Судьба

      Двери супермаркета закрываются так, что стекла начинают дрожать. Хината не вздрагивает, только притягивает мясную булочку ближе к себе — вдруг украдут. Кагеяма щурится, а после вздыхает — как всегда — раздраженно. Он хватает Хинату за шкирку, отводя подальше от дверей, и тот вовсе не сопротивляется. Для приличия бурчит что-то неразборчиво, осматриваясь по сторонам.       Было темно; в этом районе не все фонари работали исправно, поэтому часто приходилось идти наугад. Кагеяма не боится темноты, но он устал, чтобы отвлекать от страхов Хинату. Они, в принципе, не часто разговаривали. Шли вместе, делили тишину на двоих, которую иногда разбивал Хината своим звонким голосом. Если он, конечно, не ел.       Можно сказать, в такие моменты Хината не был раздражающим тупицей. Это для Кагеямы было сродни «ты мне нравишься», но он бы никогда не сказал этого Шоё.       — На остановку? — спрашивает Хината неразборчиво, надкусывая булку и набивая ей щеки. Кагеяма кивает, даже не взглянув на сокомандника. Хината больше не достает, от этого становится немного пусто — Тобио сам не знает почему.       Они тормозят на остановке, дожидаясь автобуса. Опять же, в тишине. Громкое молчание перебивают звуки улицы, поэтому неловко не становится. Хинате никогда не бывает неловко, он наконец-то доедает свою булочку и выкидывает обертку в мусорку поблизости.       Фонарь на остановке мигает пару раз, а после приходит в норму — желтоватый болезненный свет продолжает освещать пространство и людей вокруг. Хината прячет замерзшие руки в свои карманы, а нос — в шарф. Ничего не предвещало беды, и расслабленный Кагеяма подпирает спиной столб.       Слышится резкий визг шин и мужской крик напротив остановки. После — ругань. Кагеяма даже поднимает голову, смотря на перепалку водителя и пешехода, ногу которого немного задело бампером. Хината морщится, заходя за спину Кагеямы и смотря оттуда. Шоё всегда так делал, когда ему было тревожно или страшно. Почему-то такая мелочь прочно засела в голове Тобио, впрочем, как и все, связанное с Хинатой. Кагеяме пришлось выучить Шоё, чтобы он мог синхронизироваться с ним на площадке.       — Чуть не убило, — шепчет пораженно Хината, крепче сжимая пальцами рукав Кагеямы и приоткрывая рот. Когда он дышит, то выпускает мелкие облачка пара — вкупе с покрасневшим носом это выглядело очаровательно. Кагеяма не одергивает руку, только смотрит внимательно на лицо мужчины. Сразу стало ясно, что он сам нарушил правила дорожного движения и побежал на красный. Торопился на тот свет.       — Он все равно умрет, — как-то мрачно отвечает Кагеяма, оборачиваясь на Хинату. Тот раскрывает глаза и моргает. Не понимает, почему же Тобио говорит такие вещи со спокойным лицом.       — Почему? — спрашивает Хината, кусая губы. Он отходит от Кагеямы, но не пугается чужих слов. Ему становится интересно, ведь сегодня они особо не разговаривали со связующим. Если не считать чужих криков на тренировке и излюбленное «Хината, тупица!».       — На лице написано, — хмыкает парень, пряча подбородок под теплый шарф. — Не умер сегодня — умрет завтра. Такие долго не живут.       Хината тянет понимающее «ооо», но на самом деле ни черта не понимает. Он слишком устал, чтобы думать над такими вещами. А еще их автобус подходит в нужную минуту, поэтому Хината заскакивает в него первым, почти сразу забывая про мужчину, страшные слова Кагеямы и его резкий взгляд, направленный в спину.       Кагеяма спешит следом, не намеренный проигрывать это дурацкое соревнование. Водителю наверняка льстит такое желание оплатить проезд, но сдачу он набирает слишком уж медленно. Хината все равно побеждает, довольно улыбаясь и занимая место у окна.       Тобио не любил зимнее время — было слишком темно и холодно. В такую погоду не поиграть в волейбол на заднем дворе, хотя того же Шоё это никогда не останавливало. Был еще один минус, который назывался «праздники». Кагеяма не умел делать подарки и сюрпризы.       Они с Хинатой сидят молча, словно бы переваривая этот день. Обычный день, Кагеяма не знает, что в нем было особенного, но мысли возвращаются к тому мужчине. Зачем он сказал это Хинате и почему рыжеволосый не подумал, что это шутка? Конечно, Кагеяма редко шутит, но все же умеет.       — Ты ведь знаешь, что такое судьба, Хината? — тихо спрашивает Кагеяма, устраиваясь поудобнее рядом с парнем. Хината поворачивает на него голову, подпирая щеку ладонью и слегка улыбаясь. Выглядит Шоё до безобразия милым, но сейчас он явно скажет какую-то глупость.       — Типа, что-то с судом связанное, да? — спрашивает весело Шоё, а Кагеяма сжимает кулаки в карманах. Спокойнее, избивать этого придурка в автобусе — не вариант.       — Идиот, Ячи-сан объясняла нам это недавно! Ты где был в тот момент? — шипит Кагеяма, но вскоре расслабляется. Хината все еще выглядит заинтересовано, даже не перебивает и не оправдывается. Только плечами пожимает, устало прикрывая глаза. — Ладно, такому тупице не объяснить этого.       — Это ты тупица, раз не можешь мне объяснить значение слова «судьба», — отвечает Хината, высовывая язык и дразня Кагеяму. Тобио выпускает воздух через ноздри, пытаясь не вцепиться в чужие рыжие волосы пальцами. Хината инстинктивно отодвигается, но Кагеяма себя сдерживает.       — Череда событий, которые предопределены Вселенной. То, что изменить нельзя, даже избежав какого-то эпизода в жизни, — бормочет недовольно Кагеяма, а лицо Хинаты светлеет. Теперь ему становится неловко, потому что даже усталая улыбка парня выглядит красиво.       — Ааа, я понял! — слишком громко говорит он, а после прикрывает рот ладонью. — Ты опять про того мужика вспомнил? — спрашивает Хината чуть тише, наклоняясь к Кагеяме.       — Да, — кивает парень. — Ты разве не увидел на его лице чего-то странного?       — Вообще ничего, — честно отвечает Хината. — Ну, подумаешь, чуть машина не сбила. У меня тоже такое было пару раз, но я все еще тут.       Кагеяма вздыхает, откидываясь на спинку жесткого кресла и прикрывая глаза. Не стоило даже заводить с Хинатой разговор об этом — он бы не понял. Но единственное, что сейчас беспокоило Кагеяму, было совсем не тупостью собеседника.       Он увидел отпечаток смерти на лице Хинаты.

***

      После этого разговора прошло несколько дней. Кагеяма заставил себя забыть про тот день в принципе, про взгляд Хинаты и про их разговор. Это вышло с трудом, но волейбол помог вытеснить лишнюю информацию из головы. Они с Хинатой опять молчали, пока ехали. Пока шли и, слава Богу, пока Хината ел.       В его комнате уже было темно, а дома — пусто. Свет Кагеяма принципиально не включал, оставаясь со своими мыслями наедине. Мама все еще не пришла с работы, отправив сыну короткое сообщение с указанием того, что он может съесть на ужин. Но есть все равно не хотелось, а двигаться тем более.       В Кагеяме было странно-болезненное желание уснуть, но ему казалось, что для этого он недостаточно устал. Да и на часах не было даже девяти вечера, поэтому стоило подняться с кровати и сесть за дурацкие уроки — литературу в частности. Только в груди поселилась неприятная тревога, которая почти перекрыла путь кислороду.       Что-то должно было случиться, понял Кагеяма.       И это «что-то» не заставило себя долго ждать. Звонок в дверь раздался оглушающей трелью по пустому коридору, заставляя Кагеяму дернуться и резко сесть на кровати. Он пробормотал что-то раздраженное себе под нос, но встал и поплелся к двери. Его матери не было дома, поэтому рано или поздно дверь пришлось бы открыть, если ее не выломали бы раньше.       — Кагеяма!!! — раздалось по ту сторону двери, и Кагеяма дернулся повторно. Он этому придурку Хинате сейчас оторвет руки и засунет в задницу, если он не перестанет нажимать на гребаный звонок. И Кагеяме плевать, что качество игры станет хуже — все равно Хината принимает все мячи лицом.       Дверь Хинате открывают, и на его лице секунду держится восторженно-идиотское выражение. До того момента, пока Кагеяма не пытается дать ему подзатыльник, от которого Шоё ловко уворачивается и проскальзывает в дом.       — Ты не представляешь, что случилось, Кагеяма! — кричит Хината, широкими глазами смотря на парня и излишне эмоционально размахивая руками. Шоё замечает жуткий взгляд Кагеямы, поэтому торопливо продолжает: — Стой, стой! У меня для тебя важная новость!       Кагеяма бы не удивился, если бы этот громкий придурок сейчас сообщил, что связующий не отвечал ему, поэтому он и прибежал сюда. Но Тобио даже останавливается, смотря на Хинату с вызовом и толикой заинтересованности в темных глазах.       — Ты мне не отвечал, поэтому… — бормочет торопливо Хината, заставляя Кагеяму раздраженно вздохнуть и сжать переносицу двумя пальцами. У Шоё в руках телефон, в котором он что-то торопливо ищет.       — Если я не отвечаю, это значит, что я не хочу тебя видеть, — отвечает Кагеяма, но Хината поднимает руку вверх и заставляет его замолчать. Связующий делает шаг ближе, чтобы заглянуть в телефон. Сил ругаться на Хинату с каждой секундой оставалось все меньше.       — Смотри, это тот мужик, — говорит Шоё, показывая Кагеяме фотографию того горе-пешехода. Брюнет хмурится, а после поднимает бровь.       — Клянусь, если ты пришел только из-за этого…       — Тц, послушай! — вскрикивает Хината, взбудораженно облизывая губы. — Он умер. Его сегодня сосулькой зашибло… Кагеяма, как ты это сделал? — серьезно спрашивает Хината, убирая телефон и выжидающе смотря на Тобио. От этой несвойственной серьезности по спине бегут мурашки, но Кагеяма сдерживается, чтобы не повести плечами. Он немного тормозит, пытаясь переварить новость. Но не удивляется, вот что главное.       — Я же сказал, — медленно отвечает Кагеяма, скрещивая руки на груди. Хината дует губы и щурится, копируя жест Кагеямы. — На лице было написано. Это все?       Шоё опускает голову и расслабляется, совершенно не зная, что еще сказать. Он не беспокоился, что потревожил Кагеяму — у них такое не впервые. Но этот ответ его не слишком устраивает, поэтому он говорит первое, что пришло в голову:       — Ну, э, я соскучился?       Кагеяма снова удивленно приподнимает бровь, опуская руки вдоль тела. Хината не мог соскучиться, они виделись пару часов назад.       — Извини? Ты правда тупица? — возмущенно спрашивает Кагеяма, надвигаясь с устрашающим видом на парня. Тот успевает испуганно пискнуть, а после влететь в чужую грудь лицом. Лучшая защита — это нападение, верно? И это правда сбивает Кагеяму с толка.       — Это… мое скучающее объятие, — поясняет Хината, заливаясь краской. Ну, зато Кагеяма не попытается его убить. Только, к удивлению, и отпускать он его не станет. Хината дергается, когда большие ладони связующего ложатся ему на лопатки.       — Радуйся, что я тебя не прикончил в первую секунду, — шипит Кагеяма, опуская голову и утыкаясь в чужие рыжие волосы носом. От Шоё пахнет чем-то детским и сладким, и Кагеяме кажется, что парень просто перепутал шампуни с сестрой. Хината не знает, что делать в таких ситуациях. В руководстве по приручению связующих такого варианта развития событий явно не было.       Поэтому тактика «ляпни первое, что пришло на ум» все еще работает. И они говорят одновременно:       — Останься.       — Могу я остаться? /       Хината болтает ногами, сидя на узкой кровати Кагеямы, пока тот крутит на пальце волейбольный мяч. Просьбу попасовать Тобио игнорирует уже около тридцати минут, и сдаваться он не собирается. Он вообще не понимает зачем предложил Хинате остаться, зачем Хината согласился и теперь просто пялился на связующего. Было слишком много «зачем», но выяснять отношения сейчас не было хорошей идеей.       И Кагеяма не хотел, чтобы Хината открывал рот. Он видел метания Шоё, настроение которого поменялось сразу же, как только он вошел в темную комнату связующего. Тобио даже пришлось включить свет, чтобы не потерять этого маленького придурка в таком большом пространстве. Но едва ли Хината потеряется — он был похож на юркую рыжую блоху.       — А что написано на моем лице, Кагеяма? — все-таки спрашивает Шоё, нервно сжимая пальцами край своей футболки, словно от ответа Кагеямы и правда зависит его жизнь. Он боязно поднимает взгляд на Тобио, пытаясь заглянуть в его глаза. Тот хмурится, смотрит в ответ и молчит.       Ему не хочется говорить правду — вдруг он себя просто накрутил? Кагеяма вообще не должен лезть во все эти разбирательства со Вселенной и передавать людям ее пожелания. Хината не выглядел больным или вялым, Хината не умрет.       Хината, Хината, Хината.       Фальшивое, а оно обязано быть фальшивым, известие о смерти только испугает Хинату, поэтому Кагеяма старается смягчить взгляд. И эта нежность пугает Шоё похлеще смерти.       — Тебя ждет счастливое будущее, — говорит он тихо, останавливая мяч и аккуратно бросая его прямо в руки Хинаты. Тот вздрагивает, но отвечает нежной улыбкой. — Но я знаю, что ты уже надумал, что я экстрасенс и все в этом духе. Поэтому больше не спрашивай ерунды.       — О… — тянет Хината, сжимая в руках мяч. Его взгляд веселеет, когда он рассматривает потемневший от старости мяч Кагеямы. Сегодня ему не будут пасовать, но завтра, он уверен, связующий уступит. — Ты не экстрасенс, но мысли читаешь.       — У тебя все на лице написано, — просто отвечает парень, раздраженно отодвигая с края стола свои учебники. Хоть что-то хорошее было в присутствии рыжеволосого — не пришлось сидеть над дурацкими уроками.       На чужом лице и правда всегда было видно все, что Шоё хочет сказать. Он был таким человеком, который не умел скрывать свои эмоции, а Тобио наоборот — слишком хорошо читал и анализировал людей. Кагеяма не отменяет тот факт, что изучил Хинату вдоль и поперек, как и он его. В разумных пределах, конечно.       — Да ну? Но ты не сможешь угадать, что я хочу с тобой сделать.       И лицо Хинаты вновь становится серьезным. Эта перемена не пугает Кагеяму, но заставляет напрячься, потому что сейчас действительно трудно сказать, чего хочет Шоё. Неужели он решил поиздеваться над уставшим связующим?       — Что же? — сипло спрашивает Кагеяма, поджимая губы. Этот тупица точно скажет что-нибудь, что выбьет Кагеяму из колеи. А эта серьезность — лишь глупая маска, которая начинает порядком надоедать Тобио.       — Мне сложно спать одному в новых местах… — начинает Хината, но Кагеяма его перебивает.       — Идиот, ты уже спал здесь.       — На футоне! И это было давно… Так можно мне…?       — Да, тупица, можно, — со вздохом отвечает связующий, поднимаясь со стула и с ноткой перфекционизма задвигая его за стол. Кагеяма любил порядок, но сейчас в его комнате находилась одна из причин, по которой этот порядок сохранить удавалось с трудом.       Кажется, у Кагеямы даже мозг начинает кипеть. Шоё помогает ему прийти в себя, когда кидает мяч в чужие руки.       — Иди в душ, а я принесу второе одеяло, — говорит Кагеяма, сконфуженно рассматривая волейбольный мяч в своих руках. Осознание, что Хината будет настолько близко… То есть, это будет почти как те смущающие объятия в коридоре. Одно дело делить с Хинатой целую площадку, одно нападение на двоих и победу, а другое — кровать, личное пространство, которое за сегодня уже перестало быть личным.       Хината показывает «окей» и спешит в душ, прихватив с собой свой небольшой портфель. Кагеяма понимает, что Шоё все продумал, взяв с собой вещи на смену. Маленький засранец, который изначально был готов остаться у Кагеямы на ночь и который спланировал свое проникновение в одинокую обитель связующего.       Самое странное, что Кагеяма не был против. \       — Спокойной ночи, Кагеяма, — тянет весело Хината, устраиваясь на своей половине поудобнее. Парень уступил ему место около стены, чтобы этот тупица не свалился ночью. Такое гостеприимство даже льстило, если злой взгляд, сверлящий спину Хинаты, можно было так назвать.       — Если ты попробуешь отнять мое одеяло во сне — я выгоню тебя на пол, — шепчет связующий, прикрывая глаза. От Хинаты пахло его домом и совсем немного гелем для душа Кагеямы. На подушке точно останется доля запаха Шоё, но об этом было слишком смущающе думать. Кагеяма должен будет просто постирать белье, а потом…       — Не выгонишь, — совсем тихо отвечает Хината, закусывая губу. Между ними воцаряется тишина, и Хинате даже кажется, что его друг умер. Когда Шоё хочет обернуться и убедиться в обратном, то слышит шелест. Рука Кагеямы медленно укладывается на чужой бок, от чего Хината вздрагивает, но больше ничего не говорит.       «Не выгоню», — думает Кагеяма, прежде чем засыпает.

***

      Утренние лучи солнца греют не так сильно, как чужое тело рядом. Кагеяма сонно ворочается, но не отпускает сопящего Хинату ни на миллиметр. Шоё, кстати, забрал одеяло Кагеямы ночью, но на полу и правда не оказался. Вероятность того, что Тобио свалится быстрее, чем сам Хината, была больше, но благодаря цепкой хватке связующий утащил бы парня с собой.       Звучало не слишком утешительно. С утра пораньше Кагеяма падать не хотел.       — Кагея-яма, — недовольно стонет Хината, дергая плечом и пытаясь сбить голову Тобио с него. — Ты слюни во сне пускаешь, мерзость! Тебя ни одна девчонка не вытерпит…       Кагеяма ворчит, разлепляя глаза. Только сейчас он понимает, что трели будильника еще не было, а это значило два варианта: во-первых, они попросту проспали, во-вторых, проснулись раньше. Первый вариант был правдоподобнее, поэтому Кагеяма подорвался на кровати и схватил свой телефон, сонным взглядом высматривая время.       — Мы про…       — Воскресенье, — лениво отвечает Хината, прижимая к себе подушку и улыбаясь только глазами. Он похож на хитрую лису, которая только что обдурила охотника и стащила пару лакомых куриц. Кагеяма возвращается в лежачее положение, устремляя взгляд в потолок.       — Я был уверен, что сегодня суббота, — говорит он медленно, вспоминая вчерашний день. Впервые за свою жизнь Кагеяма потерялся во времени, а это значило, что он растерял свою сосредоточенность. Но сейчас концентрироваться абсолютно не было сил и желания, поэтому он просто поворачивается к Хинате и рассматривает его лицо вблизи. — Я и правда обслюнявил тебя?       Хината фырчит, показывая свое мокрое плечо из-под одеяла Тобио. Тот смущенно осматривает повреждения, а после прикрывает глаза. Стоило извиниться и дать Хинате другую футболку, но нарушать эту комфортную близость совсем не хотелось.       — Всю ночь ты дышал мне в затылок, — жалуется Хината вновь, прячась под одеяло и потягиваясь. — Я думал, что ты меня сожрешь со своими этими голодными вздохами. Спасибо, что кусаться не начал.       Ты сам виноват, тупица. Мог бы лечь на футон и всего этого бы не случилось…       — Прости. Тебе было неприятно? — вместо этого спрашивает Кагеяма, устремляя свой взгляд прямо в глаза Хинаты. Близко, очень близко, хочется коснуться Хинаты и забыть, что они, между прочим, сокомандники и соперники.       — Приятно, — бормочет Шоё, отводя взгляд. — Но больше так не делай. Можем ограничиться объятиями.       И поцелуями.       Это было не в юрисдикции Хинаты. Точно не в его.       — У тебя на лице написано, — шепчет Кагеяма, перекатываясь на живот и приподнимаясь на руках. Еще ближе к Хинате, словно бы подкрадываясь и ожидая, что тот предпримет. — Что ты не умеешь язык держать за зубами. И ты сказал последнюю часть вслух.       Хината мигом вспыхивает, прикрывая голову одеялом. Да, он правда тупица. Он забыл о своем умении портить абсолютно любой разговор своими случайными комментариями, которые — правда — вылетают из его рта ненарочно. Кагеяма словно только и ждал этого, а теперь целую жизнь будет над ним подшучивать.       — Я не про это! Я о дружеских поцелуях в щеку! Ну, то… что делают все в команде, когда мы, типо, матч выигрываем… — пищит Хината, когда с него сдергивают его последнюю защиту и заставляют заглянуть в глаза Кагеямы. Тот выглядит немного потрясенно, но виду не подает, лишь нагло бровью ведет и рушит все оправдания Хинаты в пух и прах.       — Мы никогда не целуемся во время победы, — спокойно отвечает Кагеяма, наваливаясь на смущенного Шоё, приготовившегося к своей участи. Кагеяме кажется, что душа Хинаты уже вылетела из его тела. Но Тобио почему-то не хочет ограничиваться одними прикосновениями, и в этом виноват сам Шоё.       — Кенма с Куроо целовались, я видел, — шепчет Хината, чувствуя на себе тяжесть Кагеямы и его теплые руки у себя на плечах. Кажется, он только что разболтал секрет своего друга. Но это мало его волновало, потому что связующий прекратил наступление.       — Боже, к черту тебя, — недовольно цокает Кагеяма, а после пытается встать с тела под ним. Хината оказывается проворнее, поэтому не дает сделать задуманного. Вместо этого он хватает Кагеяму за щеки своими небольшими ладонями, прикладываясь сухими губами к чужим. Это длилось пару секунд, не больше, но Шоё совсем смутился, и его живот скрутило от непонятных чувств. Он бы сказал, что это было «ваау!» и «бдыщ!».       Кагеяма молчит, рассматривая трясущегося Хинату перед ним, который теперь отчаянно прятал взгляд. Этот поцелуй явно нельзя назвать поцелуем, но Тобио понравилось и хотелось продлить ощущения чужих губ на своих. Он неуверенно приближается, повторяя движения Хинаты — обхватывает руками горячие щеки Шоё, на пробу проводя по коже большими пальцами.       — Посмотри на меня, — шепчет Кагеяма, заставляя Хинату поднять голову и заглянуть в темные глаза. — Если скажешь, зачем ты это сделал, то я поцелую тебя еще раз. Но правильно.       Хината задыхается, ощущая Кагеяму каждой клеткой своего тела. На тренировках они никогда не были так близко друг к другу. Когда переодевались и шли домой — нет. А сейчас этот вечно хмурый и злой связующий вдруг ласково гладит Хинату по щекам и горячим дыханием опаляет сухие губы. Хината не знает, зачем сделал это, но ему тоже хочется еще.       — Мне просто захотелось, — в ответ шепчет Хината, а после тянется к губам Кагеямы снова, но более уверенно. Тобио не отстает, шумно выдыхая через нос и раскрывая губы для настоящего, правильного поцелуя. Сейчас идея целовать коротышку-идиота с его дурацким вечно веселым лицом казалась слишком заманчивой, а когда Хината поддается напору, неловко раскрывая губы в ответ и чувствуя на них горячий язык, вовсе сводит с ума.       Они не умеют целоваться. У них получается скомканное нечто, в котором два вечно соревнующихся парня пытаются взять инициативу и задушить напором. Кагеяма читал статьи в интернете, а Хината, он уверен, был слишком занят волейболом, чтобы углубляться в тему поцелуев, секса… О боже.       Кагеяма останавливается, когда слышит чужой тихий стон. Хината смотрит на него доверчиво, облизывая припухшие губы и вновь слегка краснея. Но после он отстраняется, убирая от себя руки Кагеямы, и хихикает.       — Поцелуями сыт не будешь, — тянет он, отводя взгляд. — Пойдем завтракать.       Кагеяма проглатывает комментарий насчет чужого неуемного аппетита, а после встает с кровати, соглашаясь.

***

      Они не говорили об этом около недели. Все, что произошло в доме Кагеямы там и останется — негласно решили они. Не то чтобы Кагеяма не хотел повторить, но Хината словно забыл все, что между ними произошло. Смеялся, как идиот, ел точно также, шутил свои шутки на тренировках и летал. Кагеяма не настаивал и не поднимал этот вопрос, но он все равно продолжал его тревожить.       У Хинаты на лице написано «смерть», а он все такой же веселый. Кагеяма поцеловал его, а вопросов ни возникло. \       — Идиотояма, ты меня вообще слушаешь? — недовольно пищат снизу, заставляя Тобио оторваться от созерцания прекрасного темного неба перед ним. После тренировки мозг абсолютно не желал работать, а мышечная память заставляла идти вперед. Сегодня Кагеяма правда утомился, словно сыграл с противниками пять полных сетов.       — Нет, — просто отвечает он, поворачивая голову на Хинату. Остальные ребята уже ушли от них, оставляя их вдвоем. Этого Кагеяма тоже не заметил, утопая в своих собственных мыслях. Он хотел, чтобы Хината хотя бы на секунду перестал вести себя так… как всегда вел.       — И это я еще тупица! — недовольно бормочет Хината, корча свою обыкновенную тупую рожу. Кагеяма давно не видел этого — либо просто не пытался видеть. — Останься у меня сегодня, мама с Нацу уехали куда-то на выходные.       — Мы будем целоваться? — буднично спрашивает Кагеяма, надеясь смутить собеседника. Но Хината выдерживает его взгляд, а после весело усмехается.       — Ты думаешь, что я зря тренировался всю неделю? — довольно спрашивает парень, показывая два больших пальца вверх. Дурацкие перчатки с пингвинами — где он их достал? — доказывают, что Хината все еще ребенок. Кагеяма смущается, не понимая этого глупого соперничества в улучшении качества поцелуя.       — Ты и правда тупица, — бормочет Кагеяма, уходя вперед и слыша недовольный окрик сзади. — Останусь я, останусь! Мне даже интересно, кто проводил инструктаж по поцелуям.       — Если скажу, то ты будешь смеяться, — пыхтит Шоё, нагоняя связующего. Тот отмалчивается, ожидая ответа. Он в любом случае не будет смеяться. То, что они целовались — уже абсурдно. Но еще абсурднее то, что они придут к Хинате и будут целоваться там, прямо в его кровати, которая пахнет самим Шоё…       Кагеяма думает, что теперь и на кровати Хинаты останется его запах.       Кагеяма предпочитает забыть, что Хинате суждено умереть. Неизвестность пугала, но не так сильно, как ожидание.       — …Сугавара-семпай сказал, что так будет правильнее, — заканчивает Хината, а после гордо смотрит на Кагеяму. Тот снова прослушал, но кивнул, будто что-то понял.       — Ты советовался с Сугаварой? — переспрашивает Кагеяма, пока вокруг него недовольно прыгает рыжая саранча.       — Да! И с Дайчи тоже, — отвечает он, теряя всякое смущение. Главное, чтобы капитан не понял для кого именно Хината так старается, иначе от двух пар глаз на тренировках им не отделаться. А потом уже и вся команда узнает об этом, а гребаный Тсукишима точно не отделается одними ехидными высказываниями. — Боже, ты меня не слушал.       Кагеяма не отрицает, но видит обеспокоенный взгляд Хинаты. Он подходит ближе, замолкая и опуская голову. Ему кажется, что Кагеяме это все не нравится, поэтому он и ходит такой задумчивый и хмурый. Но Хината боится даже думать, что Кагеяма на корню срубит их общение, когда они только начинают исследовать новые возможности во взаимодействиях друг с другом.       Хината хочет быть его другом. С некоторыми привилегиями.       — Могу я взять тебя за руку? — полушепотом спрашивает Шоё, вытягивая руку вперед. Он готов расстроиться, когда Кагеяма тяжело вздыхает.       — У тебя дурацкие перчатки, — также тихо — интимно тихо — отвечает Тобио, но руку из кармана вытаскивает. — Давай сюда.       У Хинаты в этот момент загораются глаза, а зима вокруг словно исчезает. Так кажется Кагеяме, когда он обхватывает чужую ладонь и переплетает их пальцы. Криво вышитые пингвины смотрят на него с одобрением. Думать о том, кем они приходятся друг другу нет сил.       — Мы с Нацу брали похожие перчатки, — смущенно говорит Хината, неверяще рассматривая их руки. Одна из этих рук всегда подает ему великолепные пасы, а другая — его собственная — пробивает их. — У нее с белыми медведями.       — Ты ведь знаешь, что пингвины и медведи живут на разных полюсах? — усмехается Кагеяма, устремляя взгляд прямо — куда-то на дорогу, на которой уже скопился снег. Им осталось совсем немного, чтобы дойти до дома Хинаты. Сегодня никаких автобусных остановок и умирающих мужчин.       — Да? Я об этом не думал, — признается Хината, отводя взгляд. Он бы правда знал, если бы думал. — Просто они выглядят мило.       — Ты тоже.       Кагеяма не хотел этого говорить, но его губы не синхронизируются с мозгом. Они бы сейчас предпочли синхронизироваться с кое-чем более интересным и мягким. Боже, Кагеяма подарит Хинате гигиеническую помаду на Рождество.       — Ты… Только что сказал мне комплимент? — удивленно спрашивает Шоё, повышая голос. — Офигеть! Кагеяма, ты ходил на тренинги, где из заносчивого придурка сделали человека?       — Боже, заткнись, тупица, — шипит Кагеяма, прибавляя шаг. Он не отпускает чужой руки, поэтому коротконогому обладателю приходится идти на буксире. Тот кричит что-то нечленораздельное, пытаясь остановить Кагеяму. Но самое главное — Хината смеется.       — Стой, стой, ты сейчас мой дом пробежишь! — пищит Хината, тормозя пятками и одергивая Кагеяму на себя. — Успокойся, я же любя.       Любя. Хината правда его любит, и этого отрицать нельзя. Кагеяма тормозит, а после хватает Шоё за плечи и смотрит в его глаза. Идет снег, мягкими хлопьями оседая на куртках и волосах. На белой дороге видны их следы, но через пару часов их заметёт. На улице тихо, и только два дыхания перебивают эту тишину. Даже тут фонарь мигает — по всему городу что ли скачки электричества? Но Кагеяма хочет сказать все прямо здесь и сейчас, потому что…       Хината невозможный придурок? Которого Кагеяма любит? Черт, он не знает, как правильно выразиться и наверняка напугал Хинату до усрачки своим безумным взглядом и цепкой хваткой. Шоё стоит и внимательно смотрит на связующего, с нотками обеспокоенности в светлом взгляде.       — Давай…       — …зайдем в дом, — предлагает Хината, мягко отстраняя от себя руки Кагеямы. — Я сделаю нам чай.       Кагеяма не продолжает, тупо кивая. \       На кухне горит яркий свет, а микроволновка неприятно гудит, разогревая им двоим ужин. Чаем тут не ограничиться — Хината снова жутко хочет есть. Кагеяма рассматривает интерьер, в котором оказался впервые. У Хинаты дома было миленько, как сказал бы сам Шоё.       — Сколько тебе ложек сахара? — спрашивает Хината, заботливо наливая кипяток в кружку-лягушку. У него дома что, нет одноцветных? Кагеяма бурчит, что пьет без сахара, и на это Хината тянет понимающее «ооо», но больше ничего не добавляет.       Становится по-домашнему спокойно. Хината теперь не кажется бледным и грустным, теплый свет вмиг преобразил его в того солнечного мальчика, которого только встретил Кагеяма. О другом думать не хотелось. Тобио решил, что они поговорят после еды.       — Мне кажется, ты рассеянный, потому что у тебя в организме не хватает глюкозы, — говорит Хината, когда ставит перед Кагеямой кружку чая со сладкой булочкой. После на столе оказываются две тарелки кари и две пары палочек. Тобио думает, что два — это плохое число.       — Я просто устал, — отвечает Кагеяма, поджимая губы. И когда это все стало таким сложным? Почему Тобио съедают мысли и почему ему кажется, что только он может помочь Хинате? Если у него будет возможность остаться с этим человеком, то может быть…       Шоё вновь смотрит на него ласково, а после вплетает свои пальцы в черные волосы связующего. Кагеяма вздрагивает, но позволяет делать с собой все, что вздумается. Хинате можно, потому что это — Хината. Он больше не чужой человек, он даже больше не соперник.       — Кагеяма… Ты мне нравишься, — тихо бормочет Хината, и его рука замирает в волосах Тобио. — Я думал об этом довольно давно, но сейчас все, что происходит между нами… Мне кажется, что это подтолкнуло меня к действиям. И тебя. Но если что-то не так, то я с радостью выслушаю тебя. Ты целый день какой-то потерянный, а теперь еще и сваливаешь это на усталость.       Кагеяма тихо усмехается, понимая, что Хината опередил его. Наверное, если бы Кагеяма отверг его чувства, то Хината бы поднял свое настроение едой. Он был самим собой, как и обычно. Тобио поднимает на Шоё взгляд, а после притягивает его к себе на колени и мажет поцелуем по щеке. Хината тянет руки к чужой шее, обвивая ее и подбородком упираясь в плечо Кагеямы. Молча и аккуратно, отлично улавливая настроение друг друга.       — Будешь моим парнем? — все же спрашивает Кагеяма, а Хината в его руках замирает. Он отстраняется, чтобы заглянуть в глаза брюнета, и упирается в его лоб своим — интимно близко и осторожно. Кагеяма не прерывает зрительный контакт, выискивая ответы в чужих глазах.       — Типа, мы будем делать что-то сопливое и ванильное? Как все парочки? — спрашивает Хината, неловко ёрзая на чужих коленях. — Ну, кроме волейбола.       — Нет, — усмехается Тобио, нежно проводя рукой по спине Хинаты, высчитывая каждый позвонок. Он был миниатюрным, но Кагеяма был уверен, что Хината еще вырастет. — Ничего не изменится. Кроме одного: мы будем делить один мир на двоих.       — Один мир на двоих… — повторяет Хината, смакуя каждое слово. Он соврал бы, если бы сказал, что такой Кагеяма ему не нравится. Ему в принципе нравился любой Кагеяма, кроме грустного. Чужие глаза смотрят куда-то глубоко, ворочают все существо Хинаты и ждут ответа. Он быстро сдается. — Звучит круто, так что я согласен быть твоим парнем.       Кагеяма приподнимает уголки губ в осторожной улыбке, а после прикрывает глаза и прикасается своими губами к губам Хинаты. Тот податливо размыкает их и выдыхает через нос, крепче сжимая шею Кагеямы. Шоё не хотел спешить, потому что у него будет еще много времени с Тобио. Они попадут на национальные, потом перейдут на второй год обучения, третий, выпустятся… И при этом они будут делить один мир на двоих.       Кагеяма признаёт, что не мог жить без Хинаты. \       Они целовались целый вечер: за просмотром фильма, во время обсуждения следующих выходных, перед сном. Хината смотрел на Кагеяму таким взглядом, которым смотрел всегда — немного восхищенным и радостным. Тобио исчерпал весь свой запас хмурости за день, поэтому слабо улыбался в ответ. Усталость сошла на нет и все благодаря Хинате. Дело было явно не в глюкозе.       Шоё не принес второе одеяло, оправдываясь тем, что все равно заберет его у Кагеямы. На это Тобио пообещал привязать Хинату к себе, чтобы тот во сне не крутился и не сбивал простыни. Это, конечно же, переросло в шуточную драку, в которой Кагеяма одержал победу. Хината лежал под ним, пытаясь переварить все свои чувства, из-за которых сердце заходилось неровным стуком.       Кагеяма кусал губы, рассматривая парня под собой. И почему он раньше не замечал этого? Чужих неярких веснушек, мелкий шрамик над губой, словно в детстве Хината упал с велосипеда или с лестницы — он точно мог.       — Ты на самом деле красивый, Кагеяма, — шепчет Хината, укладывая свою руку на щеку брюнета. Тот больше не смущается, лишь внимательнее рассматривая губы Шоё. — Ты же знаешь, что я часто бываю придурком и отшучиваюсь, но сейчас я говорю от чистого сердца.       Кагеяма не сомневался в том, что у Хинаты оно правда было чистым.       — Давай спать, — отвечает Кагеяма, укладываясь на свою половину и притягивая Шоё поближе к себе. Он оставляет невесомый поцелуй ровно на седьмом позвонке, мысленно обещая себе не увлекаться. Хината улыбается, обхватывая пальцы чужих рук, которые покоились на его животе. С Кагеямой было удобно.       Кагеяма думает, что он несправедливо замолчал, когда Шоё исповедался ему. Поэтому, немного подумав, он все-так выдыхает:       — Ты тоже чертовски красивый. \       Хината просыпается первым, чувствуя рядом с собой руки и ноги Кагеямы. Кажется, в чужой кровати сон Тобио был более хаотичным, чем обычно. Но Хината не может быть против, потому что спящий Кагеяма правда похож на ангела. Даже во сне улыбается, ласково так. Хинате он никогда так не улыбался за исключением прошлого вечера.       Кагеяма немного размяк под его напором, поэтому позволил себе улыбаться прямо в их поцелуи. Шоё соврал бы, если бы сказал, что ему не нравилось целовать Кагеяму вот так просто.       На улице все еще темно, комнату освещает ночник, который Хината взял у Нацу. Он совсем немного боится темноты, но сейчас никакие монстры под кроватью не смогут до него добраться — Кагеяма выступает преградой. Видимо, было совсем уж раннее утро.       Поддавшись порыву нежности, Хината целует связующего в уголок губ, а после — в щеку. Невесомо, аккуратно, будто бы компенсируя недостатки Тобио, его излишнюю грубость и резкость. Хината хочет быть с ним вместе, делить мир на двоих, потому что он невероятно влюблен в этого человека, но эта мысль быстро вылетает из головы, когда Кагеяма шевелится.       Его лицо немного напрягается, но оно все еще спокойное. Глаза он не открывает, потому что точно знает месторасположение Хинаты. Черт, Кагеяма бы точно смог нарисовать портрет Шоё и с закрытыми глазами — каждую ресничку, каждый перелив красок в светлых глазах. Только вот Кагеяма не был художником, поэтому ему приходилось каждый раз восстанавливать лицо Хинаты в своей голове, только для личного просмотра.       — Засыпай, — бурчит Кагеяма, сонно притягивая Хинату к себе и утыкаясь в его волосы носом. Почему-то сейчас этот жест со стороны его парня выглядит слишком правильным. Любовь в мелочах, как бы сказал… Да не важно, кто бы это сказал! Хината просто уверен, что такие мелочи и правда являются воплощением чувств и привязанности людей. — Завтра же будешь ходить недовольным.       — Пока ты рядом — я буду доволен, — шепчет ласково Хината, жмуря глаза и позволяя себе раствориться в ощущении чужого тепла. Он довольно быстро снова проваливается в сон, думая о чужих губах, которые хотелось целовать снова и снова. \       Спустя пару часов они просыпаются полностью. Небо совсем немного светлеет, а за окном валит настоящий снегопад. Ну и ну, погода сегодня решила разгуляться. Значит сегодня Кагеяма ни за что не отпустит Хинату, поэтому сонно сообщает ему об этом. Выходит только невнятный бубнеж, на который Шоё не реагирует и только пихает Тобио локтем.       — Мама с Нацу приедут после обеда, — говорит он, а после проводит рукой по оголенному плечу Кагеямы. Тот раскрывает глаза и облизывает губы, переводя свой, уже более осмысленный, взгляд на Хинату. — Доброе утро, Тобио.       Кагеяма не сразу понимает, что его назвали по имени. Но это не вызывает отторжения, напротив, в груди что-то приятно нагревается. Он смахивает волосы с глаз, а после удобнее усаживается в кровати, осознавая, что одеяло снова перетянул Хината. И как это было вообще возможно, когда они так тесно находились друг к другу?       — А что дальше? — спрашивает Кагеяма, подразумевая под этим вопросом их самих. Что они будут делать?       — А дальше зима, — тихо отвечает Хината, а после солнечно улыбается. — Брось, Кагеяма, давай не будем думать над этим так тщательно. Я есть у тебя, а ты — у меня, разве этого недостаточно?       Достаточно. Кагеяма всеми силами хочет спасти Хинату, поэтому планировать их будущее — это все равно, что делать шаг на минном поле. В конце всегда будет больно.       — Тогда, — говорит Кагеяма, вытягивая кулак вперед, — давай разгромим всех на национальных, потому что ты есть у меня, а я — у тебя.       Небольшой кулак Хинаты мягко стукается об чужие костяшки, вызывая у брюнета улыбку.

***

Два года спустя. Третий год обучения Хинаты и Кагеямы в старшей школе Карасуно.

      — Йаа, Кагеяма! С такими низкими пасами мы ни за что не продвинемся дальше! — кричит недовольно Хината, распугивая своим звонким голосом первогодок. Он размахивает руками, подходя к Кагеяме, у которого начинает дергаться глаз.       Абсолютно все здесь знали, что они вместе. Но только Хината знал, что Тобио никогда не сделает ему больно — даже когда раздраженно впивается пальцами в рыжие волосы и кричит, нагоняя еще больше страха на присутствующих. Они здесь последний год, до конца учебы остается пара месяцев и на носу экзамены. Клубная деятельность становится чем-то вроде успокоительного для двух гиперактивных парней.       Сегодня что-то не ладилось, и они никак не могли сыграться, хотя вот уже третий год синхронизируются на отлично. Кагеяма был раздражен больше обычного, а того же Дайчи, который мог утихомирить своих кохаев одним взглядом, здесь не было. Не было их замечательного либеро и бывшего аса, прекрасного связующего и милого менеджера — это все в последнее время нагоняло тоску.       Они тоже станут просто историей для этой школы и клуба, и про них, возможно, будут вспоминать и сочинять всякие небылицы. Быструю атаку не повторить, если не будет гениального связующего и невероятно быстрого нападающего. Настроение упало у всех.       — Вам стоит взять перерыв, — аккуратно говорит Ямагучи, а Ячи рядом с ним активно кивает. Напряжение выросло и его можно было резать ножом. — Передохните пару минут в раздевалке, а потом возвращайтесь.       Хината сдается первым и кивает Ямагучи. Кагеяма что-то неразборчиво ворчит, но идет следом за своим парнем. Нет, его чувства не угасали ни на секунду, да и в романтическом плане у них все продвигалось отлично. Хината за это время даже немного подрос и возмужал, что не скрылось от глаз Тобио.       Он просто волновался. За их будущее, которого в перспективе вообще могло не стать. Кагеяма еще пару раз видел людей с меткой смерти, но все они не были похожи на Хинату.       Хината был живым и даже больше того — становился энергичнее день ото дня.       — Что такое? — спрашивает Шоё, закрывая за ними дверь. Они остались наедине, поэтому скрываться от чужих глаз не было необходимости — Хината подошел достаточно близко, чтобы коснуться губ Кагеямы своими.       Кагеяма медлит и не углубляет поцелуй, оставляя на чужих губах — со вкусом клубники, между прочим — легкую улыбку. Да, Хината приучил себя пользоваться гигиенической помадой, а Кагеяма проконтролировал, чтобы он не кусал губы.       — Я просто устал, — говорит Кагеяма, усаживаясь на скамейку и запрокидывая голову назад. Он бьется затылком об стену, показывая Хинате свою длинную шею и дернувшийся кадык. — Знаешь, я в последнее время слишком много думаю.       Хината понимающе хмыкает, усаживаясь перед Тобио на корточки и обхватывая одну из его ладоней, чтобы после прижаться к ней щекой. Шоё любил так делать, когда Кагеяма предпочитал молчаливую поддержку.       — Я все еще помню твои слова, которые ты сказал мне два года назад, — медленно говорит Хината, а Кагеяма опускает на него внимательный взгляд. — Про то, что я умру. Я тоже много думал над этим, но потом понял: к черту. Давай просто плыть по течению, Тобио. Куда бы не занесла нас жизнь, я останусь с тобой до конца.       — Нас ждет «долго и счастливо», правда? — шепчет Кагеяма, опускаясь на колени перед Хинатой и самостоятельно обхватывая его щеки ладонями. Тот глупо улыбается, приближаясь к лицу связующего и потираясь носом об его нос.       — Да, долго и счастливо, — обещает Хината, а после его губы накрывают губы Кагеямы. Поцелуй получается немного горьким, но Шоё надеется, что после этого Кагеяме полегчает.

***

      Проходит около года с того момента, когда они заканчивают школу и переезжают в Токио. Вместе, поддерживая и не отпуская друг друга. Иногда Кагеяме кажется, что он отнял у Хинаты что-то очень важное и дорогое, что-то, от чего Шоё отступился в пользу Тобио. Тот, конечно же, уверял, что все в порядке и в его университете отличная волейбольная команда… Только без Кагеямы.       Сам Тобио поступил туда, где были сильные парни, которым он хотел помочь проложить путь к вершине — самому взойти на нее, побеждая. Для него волейбол был не просто спортом, а тем, с чем он хотел связать свою оставшуюся жизнь. Хината тоже входил в эти планы, поэтому и переехали они вместе, заселившись в небольшую квартиру на окраине — где было дешевле. Отсюда ходили автобусы и поезда, поэтому добираться до учебы не составляло труда.       После завтрака и до ужина их друг для друга не существовало, но зато после утомительного дня Хината наконец-то мог уткнуться в шею Кагеямы и долго обнимать его. Тобио обнимал своего парня в ответ, стараясь окунуться в мысли, что Хината все еще с ним и от него все также пахнет домом.       Их отношения изменились, переросли в более прочные и взрослые. Теперь Кагеяма знал, что делал, строил планы и отказался от страха. Может, один страх у него все-таки остался: Кагеяма боялся, что Хината догонит его в росте, что было маловероятно.       Дни текли размеренно, вываливаясь усталостью в выходные. В такое время они с Хинатой обычно лежали в кровати до обеда и целовались, иногда прерываясь, чтобы обсудить какие-нибудь глупости. Они вспоминали, что совсем недавно учились в старшей школе; как много они прошли и сколько им еще предстоит пройти, чтобы обеспечить себе счастливое будущее. Кагеяма все также называл Хинату тупицей, но за волосы больше не дергал — ему это почему-то стало казаться непозволительным.       Хината рассказывал Кагеяме про Кенму, который сейчас жил один в большом доме. Рассказывал, что тот готов был помочь финансово, а еще, что он завел себе черную кошечку. Кагеяма не стал противиться этим намекам и вскоре у них в доме появилось пополнение: Кагеяма притащил рыжего котенка, у которого первую неделю и вовсе не было имени. Кагеяма называл кота Саранчей, а Хината не мог взять на себя такую большую ответственность и придумать оригинальное имя.       Сначала они стали называть котенком просто — Котом, но потом у Хинаты случилось озарение. Имя Тайо было дано котенку в один из солнечных дней, и означало оно «солнце». Кагеяма поддержал идею Хинаты лишь потому, что глаза у Шоё загорелись невероятно ярко, и Тобио подумал, что точно любит этого дурака.       В этот же солнечный день они лежали в кровати и снова говорили о ерунде, а после обеда Хината вытащил Кагеяму на улицу и заставил пасовать себе. Тобио начало казаться, что Хината научился прыгать еще выше, а летать — гораздо чаще. Была весна и жизнь просыпалась вновь, а Кагеяма Тобио оказался самым счастливым человеком на Земле. \       Дверь супермаркета громко хлопает, заставляя стекла задребезжать. Этот район был не из благополучных, но Кагеяма отбрасывает мысли об этом. Ему нужно было встретить Хинату, который вот-вот должен был закончить свою волейбольную тренировку. У Кагеямы в руках зажата пара мясных булочек, которые были очень похожи на булочки из Мияги, но все равно недостаточно.       «Голодный Шоё не отличит подделки», — думает Кагеяма, ускоряя шаг. Пятнадцать минут и он будет на месте. Пятнадцать минут и он снова увидит свое личное Солнце.       Под ботинками хрустит щебенка, которой были засыпаны неглубокие ямы. Тобио почти подходит к воротам университета, когда слышит неистовый крик, и через пару секунд кто-то повисает у него на шее. Хината не выглядит уставшим или расстроенным, но отчего-то сердце у Кагеямы сжимается.       — Привет, тупица, — с улыбкой говорит Кагеяма, оставляя на лбу Хинаты легкий поцелуй. Тот жмется ближе, восторженно рассматривая своего парня. — Я купил тебе булочек.       — Знаешь, — медленно говорит Хината, облизывая губы, — я почти обиделся, но ты загладил вину за «тупицу». Пойдем домой, я страшно устал.       Хинате на прощание машут его новые сокомандники и однокурсники, а Шоё кричит в ответ, что они совсем скоро встретятся. Видимо, Хината правда был душой компании среди своих новых знакомых. Да и тяжело было не признать его навыки волейболиста.       — Кагеяма-а, — тянет Шоё, когда доедает вторую булочку и хватается за руку Тобио. Кагеяма поднимает бровь и поворачивает голову на рыжеволосого, показывая, что внимательно его слушает. — А ты не думал, что… Ну, мы когда-нибудь могли сыграть свадьбу?       Кагеяма дергается и останавливается. Он проницательно смотрит на Хинату, а потом сдается под напором его яркого взгляда. В нем скопилось достаточно любви и преданности, чтобы говорить подобное.       — Я думал, — признается Кагеяма, крепче перехватывая ладонь Шоё. — Но мне кажется еще слишком рано что-то планировать. Это не значит, что я тебя не люблю, — прерывает он Хинату, который что-то хотел ляпнуть.       — Да не в этом дело! — фырчит Шоё, дергая Кагеяму за руку. — Ты бы… согласился, если бы я сделал тебе предложение?       Кагеяма вновь останавливается в ступоре. Хината мог сделать и такое, Тобио не удивился бы. Он тяжело вздыхает, укладывая руки на чужие плечи и внимательно заглядывая в глаза Хинаты. Тот вздрагивает, но глаза все равно светятся ярко, ослепляющей надеждой.       — Шоё, знай, что ты — моя судьба, — начинает медленно Кагеяма, но язык почему-то отказывается работать правильно. — Я тебя безумно люблю и пытаюсь сберечь. Я бы согласился на любое твое предложение — будь оно руки и сердца или ограбления банка. Нет, Хината, мы не будем грабить банк! Я просто хочу, чтобы ты знал насколько ты мне дорог, и почему я вообще стараюсь объяснить все свои чувства тебе.       Кагеяма тяжело дышит, поджимая губы. Он не думал, что спустя столько лет окажется так сложно произносить все эти слова про судьбу и любовь. Хината все это прекрасно знал и понимал, но сейчас слышал своими собственными ушами. Кагеяма не может без него жить. Они не существуют друг без друга — так повелось с первого года старшей школы. Это было правильно.       Шоё обнимает Кагеяму поперек груди, поднимая голову и засматриваясь на правильное лицо. Его мягкая улыбка контрастирует со слезящимися глазами, а голос немного дрожит, почти что выдавая стук его сердца:       — Ваа, Тобио, где ты научился так красиво говорить? Боже, научи меня! Я хочу, чтобы мои слова о любви к тебе выходили такими же складными! — сипит Хината, получая осторожный поцелуй в нос. Кагеяма никогда не был похож на любителя романтики и романов в частности, но он был, как думал Шоё, рожден с этим притягательным талантом.       — Господи, не плачь посреди улицы, люди подумают, что я тебя избиваю, — просит Кагеяма, с мягким смешком вплетая пальцы в чужие рыжие вихры волос. Хината стирает слезы, больше не собираясь отпускать руку Кагеямы из своей.       — Ты, кстати, купил корм для Тайо? — спрашивает Хината, когда они проходят мимо какого-то магазинчика с товарами для домашних животных. Тайо — был их любимым сыном, о котором не стоило забывать. Но Тобио иногда забывал, за что Хината вечно на него ругался. Вот и сейчас, Кагеяма вспыхивает и размыкает их руки.       — Стой тут, а я быстро вернусь, — говорит он, немного испуганно косясь на Хинату. Шоё скрещивает руки на груди, а потом милостиво кивает. Когда Тобио скрывается в магазинчике, то Хината прыскает от смеха. Если дело касалось животных, то даже Шоё мог превратиться в тирана. \       Кагеяма выходит из магазина спустя десять минут, чуть не забыв злосчастный корм на кассе. Проблема была в том, что он не помнил название и ему пришлось визуально восстанавливать изображение пакета у себя в голове. Благо, что он запомнил этикетку — котенок британца, который тянет лапку к миске. Милая продавщица помогла ему, и вскоре он уже выбежал из магазина.       Хинаты здесь не было. Тобио подумал, что будет в стиле Шоё — спрятаться и выпрыгнуть на него из-за угла магазина. Только вот этого не последовало даже когда Кагеяма тихо позвал Хинату. Его здесь не было. Лишь фонарь мигал страшным и болезненным желтым, напоминая Кагеяме о прошлом.       В голове пронеслась тысяча мыслей, но прежде чем заострить свое внимание хотя бы на одной из них, Кагеяма пошел в ближайший переулок. И он не прогадал. Если честно, сейчас Тобио отдал бы все, лишь бы Хината выпрыгнул на него из-за угла и напугал.       Но вместо этого он видит тело своего парня на холодном асфальте, его грудь тяжело вздымается, а руки обессиленно сжимают ткань кофты. В районе живота Хинаты растекается темно-бордовое пятно.       — Хината! — исступленно кричит Кагеяма, бросая чертов корм куда-то в сторону и торопливо падая на колени перед Шоё. Тот реагирует на звук, взглядом вцепляясь в лицо Кагеямы и слабо улыбаясь.       — Боже, ты пришел, — шепчет Хината, поднимая свою руку, чтобы дотянуться до лица Кагеямы. Его пальцы испачканы в собственной крови, а взгляд уже стал немного мутным. Кагеяма прижимает руку Хинаты к своей щеке, не боясь испачкаться. Он сейчас вообще ничего не боится кроме потери любимого человека. — Я думал, что пройдет вечность без тебя…       — Тише, идиот, тише, сейчас я вызову скорую, — нервно отвечает Кагеяма, доставая телефон и еще теснее прижимаясь к похолодевшей руке Шоё. Хината ничего не говорит, рассматривая парня перед собой. Кагеяма красивый и сильный, но почему-то не смог его спасти.       — Знаешь, твои слова про смерть теперь имеют смысл, — шелестит Хината, заставляя Кагеяму дернуться. Он оставляет руку Шоё, чтобы задрать его кофту и посмотреть на рану. Крови слишком много, катастрофично много; она застилает взгляд Кагеямы и его начинает мутить, но он все равно аккуратно прижимает свои руки к ране. Хината стонет от боли, жмурится, но открывает глаза, чтобы восстановить зрительный контакт с Тобио.       — Господи, что случилось? Что случилось, Шоё? — шипит Кагеяма, пытаясь сдержаться и не начать плакать прямо сейчас. Хинате не нужно этого видеть, потому что Шоё не умрет и у них все будет хорошо.       — Какой-то тип ограбил и пырнул меня ножом, — отвечает Хината медленно. У него перед глазами все плывет, а тело становится необычайно легким. Боль немного отрезвляет его, поэтому он, собравшись с силами, продолжает: — В моем бумажнике была твоя фотка… Я надеюсь, что этот ублюдок подавится ей.       Хината глупо улыбается, мотая головой. Он верил, что любовь в мелочах, а фотография Тобио — его счастливый талисман. Шоё продолжает, сглатывая вязкую слюну вперемешку с кровью:       — А еще мама… и Нацу расстроятся. Я ведь так и не стал профессиональным волейболистом…       — Прекрати, Шоё, — перебивает его Кагеяма, нервно облизывая губы. — Ты поправишься и сможешь стать чемпионом. Ты поправишься, чтобы мы смогли обручиться и быть вместе долго и счастливо, помнишь?       Кагеяма тоже расстроится. Кагеяма будет злиться и кричать каждую ночь, если сейчас Хината… исчезнет. Кагеяма будет разбивать кулаки об стены, осознавая, что он оказался бессилен перед судьбой. Кагеяма не может жить без Хинаты, а Хината — без него. Это простая истина, которая крутится в голове вместе с фразой «все будет хорошо». Это мантра, которую Кагеяма повторяет каждую ночь.       — Тобио, — зовет его Хината, а после тихо смеется. Вместе со смехом из его рта выходит тоненькая струйка крови, но Шоё не замечает этого. — Я бы тоже согласился на любое твое предложение. Я рад, что мы… делили один мир на двоих. Но я бы правда хотел создать с тобой семью. Когда я увидел тебя с Нацу, то понял, что хочу взять ребенка… Даже двух. Представь, что мы бы воспитывали детей через пару лет… Мы бы учили их играть в волейбол, по вечерам читали сказки, а ночью я бы лез к тебе, и утром ты снова ходил сонным и недовольным.       — Пока ты рядом, — шепчет Кагеяма, — я всегда буду доволен.       Хината улыбается и хочет сказать: я люблю твои растрепанные волосы, темные, словно море ночью, глаза, правильный нос и губы, которые всегда приятно целовать. Я люблю твои невероятные руки, которыми ты отдавал мне пасы, и угловатые колени, на которых я с легкостью помещался. Я люблю твой голос, который может ласково сказать «тупица» или очень страшно закричать «Хината». Я люблю, когда ты счастлив, я люблю, люблю, люблю…       — Как же я тебя люблю, — всхлипывает Шоё, не способный сказать большего. Кагеяма отрывает руки от его живота, а после прикасается к потрескавшимся губам своими. Хината плачет, хотя так этого не хотел — Тобио должен запомнить его другим, не с окровавленными руками и слезами на щеках, а яркого и солнечного, каким Шоё всегда был.       — И я тебя люблю, люблю, Хината, — торопливо шепчет Кагеяма, оглаживая щеки Шоё и пачкая их еще больше. Хинате не идет красный цвет. — Потерпи совсем немного, скорая должна приехать с минуты на минуту, а после мы сможем вместе пойти домой и сделать все, что ты захочешь. Все обойдется.       — Кагеяма-а, — зовет Хината чуть плаксиво, Тобио понимает — в последний раз. Шоё дожидается пока чужие глаза будут направлены на него. — У тебя на лице написано, что… ты врешь.       Шоё устало закрывает глаза, больше не в силах сопротивляться желанию спать. Кагеяма трясет его, но родной голос уходит на задний план, куда-то глубоко в подсознание, откуда его почти не слышно.       Хината не слышит и сирену скорой, не чувствует рук санитаров и пустой взгляд Кагеямы, направленный на его лицо.       «…ты врешь.»

***

      Кагеяма думает о том, что у них могли быть замечательные дети. У них была бы свадьба, на которой они с Хинатой могли обменяться клятвами, а потом всю ночь праздновать и веселиться. Кагеяма слышал бы чудесный смех Шоё, тот бы обнимал и целовал его губы и щеки, постоянно промахиваясь и довольно улыбаясь.       У Хинаты бы блестели глаза, словно он выиграл сложный матч. Кагеяма от излишка чувств закружил бы его под холодным светом фонаря, а их счастье принадлежало бы только им двоим.       Кагеяма не хочет думать о том, что сегодня будут его похороны.       Это было… слишком рано. Кагеяма еще не свыкся с мыслью, что его человек, единственный и любимый Хината Шоё, просто так исчез. Растворился в воздухе, прямо на руках Кагеямы, оставив после себя только фантомное чувство присутствия и дыру в сердце.       Хината теперь улыбался ему только с фотографий на стенах. Кагеяма потерял его за одно мгновение. Одно мгновение и все — нет человека. Все, кто его знал, рано или поздно забудут. Всем, кто его не знал, просто плевать.       Для Кагеямы Шоё был целым миром, а теперь даже это пропало.       Через пару часов Хината будет погребен под слоем земли, и только в памяти людей он останется прежним — живым и веселым. Кагеяму пугают мысли о том, что Хината больше к нему не прикоснется. Не улыбнется, не поцелует, не скажет свое тихое «я люблю тебя» вечером после учебы.       Хинаты словно… никогда не было.       Раздается звонок в дверь, заставляя Кагеяму поднять свой пустой взгляд и встать. Механически, будто бы он разучился ходить вовсе, он подходит к двери и, не глядя, открывает ее. За ней стоит Дайчи и Сугавара, которые выглядят немного потрепанно. В смокингах, с бабочками и печальными лицами.       Они приветствуют Кагеяму, проходя внутрь и ожидая от него действий. Он что-то должен был сделать… Но что?       — Собирайся, — подсказывает мягкий голос Сугавары, выводя его из своих мыслей. — Можешь не бриться, но оденься, пожалуйста. Скоро приедет такси.       Тобио тупо кивает, отворачиваясь от парней и жмурясь. Он выплакал себе все глаза — Кагеяма плакал три дня подряд, чтобы вымыть из воспоминаний ту боль, причиненную уходом Хинаты из жизни. Ту боль, которую причинил ему врач, сказав, что сердце Хинаты остановилось.       Он не успел, черт возьми.       Но самое главное — он знал, что это случится. Кагеяма обязан был охранять Хинату от смерти всеми возможными способами, но вместо этого — влюбился, полюбил, влюбил. Наверное, он сам все сломал по своему незнанию. Он сам подчинил их жизни одной судьбе.       «Не умер сегодня — умрет завтра. Такие долго не живут.»       Кагеяма одевается долго, но старательно — сегодня он в последний раз увидит Хинату, поэтому стоило выглядеть прилично. Даже не ради формальности, а просто… Он хочет, чтобы Шоё мог посмотреть на него сверху и сказать, что Тобио молодец. Что Тобио должен держаться.       Они едут в тишине, которая разбивается скрипом кожи в салоне такси. И едут они сразу на кладбище, потому что Кагеяма боялся находится на отпевании. Черт, он просто трус, который испугался провести совсем немного времени с Хинатой. Он сократил его вдвое, а все из-за нежелания показаться слабым и бессильным. Но он был таким.       Машина вскоре останавливается, и Дайчи помогает Кагеяме вылезти. Их бывший капитан был привязан к Хинате, он правда гордился им, испытывая отеческие чувства. Он доверился Кагеяме и поручил ему присматривать за Шоё. Тобио не смог выполнить даже этого.       Кагеяма видит Нацу и мать Шоё, которые выглядели бледными копиями самих себя. У женщины дрожат руки, она то и дело прикладывается к носовому платку, отводя взгляд от гроба. Черный, блестящий на солнце гроб, от которого веет смертью.       Солнце.       Кагеяма поднимает взгляд, цепляясь за яркий диск на небе. Тобио хочет, чтобы ему выжгло глаза, потому что смотреть на свое собственное солнце у него не хватит сил. Но он многое хотел сказать ему. Все то, что не успел тогда. То, что хотел сказать в будущем.       Дайчи поддерживает его под руку, а Кагеяме становится плохо от осознания того, что он выглядит куда более разбитым, чем мать Хинаты. Ей сейчас наверняка тяжелее, ведь она хоронит своего родного сына. Тобио только быстро кланяется, замечая все больше знакомых лиц.       Асахи, Танака, Саеко, Нишиноя, тренер Укай, Такеда-сенсей, бледная Киёко и не менее бледная Ячи. Ямагучи и Тсукишима, которые стоят чуть поодаль, но с невероятно тоскливыми лицами. Кенма, который жмется к Куроо и пустым взглядом осматривает все вокруг. Кагеяма понимает, что делит свою боль не в одиночестве.       — Я рада, что вы все пришли в такую трудную минуту почтить память Шоё, — сипло говорит мать Хинаты, выходя вперед и укладывая свою бледную и тонкую руку на гроб. — Я думаю, что это многое для него значит.       Кагеяма слышит, но не слушает. Он сосредоточен на чужом бледном лице, которое виднеется из-под крышки гроба. Лучи солнца вплетаются в его волосы, заставляя их переливаться всеми оттенками рыжего. Хината выглядит живым, но уставшим. Будто бы он сейчас встанет, скажет, что это была шутка, поцелует Кагеяму и звонко засмеется. Будто бы сотрет всю боль, которая поселилась в сердце Тобио.       — Если вы тоже хотите что-то сказать моему мальчику… То, прошу, подойдите сюда, — просит женщина, вновь вытирая скопившиеся слезы платком. Нацу стоит поодаль и тоже хлюпает носом, не веря, что ее братика больше нет.       Ноги Кагеямы сами ведут его к гробу. Он хотел так много сказать, но все слова застряли в глотке. Только после глотка воды, которую заботливо подал Сугавара, Тобио смог начать.       — Когда нам с Шоё было пятнадцать — мы влюбились друг в друга, — тяжело выдыхает Кагеяма, борясь с собой и ища силы продолжить. Он смотрит вверх, на голубое небо, которое начинает выжигать ему глаза. — Мне кажется, что это была судьба. Мы не слишком хорошо ладили, а в первую встречу вообще снесли парик декану…       Дайчи смотрит на него со слабой улыбкой, стараясь сдержать слезы.       — …но Хината был именно тем человеком, которого можно просто назвать «счастье». Мы, наверное, дополняли друг друга, медленно росли в глазах друг друга, готовились к дальнейшей жизни… Мы даже завели кота, которого Шоё назвал Тайо, — вспоминает Кагеяма, а взгляд его начинает темнеть. — В тот день Хината сказал мне, что мы могли бы сыграть свадьбу. А когда он умирал, то говорил о том, что хотел бы воспитать со мной детей.       Кагеяма опускает взгляд, когда слышит всхлип матери Хинаты. Из его горла непроизвольно выходит такой же, а слезы начинают обжигать глаза. Сквозь мутную пелену он смотрит на безмятежное лицо Хинаты, который выглядел по-настоящему счастливо.       — Я любил тебя, — голос Тобио срывается, когда он нависает над лицом своего парня, а слезы падают вниз, рассекая бледные щеки, — больше всего на свете, Шоё. А ты просто испарился в одну секунду, исчез из моих рук, хотя впереди у нас было счастливое будущее. Я буду любить тебя и дальше, потому что, черт, такая любовь может быть только раз в жизни! Потому что я есть у тебя, а ты — у меня, Хината…       Кагеяма кричит, потому что ему больно. Потому что изнутри его разъедает словно кислотой, которая сжирает его сердце вместе со всеми чувствами к Хинате. Прежде чем крепкие руки Дайчи хватают его, он успевает оставить невесомый поцелуй на холодном лбу. \       — Кагеяма, дыши, пожалуйста, — просит Савамура, обмахивая опустошенного Тобио какой-то листовкой. Он сидит на скамье рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы не видеть, что происходит. — Может, воды?       — Дайчи, — осипшем голосом зовет Кагеяма, а после поднимает на бывшего капитана свои покрасневшие глаза, — почему же… Почему наше долго и счастливо закончилось так скоро?       Савамура не знает, что ответить, поэтому просто сжимает плечо Кагеямы и садится рядом. Тобио впивается в свои волосы пальцами, оттягивая их и ощущая фантомную руку Хинаты рядом.       — Я знаю, что ты сильный, Кагеяма, — медленно говорит Дайчи, а после уверенно смотрит в его глаза. — Ты должен справиться с этим, чтобы потом встретиться с Хинатой. Ты ведь понимаешь о чем я?       Тобио кивает не сразу. Он понимает, что Шоё будет ждать его там. В месте, где никогда не бывает холодно, а понятие боли даже не существует. В месте, которое похоже на объятия Хинаты.       — Значит… это еще не конец? — слабо спрашивает Тобио, прикусывая губу. У него невероятно болят глаза, поэтому он с силой протирает их ладонями.       — Это только начало, — кивает бывший капитан, вновь сжимая плечо Кагеямы. Больше они не говорят, но Тобио и не просит. Ему сейчас хотелось лечь в кровать, уткнуться в подушку Хинаты и уснуть.       Долго сидеть им не дают — к Кагеяме подходит мать Хинаты, молча прося Дайчи отойти. Савамура встает, возвращаясь к остальным, а перед взором Тобио показывается черно-белый подол траурного платья. Немолодая женщина берет одну из рук Кагеямы, до боли напоминая прикосновения Хинаты.       — Если тебе станет хоть немного легче, — говорит она, затаив дыхание, — я могу признать тебя своим сыном. Я верю, что вы с Хинатой правда любили друг друга, поэтому ты тоже становишься частью нашей семьи, Тобио.       Кагеяма сжимает челюсти, а после аккуратно обнимает женщину за талию. Она гладит его по волосам, стирая слезы тыльной стороной ладони. Если бы все было по-другому, то она могла плакать от счастья.       — Хината… был невероятным человеком, — шепчет Тобио, отпуская женщину. Она слабо улыбается ему, но он понимает, что это искренне.       — Пойдем, Тобио… Ты должен кинуть последнюю горсть земли и попрощаться с ним, — тихо отвечает она, отворачиваясь от Кагеямы.       Была весна и жизнь просыпалась вновь, а Кагеяма Тобио оказался самым несчастным человеком на Земле. \       Этот день невероятно вымотал Кагеяму. Он, в который раз, доказал, что иногда бывает невероятно больно. Но самым болезненным было возвращаться в пустую квартиру, где беспокойно бегал Тайо. Он замурлыкал, стоило Кагеяме опуститься и погладить его между пушистых ушей.       — Я дома, — шепчет Тобио, понимая, что ему больше никто не ответит. Он не найдет Хинату на диване, не найдет на кухне и даже в туалете. Его вещи все еще лежат в шкафу, а дурацкая кружка стоит в раковине.       Кагеяма теперь один.       Он устало проводит по лицу рукой, а после идет в ванную, чтобы немного прийти в себя. Ему стоило умыть хотя бы лицо, чтобы не выглядеть так плохо. После этого он покормит кота и пойдет спать, надеясь, что все эти три дня — ужасный кошмар.       Три дня. Хинаты нет ровно столько.       Кагеяма захлопывает дверь, рассматривая крючок для полотенца, который когда-то купил Хината. Он был любителем таких… странных и милых вещичек. Тобио подходит вплотную к раковине и включает холодную воду, пытаясь смыть ею усталость. Он резко трет руками лицо, чтобы снова не заплакать. Один небольшой тригер, одно воспоминание — и вся выдержка коту под хвост.       Его не пугает отражение в зеркале, когда он вытирает лицо полотенцем с дурацким принтом. Его не пугает его пустой взгляд и потрескавшиеся губы, небольшая щетина по краям щек.       Его не пугает даже то, что он видит на своем лице метку смерти, которую видел у Хинаты все это время.