленно протянула Алеся.       – Только я не уверена в этом, – предупредила Малика. – Только предполагаю.       – Да какая разница, – махнула рукой Алеся. – Манка просыплется между фасолинами, это я поняла. Давай дальше. «В стакан налита вода массой 0,20 кг. Определите количество вещества и число молекул в стакане»… А нахера мне это надо?       – Тройку по физике получить, – напомнила Малика.       – Да мне и тройка не особо нужна… Разве что на физика ещё разок посмотреть, он у нас красавчик.       – Вот, тебе эта вода в стакане нужна, чтобы на физика ещё раз посмотреть.       – Так это не с водой надо смотреть, а с водкой!       – Хорошо, – покладисто согласилась Малика, – давай изменим условие задачи. В стакане двести грамм не воды, а водки… Хотя нет, это сложнее получится, надо считать соотношение… А двести грамм чистого спирта тебе подойдут?       – Спрашиваешь! – воскликнула Алеся. – Двести грамм чистого спирта, физик – и я с ним в пустом классе!       За углом кто-то поперхнулся, а затем из-за него вышел их пятидесятилетний физкультурник.       – Что это вы, девоньки, тут делаете? – добродушно изобразил он удивление.       – Учимся, Владимир Яковлевич, – хором ответили они.       – На седьмом уроке в последний день четверти?       – А в другое время времени не было, – объяснила Алеся.       – А, ну раз так, – покивал он, – то тоже нужно. Успехов, девоньки.       И он ушёл.       – Короч, – лицо Алеси приняло мечтательное выражение, – давай считать, сколько мы молекул спирта с Анатолем Сергеичем на двоих разопьём!       За углом кто-то подавился.