Физика

      Вероника начала хныкать ещё с вечера. Ужинать отказалась, капризничала весь вечер и долго не могла уснуть. То ей мешал шум машин за окном, то свет фонаря, то звук холодильника; то с ночником слишком светло, то без ночника слишком темно. К двенадцати она кое-как заснула, но спала беспокойно, а около двух Малику разбудило её хныканье. Какое-то время она лежала и ждала, что сестрёнка успокоится и уснёт, напела ей колыбельную, но Вероника не унималась. Малика без охоты вылезла из-под одеяла и потрогала её трусики, решив, что она описалась и из-за этого не спит. Трусики, однако, были сухие, а Вероника, к ужасу Малики, оказалась очень горячей.       Чёрт, температура!       Вот почему Вероника капризничала! Надо было догадаться!       Малика сунула градусник ей в подмышку и с глухим отчаянием посмотрела, как ртутный столбик рванул вверх. Она всегда боялась температуры у Вероники, и если днём ещё можно позвонить няне или Ольге Александровне и вызвать врача, то ночью она оказывалась один на один с больным двухлетним ребёнком. Одна во всём мире со своими проблемами…       Тридцать девять за полминуты. Дальше можно не мерить, и так ясно, что уже все сорок.       – Полежи, ухт-и, – Малика погладила Веронику по горячему сухому лобику, чувствуя, что у неё подрагивает голос, – сейчас дам тебе лекарство, тебе станет легче.       А на кухне, когда она вытащила из навесного шкафчика ибуфен, то к своему отчаянию обнаружила, что лекарства там на самом донышке, хорошо если половина дозы наберётся. И вспомнила, что когда Вероника болела прошлый раз, ибуфен почти закончился, и она забыла купить.       Малика подавила желание сесть на пол и заплакать от бессилия. Всё нормально, сказала она себе. Чуть-чуть лекарства есть, температуру пусть немного, но собьёт. А если что – можно вызвать скорую.       От мысли о скорой стало легче. Словно бы она уже была не один на один со своей бедой.       Малика шприцем тщательно выбрала из флакона остатки ибуфена, влила его в рот сестре и дала тёплой воды запить. Вероника хныкала и жаловалась, что у неё болят ножки и головка, Малика держала её на руках, зевала и успокаивала, что скоро станет легче. Постепенно Вероника перестала хныкать, покрылась испариной и засопела. Малика переложила её в кроватку, обняла себя руками и устало глянула на часы.       Три часа ночи.       Что делать? Аптека откроется… кажется, в восемь, то есть через пять часов. А доза ибуфена была маленькая, на пять часов её может не хватить, а жаропонижающего больше нет. Вызывать тогда скорую? Или бежать в дежурную аптеку?       Но ближайшая дежурная аптека на Звезды, это через две Малиновки и Мухлю…       Она потрогала Вероникин лобик. Всё равно горячий, хоть уже и не такой.       Не хватит этой дозы до утра.       Малика взяла мобильник, подержала его в руке, вздохнула, решаясь, и набрала Алесю.       – Чего тебе не спится? – хриплым со сна голосом спросила её приятельница.       – Можешь побыть с Вероникой? У неё температура, а у меня лекарство закончилось, в аптеку сбегать надо.       – Да не вопрос, – охотно согласилась Алеся, словно бы Малика звала её не посреди ночи посидеть с больным ребёнком, а в ясный день сбежать с уроков. – Ща буду.       Малика отбила звонок и принялась одеваться.       Рита и Кира, её подруги, всегда осуждали её дружбу с Алесей. Было, конечно, за что: матери у Алеси не было, отец пил, в квартире регулярно собирались алкоголики; она одевалась во что попало, воровала еду в школьной столовой, курила и выпивала лет с двенадцати. Но ни Рите, ни Кире нельзя было позвонить посреди ночи и попросить побыть с Вероникой, а Алеся выручала уже не первый раз.       Домофон звякнул. Малика быстро нажала кнопку, затем открыла дверь и впустила приятельницу. В нос ударил запах сигарет.       – Одевайся теплее, – Алеся размотала чёрный заношенный шарф. – На улице ужас-ужас… Слуш, Ухты, а у тебя пожрать найдётся?       – В холодильнике смотри, – Малика проверила деньги и принялась обуваться. – Или свари себе что-нибудь… Веронике я дала жаропонижающее, но мало. Если температура начнёт подниматься…       – Компрессы, – кивнула Алеся, сбрасывая подпорченные молью ботинки. – Знаю.       На улице действительно творился ужас-ужас: задувал промозглый ветер, сыпал колючим снегом, снежная каша, которая днём чавкала под ногами, заледенела неровными буграми. Малика попробовала бежать, но сразу поняла, что это невозможно – ноги скользили и спотыкались. Пришлось перейти на быстрый шаг.       Город спал. В многоэтажках светились лишь единичные окна, изредка проезжали машины, светофоры моргали жёлтым, в свете фонарей было видно, как ветер несёт снег и качает голые ветки деревьев.       Все спят. Дома, в тепле, в темноте. За окном воет метель, а им тепло и уютно. И Рита с Кирой сейчас спят, и Эмилия, которая вчера опять обозвала Малику деревенщиной, и однофамилец Илья, с которым они вчера вместе решали алгебру – они тоже спят. И им не нужно посреди ночи, в снег и ветер, бежать через три квартала в аптеку и бояться, не случится ли с сестричкой что-нибудь, пока она будет бегать. У них есть мамы и папы, которые, решат все проблемы. А ей, Малике, нужно всё решать самой: самой бежать за лекарством, самой вызывать врача, самой думать, что делать с Вероникой утром, когда нужно будет идти в школу – в садик ведь её не поведёшь. Кира, Рита, да и другие одноклассники завидовали ей, что её никто не гонит с компьютера, если она заиграется в какого-нибудь Сталкера до двух часов ночи, а Малика завидовала им, что они не должны беспокоиться, хватит ли денег на новую куртку сестричке, а если хватит, то останется ли потом на еду.       Все её подруги и приятельницы спешили стать взрослыми. А она, Малика, хотела побыть ребёнком, чтобы не нужно было самой постоянно готовить, самой постоянно убирать и стирать; самой постоянно кормить, выгуливать и укладывать спать сестрёнку, платить за квартиру и садик. Чтобы её проблемы решали взрослые.       Малика пересекла пустую улицу Космонавтов и быстро принялась спускаться к Мухле, скользя на обледеневшей дорожке. Ветер дул в спину.       А завтра диктант по русскому, самостоялка по английскому, и геометрию с физикой лучше не пропускать. И врача Веронике нужно вызвать…       Диктант по русскому сложным не был. Евгения Николаевна заранее рассказала, какие там будут задания, повторила с учениками разбор предложений по членам и посоветовала повторить правописание одного и двух «н». Правда, после того, как все уже сдали тетради, возник вопрос, нужно было выделять один оборот скобками, запятыми или тире. Евгения Николаевна заявила, что она диктовала так, что все должны были понять, что там скобки, и тут выяснилось, что скобки поставили всего три человека. Илья, очкарик и отличник, и староста Лиза взялись аргументировать, почему там можно было выделить и запятыми, и тире, Малика молча их поддерживала, потому что сама поставила запятые. В конце концов Евгения Николаевна согласилась с доводами и пообещала запятые и тире за ошибку не считать.       На английский Малика шла, как, наверно, идёт скотина на убой. С английским у неё не ладилось никогда. Да и как могло ладиться, если с садика няня учила её арабскому, с третьего класса в школе преподавали немецкий, и только когда она перед седьмым классом переехала в Минск, на неё резко обрушился английский. И англичанку не интересовало, что она до седьмого класса английского не видела в глаза, и заниматься с Маликой, чтобы дать ей хотя бы основы, и не подумала, велела нанять репетитора. Только кто же будет нанимать Малике репетитора, не родители же? А брать учебники за третий класс и вникать самой – где время столько взять? Школа, уроки, а потом на неё спихнули Веронику, которую нужно было водить в садик, кормить, гулять, играть с ней… С английским где-то помогла Ольга Александровна, где-то одноклассники, где-то что-то она разобрала сама, не очень сложные тексты она могла читать и понимать, но грамматика…       А сегодня самостоялка именно по грамматике.       – Учебники убираем, – Таисия Олеговна прошлась между рядами, зорко выглядывая шпаргалки, – словари убрали, всю лексику вы уже должны знать. Тетради убираем. Оставляем только ручки.       На улице темно, пасмурно, с ночи сыплет снег, земля уже белая, ветра почти нет. Спать бы в такую погоду, особенно после бессонной ночи. Может быть, врач придёт утром, пока Вероника с няней, и Малике останется только сбегать в аптеку, а потом уложить сестричку спать и самой завалиться к ней под бочок. Всё равно домашку в таком состоянии она делать не сможет…       Таисия Олеговна шмякнула перед ней тетрадь для самостоятельных работ, а потом раздала листики с заданиями.       – У тебя какой вариант? – шёпотом, оглянувшись на англичанку, спросила Малика у сидевшей впереди Риты.       – Шестой, – прошептала её подруга. – А у тебя?       – Третий.       У Кристины, сидевшей рядом, оказался девятый, но Кристина не дала бы списать, даже если бы варианты были одинаковыми. У Егора сзади – восьмой, но Егор сам в английской грамматике плавает, хотя всё же не топориком, как Малика. От Егора и Малики, как слабых учеников, Таисия Олеговна хотела избавиться и спихнуть их в другую подгруппу, но Диана Валерьевна заявила, что у неё и так пятнадцать учеников против одиннадцати у Таисии Олеговны, и ещё два ей ни к чему. А отдавать своих сильных учеников в обмен на слабых она не намерена.       Хотя Малика предпочла бы учиться у Дианы Валерьевны: как рассказывала Кира, успевшая поучиться у обеих, она более внимательная и отзывчивая.       Надежда только на Ваню, который сидит впереди рядом с Ритой. Если сдвинуться ближе к краю стола, можно видеть, что он пишет. У него, конечно, свой вариант, но, может, по аналогии можно будет сообразить и у себя. Ну и Яна сзади, но слишком часто оборачиваться назад не будешь. И к Кристине глаза не скосишь – специально закрывает тетрадь рукой.       – У вас полчаса времени. За пятнадцать минут до звонка сдаём тетради.       «Choose from the following verbs…»       Может, стоило забить на английский? Написать диктант – и свалить домой. Англичанка будет ругаться – так она всегда ругается, Малика уже привыкла. Выслушала бы очередную тираду о собственной умственной отсталости – не впервой.       Ваня, сидевший спереди, бросил взгляд на англичанку, заполнявшую журнал, быстро обернулся к Малике, глянул, что она написала, едва заметно покачал головой, показал сначала один палец, потом два, и быстро отвернулся назад к себе.       Он имел в виду, что в первом задании нужно было выбрать второй ответ? Пусть будет второй.       И это не компьютерная игрушка, не перезагрузишься, не откатишься к предыдущему сейву. А было бы хорошо откатиться назад к концу русского языка и свалить домой…       «Answer the questions…»       Хотя всё равно впереди физика, её пропускать не хочется.       В бок сзади легонько ткнулась ручка.       – Was done, – прошептала сзади Яна. – Во втором have been following…       – Яна, – строго посмотрела на неё Таисия Олеговна, – что за шёпот?       Яна опустила глаза в тетрадь.       Rewrite the following sentences…       В дверь постучали. В кабинет заглянула Диана Валерьевна.       – Таисия Олеговна, позвольте вас на минутку, – попросила она.       Таисия Олеговна бросила строгий взгляд на класс и вышла, оставив, однако, дверь приоткрытой. Рита, боязливо оглянувшись на кусок англичанки, видимый из коридора, торопливо обернулась к Малике и схватила её лист с заданиями:       – He was afraid of wolves… During the lesson… He tried to stand up…       Англичанка вернулась в кабинет. Рита поспешно развернулась к себе.       – Рита, что за повороты?       – Я спросила, может, у неё есть запасная ручка, – виновато объяснила Рита.       – Ручка тебе уже не нужна. Сдаём тетради, время вышло… Все сдали? А сейчас садимся на свои места и показываем мне ваше домашнее задание.       Ну, домашку у Риты Малика сегодня утром списала…       А после физкультуры, когда девушки переодевались в раздевалке, пошёл слух, что физица заболела.       – Может, нас отпустят? – с надеждой протянула Полина, жуя свою вечную жвачку.       – Размечталась, – фыркнула Катя Старовойтенко, распуская хвост и начиная расчёсываться. – Сейчас какая-нибудь Мымра придёт белорусский проводить.       Малика застегнула пуговицы блузки. Надо было валить после русского! Она ради физики осталась, а сейчас выясняется, что и физики не будет!       – Майка, – позвала её Катя Бурлак, – ты с мотоциклистами разобралась?       – У меня не все ответы совпали, – Малика надела сарафан; резинка с волос зацепилась за пуговицу и скатилась куда-то на пол. – В ответах ускорение второго – ноль девяносто четыре, а у меня в ноль девяносто два получилась.       – А у меня единица…       Эмилия достала тушь для ресниц.       – Две ботанички собрались, – издевательски прокомментировала она, нагло отпихивая от зеркала Настю. – Поговорить им больше не о чем. Ладно Ухты, у неё ни рожи, ни кожи. Но ты-то, Бурлак, чего?       Катя промолчала. Отвечать что-то Эмилии – себе дороже.       – Сегодня контрольная по физике, – заявила Жанна, пихая в пакет спортивную форму.       – Я не готовилась! – испугалась Рита. – Малика, поможешь?       – Конечно, – кивнула Малика.       – Никакой контрольной сегодня не будет, – успокоила забеспокоившихся одноклассниц староста Лиза. – Мы уже по русскому писали, а двух контрольных в день нельзя проводить, мне классуха говорила.       Малика подняла с пола свою резинку, закатившуюся под скамейку.       – Лицо после бега красное, – расстроилась Алёна. – Как я такая людям покажусь?       – А здесь типа не люди собрались, – Полина сплюнула жвачку в мусорку, чтобы тут же достать из упаковки новую.       – Люди для Алёны, – меланхолично пояснила Кира, – это только парни.