Universe Unreality

      Во дворе Академии, ближе к решётчатому забору, стоял большой памятник. Он не был отлит из бронзы или гранита — эти материалы хоть и считались лучшими по своему качеству, но давно устарели. Говорили, что камень для возведения памятника привезли с Амфитриты. Впрочем, про него много слухов ходило, и самый главный — о личности человека в скафандре — не давал покоя некоторым курсантам. На табличке у подножия выгравировали обезличенную надпись — "Неизвестному герою космоса", а каждую весну к огромным сапогам ребята возлагали цветы.       Но Надежда думала: разве герой может быть неизвестным? Да и некоторые всерьёз говорили, что под забралом каменного шлема вполне может скрываться чьё-то лицо! Пока что она просто стояла и смотрела. А в глубине души ей жутко хотелось знать. Не будь этой тяги к знаниям, порой навязчивой, слишком пробивной — она бы так и сидела в своей самой обычной квартире в пятьдесят квадратных метров, поделëнной практически пополам — для неë самой и матери, так и ходила бы в образовательный центр, который все по старой привычке называли школой, через дорогу. И читала бы, наверное, много. Может, стала бы писать статьи — о знаменитых людях, тех, кто пошëл дальше неë. А ведь надо сделать всего лишь один маленький шаг, который она и совершила. И еë история не потерпела сослагательного наклонения.       Вчерашняя дорога до космодемии, имени какого-то там Соловьëва (но она точно знала — того самого!), казалась вечной. За время пути уже раз двадцать прокрутилась любимая песня, так, что надоесть успела, а пейзаж за окном всë не сменялся. Надежда возвращалась в Подмосковье, в небольшой городок, отстроенный при возведении Космической Академии, после долгих летних каникул. Впереди ждал третий курс, после — жуткий, как рассказывали старшекурсники, проходной экзамен, сразу за совершеннолетием. Надя экзаменов не боялась — старший брат Оли Светлой, Борис, сдал же как-то. Значит, и они сдадут. Все трое. И она, и Оля, и даже Сашка. Впрочем, Сашка больше всех и заверяла, что экзамены ей нипочëм. Но время покажет.       Приехали они к вечеру. Дальше как в бреду, в порыве ностальгии. Высадили, отец потрепал по плечу, пожелал удачи. Она неловко смеялась, зная, что не вернëтся до следующего лета и зимние праздники тоже проведëт в общежитии. Потом — везла чемодан до двери, поднималась на лифте с прозрачной передней стенкой через уже давно знакомые лестничные пролëты. Два года учëбы как целая жизнь, будто и не уезжала никуда. Закинула вещи в номер, где ощутимо пахло чем-то нежным, фруктовым (значит, одна из соседок уже на месте), и отправилась искать остальных. Наде не сиделось. Соскучилась. Олю Светлую Надежда Дельфинова встретила в коридоре, помогла с сумками. Ли́су, вторую соседку, нашли уже на улице. Весь вечер они обнимались, хихикали, обменивались новостями. Потом подтянулась и Сашка, и остальные. Надя чувствовала, что такие моменты нельзя забывать, что в жизни их будет очень мало — когда-нибудь они все разбегутся. Кто-то отправится на Венеру, а кто-то переедет в Новосибирск, чтобы проектировать зимние модули, или останется преподавать в космодемии. Но о грустном думать не хотелось. Хотелось жить и радоваться.       Той ночью Наде не спалось — в окно слишком ярко светила почти круглая, белая луна, разбудившая еë около трëх, если не врали часы. Она точно помнила, что хотела сделать что-то ещë, но вечерние разговоры отвлекли. В попытке понять, что не так, она полчаса сидела на подоконнике, прислонившись к стеклу лбом.       А потом осознала.       Раздельный комбинезон, форму космодемии, для каждого факультета имевшую свой цвет, Надя уже повесила в шкаф, чтобы тот особо не мялся. Но его время пришло раньше. Надежда на ощупь влезла в костюм, застегнула серебристую молнию, контрастировавшую с тускло-фиолетовым, характерным для факультета пилотов. На цыпочках прошла к двери, обулась. Мягкие сапоги были удобными и для бесшумной ходьбы, и для бега. Выскочила Надя из комнаты тоже незаметно. Оставалось пересечь контрольный пункт, но и тут она знала, как выкрутиться. Со второго этажа можно спуститься на первый без проблем, а там — просто не дойти до главного входа и вылезти через окно. Рисковать стоило. Еë ведь ждали.       В эту тихую ночь Надежда встречалась не с человеком. Она не предположила бы, что кто-то ещë из курсантов окажется настолько сумасбродным, чтобы сбегать из общежития прямо перед занятиями. Тем, кого она так хотела увидеть — только наедине — был негласный символ космодемии. Огромная, переливающаяся в лучах лунного света и тусклых фонарей статуя.       Она всегда приходила к Нему и думала. О прошедших днях, которые уже никогда не вернутся, с их наивными планами. О будущем — когда они ступят на поверхность совершенно чужой планеты, а их голубая Земля будет казаться лишь маленькой точкой на небе — далëкой-далëкой. И конечно, Надя задавалась вопросом, кто же охраняет покой космодемии, застыв в каменной позе и вскинув руку, указывая в космос. Неизвестный герой был достоин имени. Не просто бесцельного существования в качестве украшения их огромного двора. И очень часто, не в силах выдержать несправедливость, Надежда садилась на ступеньки и засыпала прямо у подножия. Ей казалось, что Герою почему-то одиноко. А Он успокаивал еë своим молчаливым стремлением туда же, куда и они все. В далëкие пространства.       — Так и знала.       Голос Оли Светлой был строгий, но чуть насмешливый. Надя сконфузилась. Она совсем потеряла счëт времени и забыла, что чем больше не спишь — тем труднее потом закрыть глаза. Три часа просидела на улице и даже не успела вернуться в комнату. А Оля как всегда — раньше всех проснулась и заметила, что Нади на месте нет. Догадаться, где искать беглянку, было не так уж сложно. Еë буквально магнитом притягивало к памятнику, и нормального, внятного объяснения своему поведению Надежда дать не могла. Однако друзья на то и друзья, чтобы привыкать к странностям.       Оля Светлая была невысокой, с пухленькими щеками и собранными в конский хвост русыми волосами, хотя некоторые пряди она красила в ярко-красный. Красились подобным образом на курсе втроëм — три самых выдающихся девушки-пилота. Только если Оля выбрала красный, еë любимый, то Надя предпочла пастельно-голубой. С чëрными волосами он смотрелся просто волшебно. Они неплохо контрастировали — чуть загорелая Оля, плотная, любящая свободную одежду, и бледная худенькая Надежда, ростом выше сантиметров на десять, немного неловкая в своих движениях. Ни дать, ни взять — классический дуэт в лучших традициях юмористической литературы. Да и общались они близко ещë задолго до поступления — со средней школы уж точно. Словом, Оля про все странности Нади знала, как и та про неë. Но друг друга они не ругали, только подкалывали.       Судя по тому, что Светлая была одета в тот же комбинезон фиолетового цвета, что и Надежда, с серебристыми вставками из невероятно гладкого и блестящего материала и схематичным изображением буквы "А" на плече, а голову перетягивала резинка очков-гогглов, как обязательный атрибут их факультета, время подошло к завтраку, после которого начинались занятия. Солнце едва вставало — мягкими полосами во двор просачивался свет.       — Ты сколько тут сидишь?       — Да пару часов, наверное, — пожала плечами Надя. — Всë со мной хорошо. Просто задумалась.       — Это у тебя ритуал такой? В том году так же начало года отметили.       — Было дело, — Надя поднялась со ступенек и охнула — тело затекло настолько, что сначала вообще ничего не ощущало, а затем с головы до пят пробежали неприятные болезненные мурашки. Всë-таки лучше кровати ещë ничего не придумали.       Здание космодемии, или же Первой Космической академии имени Н. А. Соловьëва ("того самого!"), разделялось на два полукруглых корпуса, немного повëрнутых друг к другу. С первой попытки сосчитать этажи было невозможно, со второй их оказывалось то ли двадцать, то ли двадцать два. Напротив располагалось общежитие для студентов-курсантов — чуть поменьше, и окна уже были не такие блестящие, больше похожие на пластиковые рамы старого образца. Разве что закрывались они автоматически, бесшумно и мягко. Надежда, как опытный взломщик, знала, что помешать им способен кусочек самой обыкновенной фольги, заранее подложенный в проëм, но если створки уже задвинулись, без специальной кнопки окно не открыть.       Помимо учебных корпусов, общежития и просторного двора, на территории космодемии, чуть дальше, находилось несколько ангаров. За ними уже простиралось достаточно большое забетонированное поле, и все знали, что оно выполняло роль стартовой площадки. Находящиеся на нëм постройки уже было не разглядеть невооружëнным глазом — в целях безопасности студентов разместили на приличном расстоянии.       В космодемии было на что посмотреть не только снаружи, но и внутри. И за год обойти оба корпуса в свободное от учëбы время достаточно трудно. Но они были лишь на середине пути. Впереди — ещë долгие годы обучения, во время которых они побывают в новых аудиториях. Третий курс знаменовал собой не только совершеннолетие большинства студентов, ведь поступали в космодемию примерно в шестнадцать. Это была ступенька на второй уровень подготовки, после которого открывалась дорога в космос. Наде с Олей учиться и учиться, а вот Борис Светлый наверняка уже был в нетерпении. Он провëл целых шесть лет в космодемии и знал гораздо больше тайн, чем девочки. Прошедшим вечером, когда студенты обменивались новостями, Боря намекнул им — грядëт что-то особенное…       Столовая тоже располагалась в одном из корпусов — в левом, на первом этаже. Она была достаточно просторной, для большого количества народу всегда хватало места. Из первого зала, достаточно шумного, некоторые по короткому коридору перебирались во второй, где уже не так сильно пахло готовкой.       Студенты потихоньку подтягивались. Большая часть уже приступила к завтраку, и мимо проходили либо болтающие парочки, либо неторопливые сони, всë ещë витавшие в облаках. Если бы не Оля, Надя была бы в числе последних.       Однако путь к заветной еде им преодолеть просто так не удалось.       — Вы представляете! — выпалила вместо приветствия высокая блондинка в точно таком же фиолетовом комбинезоне, как из ниоткуда появившись сзади. — Нас сегодня распределят!       Саня Нойман застала врасплох. Вообще Александра, но Саней или Сашкой еë звали все. Русская немка, при первом взгляде на которую и пол-то невозможно было определить. Многие принимали Сашку за парня. Бойкого, своенравного, зато стремившегося к высотам. Конечно, Сашка такой и была, и ей подобный образ самой приходился по душе. Все еë амбиции крутились вокруг возможности стать невероятно крутым пилотом. Именно они втроëм, Сашка, Оля и Надя, оказались самыми перспективными из женской части студентов их параллели. Подход к учëбе, однако, у них был абсолютно разный. Сашка путалась в теории, но зато в практике ей равных не находилось. Оля брала упорством, а Надя плыла по течению. Александра Нойман никогда не могла удержаться, чтобы не похвалиться своими успехами. Но экзамены в конце третьего курса еë волновали тоже, правда, немного по другой причине. Она должна была доказать, что не зря считается первым пилотом, хотя это звание было дано чуть ли не самой себе.       — Думала, как обычно, дотянут до конца, а нет — прямо сегодня и скажут! — Сашка прямо-таки горела от нетерпения.       — Я бы не отказалась познакомиться заранее с тем, кто будет меня курировать, — заметила Оля. — Тем лучше, если они сейчас решат.       — Я как-то мало знаю шестикурсников… — нервно пробормотала Надя.       — Да по мне — кураторы вообще не нужны, — Сашка закатила глаза. — Нас и так в каждой группе будет четверо. Как-нибудь справимся. Симуляция — не открытый космос.       — Тогда что же так радуешься?       — Как что! Интересно же. Может, новые полезные знакомства заведу, — усмехнулась девушка. — Жанна Валерьевна должна знать, на что мы способны, раз распределяет.       Больше всего Надежду в предстоящем экзамене волновал именно факт распределения. Даже сложность отходила на второй план перед перспективой работы с кем-то, кого она вообще не знала. Весь год студенты, объединëнные в группы по четверо, с каждого факультета по человеку, должны были консультироваться у пилота-куратора с шестого курса. Надя искренне надеялась, что ей попадëтся кто-то вроде Олиного брата. На самого Бориса она не рассчитывала — велика сила случайности. Новость о том, что уже сегодня объявят сложившиеся команды, порядком выбивала из колеи.       Девочек, похоже, ничего не беспокоило, или они умело скрывали свои переживания. Сашка теперь чуть ли не бежала первой, надеясь разобраться с завтраком и узнать новости как можно скорее.       — Что у нас? — коротко спросила она, втягивая носом воздух. Со стороны столовой доносился знакомый аромат. — Я жуть какая голодная.       Но еë настрой был сломлен сразу же, когда девочки подошли к витрине. За стеклом можно было разглядеть примеры блюд дня вместе со счетчиками уже отданных порций. Разочарование, которое выражало лицо Сашки, казалось неописуемым.       — Опять запеканка.       Надя с Олей наоборот радостно переглянулись. Выражение лица Сашки стало ещë кислее, будто вместо запеканки еë ждала щедрая порция лимонов.       Девочки расположились во втором зале — подальше от суеты. Столик в углу у окна был их привычным местом.       — Ну уж нет, — возмутилась Нойман, громыхнув подносом — она взяла лишь стакан чая, которому помешала выплеснуться только крышка, и маковую булочку. — Я не готова ещë один год каждый третий день есть запеканку! Мало того… творожную!       Трагизм в голосе Сашки заставил Надежду издать смешок. Конечно, студентов кормили таким образом частенько, но это было довольно-таки полезное блюдо.       — Ешь булочки, — предложила Оля.       — Фигуру испорчу!       — Перед кем фигурой хвастаться? Перед альдебаранцами или альфтарцами? — уточнила Надя.       Сашка недовольно поджала губы. Затем она огляделась. Зал был всë ещë заполнен студентами, часть из которых уже заканчивала утреннюю трапезу.       У Нади глаза на лоб полезли, когда Нойман, уперевшись в стол, вскочила ногами на скамейку и выпрямилась, балансируя.       — Дамы и господа!!! — сложив ладони рупором, крикнула она.       Сашку бесполезно останавливать — они с Олей знали это. Но всë равно добром еë выходки не кончились бы.       — Чего тебе? — откликнулся кто-то с насмешкой.       — Я подаю протест, — заявила Сашка. — Мы — кто? Студенты, элита, будущие космонавты! Пилоты, инженеры, зоологи, доктора! А нас каждый день который год подряд кормят одним творогом! Да хоть бы омлет с колбасой!       — А лучше карбонару! — пошутили за соседним столиком.       — Давайте скажем "нет" постоянной запеканке! Кто не с нами, тот против нас!       — Ты серьëзно предлагаешь бойкот? — поморщилась Оля, нервно тыкая вилкой в объект споров — ароматный творожный кусочек довольно приличных размеров.       — А почему нет! — Сашка упëрла руки в бока. — Меня народ поддержит! Надоело, как инкубаторские питаемся. Мясо где?       — Мясо на обед подают, — заметила Светлая. — В супе. И на ужин в котлетах.       Надя почувствовала, как между ними уже разгорается жар перепалки. Если начинался спор, то из конфликта можно было выйти только одним способом…       — А я просто кашу взяла, — перебил их совершенно спокойный голос.       К столику уже давно подошла Лиса Байнар, соседка Нади и Оли по комнате — девушка в жëлтом комбинезоне, с длинной русой косой до пояса. Она оставила поднос на столе и с любопытством исследователя живой природы, склонив голову чуть набок, наблюдала за разгорающимися дебатами.       — Ты ведь тоже запеканку любишь? — уточнила Надежда.       — Люблю. Но я еë вчера ела. А сегодня захотела геркулес.       — Вопрос повторяю, — отчеканила Сашка. — Кто со мной?       — Я, — поднял руку Даня Карпович, их одногодка, третьекурсник с факультета инженерии. Инженеры носили синюю форму, по карманам которой распихивали разную мелочь. Даня отличался тем, что эту мелочь вечно терял. По ней, как по хлебным крошкам из сказки, его можно было найти где угодно.       Остальные молчали. Поняв, что придëтся довольствоваться малыми силами, Сашка решила не терять боевого духа.       — Вот, — она демонстративно указала на Даню. — Я не одна. Ещë вопросы?

***

      За развернувшимся спектаклем наблюдали все, кто находился в этот момент в столовой. Компания шестикурсников-пилотов, уже повзрослевших молодых людей, не была исключением. Их тоже было трое. Один — рыжий, долговязый, заспанного вида, зато с едва заметными, но очень привлекательными веснушками. Такой тип внешности частенько цеплял взгляд, однако его обладатель явно сторонился лишних контактов. Он и сейчас единственный не обращал особого внимания на выступление Сашки, лишь черкал что-то в блокноте. Второй молодой человек обладал азиатскими чертами лица и острыми скулами. Его глаза были тëмными, проницательными, а длинные волосы юноша собрал в низкий хвост. Последним из компании был пилот, определëнно похожий на Олю Светлую. Несмотря на внешнее сходство — одинаковые чуть широкие носы, щëки и открытый взгляд зелëных глаз, Борис Светлый имел пшеничные волосы, высокий рост и довольно-таки мощные плечи. Втроëм, с Никитой Золотовым и Артëмом Ясениным, они обсуждали предстоящий последний год ровно до того момента, как Сашка не начала возмущаться.       — По-моему, у Нойман немного крыша едет, — заметил Артëм, щурясь.       — Ничего необычного, — пожал плечами Никита, не отрываясь от блокнота. — Третий год уже пытается привлечь к себе внимание. Традиция.       — Что ты считаешь? — поинтересовался Борис, заглядывая в записи.       — Вероятность того, что меня поставят куратором Нойман, — сразу же откликнулся Никита. — Не больше пяти процентов.       — Ну и что это значит?       — Что я вам не завидую.       — Ник, не каркай, — перебил его Артëм.       — Не с той ноги встал?       — Есть такое. Мало ли что Жанне в голову придëт. Когда я был на третьем курсе, ко мне куратором приставили шестикурсника, который весь год меня заваливал.       — Пришла пора мести, — отметил Борис. — Да ладно, не навсегда же удача от тебя отвернулась. А кого бы ты хотел в команду?       Артëм обвëл взглядом зал и остановился на миниатюрной светловолосой девушке, одетой в зелëную форму зоологического факультета. Девушка мирно уплетала за обе щеки завтрак.       — Да хоть Таню Котик, наверное.       — Таню? — Борис понимающе цокнул языком. — Ты только прежде чем мутить с дочкой замректора, не забывай, что она несовершеннолетняя.       — Я ей и не интересуюсь. Ну, с тобой тоже понятно. Ты бы свою сестру взял, — после этих слов Артëм слегка тыкнул локтем Никиту, который снова завяз в вычислениях. — Ну а ты?       — А я не знаю. Мне как-то всë равно. Оба варианта неплохие.       — Ты тут не шути, мы не тебе отбирали! — возмутился Артëм.       — Да какая разница, всë равно Жанна Валерьевна уже всë решила, — подытожил Светлый. — Можем даже кого-нибудь из команд сегодня вечером с собой взять. На посвящение.       — Ты уже Оле с Надей обещал, не многовато?       Боря отрицательно покачал головой.       — Нет, Тëм. Оля наверняка не пойдëт, она вырубится раньше, чем мы соберëмся. А вот Надя ночами не спит. Но предложить обеим надо.       — Да, что будет, то будет… — многозначительно произнëс Никита, щëлкая ручкой.       По столовой разнеслась трель звонка, привлекающего внимание собравшихся.       — Минуточку внимания! — донеслось откуда-то сверху. — Через десять минут состоится вступительная церемония для третьего курса! Всем студентам просьба собраться в актовом зале! Повторяю! Через десять минут…       — Ну наконец сможем поесть в тишине, — заключил Борис.

***

      Вступительная церемония в космодемии проводилась шесть раз — для каждого курса отдельно. Длилась она не более получаса, но информация раскрывалась совершенно разная. Если первокурсников вели буквально за ручку до дверей, и объяснять им приходилось элементарные правила, то шестой курс уже ходил на церемонию только чтобы послушать напутствие. Впрочем, третий мало чем отличался от шестого — им уже не пытались втолковать очевидное, но всячески предостерегали, ссылаясь на важность предстоящих экзаменов. Вместо общего образования они получали специализированное, поэтому и пугали ребят сильнее, чем следовало.       Надя следовала за Сашей, Олей и Лисой, стараясь не отставать — кажется, они не шли, а летели. Доедать им пришлось в спешке. Всë-таки церемония для первого и второго курса прошла быстрее, чем ожидалось. Опоздание грозило нагоняем от Жанны Валерьевны Эповой. Ещë в самом начале учëбы они убедились, что с деканом факультета пилотирования лучше не спорить.       В зале уже собралась большая часть третьекурсников. Лиса неохотно нырнула в гущу своих — медики толпились стайкой возле стенда с объявлениями. Встав на цыпочки, она глянула поверх голов — на большом электронном табло не оказалось, судя по всему, ничего нового. Видимо, о распределении скажут вслух.       — Успели, — довольно констатировала Надя.       — Если бы я тебя утром не искала, успели бы ещë раньше, — напомнила Оля.       — Да ладно, ладно, — Надежда крепко схватила еë за рукав и потянула в сторону.       Собравшаяся в зале масса приобретала очертания. Слева направо шеренги синего, зелëного, жëлтого и фиолетового цветов располагались будто полосы флага. Масса шушукалась в ожидании ректора и остальных высших лиц космодемии.       — Про нас забыли? — вдохновлëнно предположил юноша с зоологического, недовольным жестом откидывая с глаза чëлку.       — Надежда умирает последней, — ехидно улыбнулся Даня Карпович и, повернувшись в сторону пилотов, крикнул: — Да, Надь?!       — Чего?! — заорала в ответ Надежда.       Вот ведь — опять что-то ляпнул и теперь смеëтся. Попасть с ним в одну команду было бы неплохо — хоть Даня и предлагает по большей части абсурдные идеи, выкручивается он обычно мастерски.       — Тише вы, — Оля кивнула на сцену.       Ректором космодемии был мужчина. Не самого большого роста, в строгом костюме с синим галстуком, ухоженный. Аккуратно стрижены были рыжеватые трапециевидные усы. Зачëсанные на пробор волосы блестели в лучах софитов, скрывая уже образовывающуюся лысоватость. Лицо ректора было круглое, а глаза — маленькие, но очень синие. Он постучал по кафедре рукояткой электронной указки, привлекая к себе внимание. Постепенно всë стихло.       — Дорогие студенты. Дорогие друзья.       Голос у ректора был звучный даже без микрофона. Да и акустика зала не подводила — складывалось впечатление, что ректор себе внутри что-то подкрутил, и теперь его голос при желании можно было услышать даже на пусковой площадке.       — Сегодня наша Космическая академия имени Николая Алексеевича Соловьëва вновь открывает двери для вас. Начинается новый учебный год. Для кого-то он — первый. Для кого-то — последний. Но для вас, — ректор выдержал паузу, обводя собравшихся взглядом, — этот год — ступенька к будущему. От того, насколько вы вложились в учëбу, зависит многое. Но одно могу сказать точно. Из этих стен в конце концов выйдут лучшие пилоты, врачи, инженеры и космические зоологи, которые станут гордостью нашей страны. Третий курс будет для вас предварительным испытанием на пути к вершинам. Если вы справились со всем, что ожидало вас в начале, то мы ждëм от вас новых свершений.       — Воодушевляет, — с сарказмом шепнула Сашка. — Кто ему текст пишет?       Поймав на себе взгляд стоящей возле ректора женщины, она слегка поморщилась, но промолчала.       — В конце третьего года обучения вас ожидает переводной аттестационный экзамен. Он закрепит ваши результаты и покажет на практике, насколько хорошо вы можете ориентироваться в ситуации и применять свои знания. Экзамен будет проходить в командной форме, по человеку от каждого факультета в группе. К каждой команде будет прикреплëн куратор с факультета пилотов шестого курса. В течение года можете обращаться к нему и к руководителям факультетов за помощью. А сейчас я предоставляю слово Жанне Валерьевне, отвечающей за составление групп. Вам же — ни пуха ни пера!       — К чëрту! — как по команде откликнулись студенты, заулыбавшись.       — Спасибо, Василий Алексеевич, — та самая женщина, от взгляда которой замолкла Сашка, заняла его место за кафедрой. Она аккуратно поправила шейный платок, прежде чем включить микрофон прикосновением к сенсорной панели.       Жанну Валерьевну выдавали обильные морщинки вокруг глаз, но она всë равно выглядела статно и свежо. Женщина одевалась в пастельные оттенки в любую погоду, ярко красила губы тëмной помадой, приближенной к тону покрашенных в цвет вишни волос, и часто улыбалась. От неë всегда пахло духами — старомодными, но с приятными цветочными нотками. Несмотря на легкомысленный внешний вид, Жанна Валерьевна была довольно строга по дисциплинарной части. Надежда знала, что большинство студентов боится не столько наказания, сколько еë расстроить. В состоянии расстройства Жанна Валерьевна обычно жаловалась.       — … а сейчас я объявляю назначенные группы.       Заглядевшись на костюм, Надя пропустила половину речи. Но тишина наступила такая, что в ушах зазвенело. Все ждали чего-то шокирующего, что определило бы их судьбу.       — Группа номер один. Воробьëв Леонид, Аксеньева Наталья…       Сердце Нади будто налилось свинцом. Она заволновалась — вдруг пропустит свою фамилию, случайно прослушает точно так же, как и речь Жанны Валерьевны, застряв в собственных мыслях? Конечно, потом всë равно бы стало известно, но выглядеть глупо тоже не хочется.       "Давайте, давайте", — Надежда напрягла все органы чувств, будто это могло помочь.       — Дельфинова Надежда, Байнар Лиса, Аимова Кира, Ветринский Сергей. Куратор — Светлый Борис.       Надя не поверила своим ушам.       Даже возглас рядом стоявшей Сашки не смог вернуть еë к реальности так быстро.       — Ну, поздравляю, — Оля тоже тронула еë за плечо, заметив стеклянный взгляд. — Эй, очнись.       — О-о-о… — только и смогла выдавить Надежда.       — Светлая Ольга, Власова Анастасия, Карпович Даниил, Котик Татьяна. Куратор — Золотов Никита.       — Ф-ф-фух, — Оля приложила руку к груди. Отсутствие неприятных личностей в команде еë успокоило.       — По закону подлости… — начала было Сашка.       — Нойман Александра, Суворова Екатерина…       Саша готова была взорваться от счастья.       — … Пауль Диана, Крылова Виталия. Куратор — Ясенин Артëм.       — Кто-кто?..       Взрыв не случился. Вместо этого второй раз за день огорошенная Сашка нервно дëрнула собачку молнии на воротнике униформы.       — Да, по закону подлости, — подтвердила Надежда.       Кажется, у Александы Нойман день не задался с самого утра. Надежда мельком наблюдала за расстроенной Сашкой. Та виду не подавала — объединившись с другими девочками, из которых состояла практически вся еë команда, она начала придумывать план выведения Ясенина из колеи. Сокомандницы были хорошими подругами, за исключением Виталии Крыловой, но та вообще ни с кем не сближалась — только если намечалось что-то весëлое, с радостью присоединялась к компании. Они выглядели довольно слаженно. Но Надя слишком хорошо знала отношение Сашки к троице будущих космических капитанов.       Им с Олей повезло, кажется, гораздо меньше. И если у самой Нади в команде были хотя бы Лиса и Борис, то Оля знала только своего куратора. И то отношения у них были странные — они лишь перекидывались шутками, хотя друг с другом фактически никак не контактировали. Тем не менее, всë сложилось достаточно удобно. Вечером Борис пригласил обеих девочек на встречу. На вопрос, можно ли взять кого-то ещë, он ошутился — "только самых близких". Надя знала, что Артëм и Никита тоже пойдут, а значит, они с Олей смогут поближе познакомиться со своими кураторами. Заодно и с Сашкиным.       Но с остальной командой обмен любезностями тоже никто не отменял. После торжественной речи все расползлись по кучкам, а к Наде приблизились трое — Лиса, Кира Аимова и Серëжа Ветринский, как девушка догадалась. Лиса выглядела вполне радостно, и ещë бы — шанс, что им выпадет возможность побывать в одной команде, был равен практически нулю. Кира, будущий инженер, оказалась светловолосой девушкой с ясными голубыми глазами. Из-за аккуратной стрижки под каре и заинтересованного взгляда она была похожа на персонажа из старого мультфильма. Аимова довольно прилежно относилась к учëбе и, насколько Надя помнила, была одной из лучших на своëм факультете. Про Сергея Надежда не знала вообще ничего, за исключением того, что он — зоолог. Но насколько хороший или плохой, судить она не могла. Внешне он вызывал исключительно смешанные ощущения. Симпатичный, с синей чëлкой, падающей на глаз. На фоне его серьëзного бледного лица тонкий нос со слегка покрасневшим кончиком выглядел немного комично. Серëжа был выше девушек на голову. Он тоже оценил Надю взглядом, как и остальных.       — Ну, неплохо, — наконец вынес он вердикт. — Меня Сергей зовут.       — Лиса, — пропела Лиса Байнар. Казалось, будто она совершенно спокойна.       — Я Кира, — воодушевлëнно сообщила девушка с каре.       — Надежда, приятно познакомиться, — представилась Надя и вдруг ощутила нечто странное.       В любой команде тот, кто исполнял роль пилота, априори назначался главным после куратора. И теперь трое еë последователей с интересом смотрели прямо на Надю, будто оценивая, сможет ли она вести их.       Тут в Наде взыграло что-то.       — Значит, — начала она, — действуем так. Сегодня я пойду на разведку к нашему куратору. Спрошу у него, как будем встречаться. Вы с Борей все знакомы?       — Слышал, — пожал плечами Ветринский.       — Нет, — удивлëнно посмотрела на него Аимова.       — Конечно, — заметила Байнар.       Похоже, проблем предвиделось больше, чем ожидалось.

***

      Боря щëлкнул переключателем фонарика — кристалл, накапливающий энергию, медленно налился синеватым светом. Он щëлкнул снова, и тот так же плавно и бесшумно погас.       Следующий щелчок заставил Артëма вздохнуть.       — Ну, и скоро?       — Должны.       Борис посмотрел в сторону изгороди. Широкие кусты не шевелились. Похоже, девочки опаздывали. Может быть, они вообще остались в общежитии и решили, что выспаться перед первым учебным днëм гораздо важнее, чем пуститься в приключения со старшекурсниками.       Артëм спрыгнул с постамента и прошëлся вдоль кустов, сунув руки в карманы. Он, как и его друзья, не стал надевать форму, а выбрал одежду попроще — тëплый свитер с джинсами. Хотя на дворе было лишь начало осени, и климат в последние лет пять был достаточно мягкий, по ночам холодало. А время близилось к восьми.       Никита Золотов, сидевший на ступеньках постамента и как обычно погрузившийся в свои мысли, рассматривал огни где-то на горизонте. Но вдруг он, будто услышав что-то, обернулся. Как раз в этот момент ветки раздвинулись, и из кустов вылезла гуськом Надежда, а следом Оля и Лиса, пытаясь тихо перешëптываться. Тихо не выходило — мешали смешки.       — А место встречи, похоже, изменить нельзя, — заметила Надежда, подняв взгляд.       С высоты могучего роста сквозь непрозрачный шлем на них смотрел каменный космонавт.       — Мы вас заждались, — улыбнулся Борис. — Только теперь тихо. Засекут — не поздоровится.       — Вам ли не знать, — Оля засмеялась. — Ты думал, я спать пойду?       — Ни в коем случае.       Студенты сгруппировались у памятника. Их путь лежал через забор — как раз в нескольких метрах отсюда прутья были специально подпилены. Оставалось только сообщить о цели ночного похода женской половине.       — Это Тëма и Никита, — кивнул Борис на своих друзей. — А это Надя, Оля, ну, вы знаете… и Лиса.       — Решили проверить себя на храбрость? — усмехнуся Никита.       — На храбрость? — озадаченно переспросила Оля.       — А вы думали, мы песни у костра будем петь? Хотя можем и у костра, — Борис снова включил фонарик, — когда все друг к другу привыкнем. И так получилось — мы с Надей и Лисой в одной команде, ты, Ник, с Олей…       — И только я лишний на этом празднике жизни, — закончил Артëм, за что получил тычок в спину.       — Выдвигаемся, — скомандовал Светлый. — Жалобы потом.       Под аккомпанемент света фонарика ребята выбрались за территорию. Отсутствие камер видеонаблюдения где-либо, кроме главного входа и зданий, играло только на руку. Наивно было полагать, что забор окажется надëжным способом запереть студентов. Кроме того, по-настоящему охранялись границы гораздо большего пространства — отсюда в радиусе пары километров не могло быть никого постороннего. Фактически густая роща, в которую они направлялись, тоже считалась частью космодемии. Только вот никто туда обычно не ходил — вся основная жизнь кипела либо в корпусах и общежитии, либо на стартовой площадке.       — И чья была идея? Что мы забыли в лесу? — поинтересовалась Оля, выпутываясь из веток.       — Моя, конечно, — похвастался Борис.       — Вечно ты что-то придумываешь…       — Говорят, — подал голос Никита, — что в этом лесу располагается база со времен первого контакта.       — Она работает? — с интересом предположила Лиса.       — Вряд ли. Оборудование наверняка устаревшее, да и если бы работала, то дело ушло бы дальше слухов.       — Но если это всего лишь слухи, разве стоит им слепо верить? Есть какие-то доказательства?       — Мы и станем доказательствами. Если не мы, то кто, в конце концов? — Боря обернулся к следующим за ним ребятам. — Будет, что рассказать остальным. Да и неплохая тренировка перед экзаменами, согласны?       — Ты какой-то уж слишком рисковый в последнее время, — заметил Артëм. — Чем ближе окончание Академии, тем больше тебя тянет искать приключения.       — Тенденция нездоровая, — подтвердил мысль Никита.       — Я с первого курса мечтал, — Борис отмахнулся от них и вновь повернулся спиной, освещая дорогу. — Ну ладно, не с первого. С тех пор, как узнал о слухах, в общем.       — Так что же за пять лет ты и не проверил? — поинтересовалась Надежда.       — Да по той же причине, по которой никто другой тоже не сунулся.       Пауза как-то затянулась — все обдумывали причину.       — Лень было! — наконец выдал Светлый свою сокровенную тайну.       Их уже укрыла тень раскидистых ветвей. Луна светила сквозь них совсем блëкло, и тем ярче оказывался свет фонарика Бори, чем дальше они заходили. Вечерняя роща была тихой, лишь где-то под ногами стрекотали сверчки. Казалось, они шли уже долго — но судя по часам на тонком запястье Лисы, протекло всего лишь около получаса. Следуя цепочкой за Борисом, ребята всë же разговорились — никому неохота было молчать всю дорогу.       — Всë-таки медик в команде — это хорошо, — рассудил Артëм, поравнявшись с Лисой.       — Конечно же, — чуть усмехнувшись, заявила та. — Чем дальше в лес, тем злее волки. Только не надейтесь, что когда они вас покусают, моя помощь будет бесплатной.       — Чем дальше в лес, тем толще партизаны, — поправила Надя. — А это значит, что волков они сами съели.       — Здесь где-то болото? — Оля принюхалась. — Пахнет сыростью…       Лиса расстегнула пару пуговиц на куртке и достала маленький кулон на красной верëвке. Она поддела ногтем крышку.       — На, — Байнар сунула Оле кулон. — Нюхай. От этого плохо не станет.       — Вот и первая помощь оказана, — Артëм тоже остановился, чтобы заодно ощутить "целебный" аромат.       — А в чëм дело? — даже Никита обратил внимание на заминку.       Оля, сконфузившись от такого внимания, быстро отдала кулон подруге.       — Спасибо, мне уже лучше.       — Просто невыносимость неприятных или резких запахов, — объяснила Надя Никите. — А Лиса наш личный парфюмер. Знает, как от этого избавить.       — Клин клином вышибает? — уточнил Золотов.       — Вроде того, — Лиса одарила его сонным взглядом. — Роман Анатольевич меня в химлабораторию пускать не хочет. Боится.       — Не зря боится. Помнишь второй курс?       — Оль, это была случайность, просто преднамеренная.       — Где вы там, ребят! — послышался возглас.       Похоже, Борис ушëл вперëд, пока они болтали. Но света фонарика почему-то видно не было. Неужели так далеко?       — Что случилось? Почему фонарь погас? — крикнул в ответ Никита, первым сориентировавшись на голос. Цепочкой, друг за другом, они двинулись к предполагаемому местонахождению Светлого. Девочки держались за Надю, а та — за край свитера Артëма.       — Да не знаю! Отошëл на два метра — он заглох! — Борис не двигался с места, чтобы ребята добрались до него без проблем. Однако кто-то все же умудрился чуть не споткнуться — в темноте то, что творилось под ногами, было совсем не разглядеть.       — Мы тут, — Никита тронул его за плечо.       Борис кивнул, а затем с негодования хорошенько встряхнул фонарик. Тот медленно, неохотно налился светом.       В один голос все вздохнули.       — Сколько сейчас времени? — поинтересовалась Надежда у спутников.       Первой руку вскинула Лиса. Вскинула, чтобы проверить часы, и так и не произнесла ни звука.       — Ну, — наконец выдавила она, — они не работают.       — У меня тоже, — Никита проверил своë запястье. — А телефон кто-нибудь брал?       — Зачем нам лишний маячок? — фыркнул Артëм. — Мало ли кто за нашими передвижениями следит.       — А как же фото сделать? — разочарованно спросила Надя.       — Нам в такой темноте без оборудования всë равно ничего не сфотографировать.       — Ну можно было бы и у базы, при свете луны, на память, — девушка горько вздохнула. Почему мальчишки, даже в двадцать один год, такие неразумные!       — Давайте ещë немного, и назад пойдëм, — предложила Оля. — Мне кажется, либо мы здесь найдëм что-то, либо лучше вернуться, пока мы ещë можем поспать.       Вскоре земля стала заметно твëрже. Похоже, они прошли местность, пролегавшую рядом с болотом. Луч фонарика выделил тëмные силуэты между всë ещë усеянных листвой ветвей — они были похожи на покосившиеся короба.       — Что-то вижу, — доложил Артëм.       Раздвинув сухие ветки, царапавшие нос, Борис смело шагнул на поляну, которая открылась за чащей деревьев. Вслед за ним появились и остальные, с любопытством разглядывая представшую их глазам картину.       Предполагаемые короба действительно оказались ящиками. Огромными, в две трети человеческого роста. Содержимое оставалось загадкой, но судя по обшивке ящиков, груз там мог когда-то быть или даже сейчас оставаться довольно ценным. Их было не так много - штук пять, сложенных вместе. А вот дальше свет фонарика выхватил здание.       Одноэтажная постройка старого типа, практически без окон, с одним маленьким, располагающимся ближе к крыше, навевала жуткое ощущение одиночества. Синяя краска, которая когда-то покрывала стены, давно облупилась и чешуйками осыпалась.       — Вот это вот и есть база? — скептически оценил ситуацию Артëм. — Доверия не внушает, впечатления не производит…       — Круто! — Надя, напротив, была в восторге. — Если она и правда есть, значит, слухи не врали!       — Только вот находится она не так уж и далеко… сюда могли добраться запросто, — нахмурился Никита. — Но никто ничего не рассказывал.       — Должна же оставаться какая-то загадка, — сердито перебила Надя. — Иначе совсем скучно было бы.       — Может, тогда проверим, что там? — предложил Борис. — У нас ещë есть время, и раз мы сюда добрались, нельзя останавливаться на полпути.       — Сейчас мы найдëм там либо старые жуткие машины, либо злобного духа, который нас всех съест… — совершенно спокойно протянула Лиса.       — Мы не дети, — фыркнул Артëм. — Злобных духов не бывает.       — А злобные формы жизни вполне.       — Тебе надо было на зоолога пойти, а не на медика.       — Любая форма жизни интересна. Просто люди поживее реагируют и в большей доступности.       — Да что же это!       Последний возглас принадлежал Боре, который вновь пытался вернуть фонарик к жизни. Без света они не только не смогли бы пробраться в здание, но и вернуться назад через тëмную чащу. Разве что утром, когда рассветëт.       — Давай же, — он постучал прибором о ладонь, но тот не откликнулся, как в прошлый раз. Безжизненный "кристалл" внутри не подавал признаков активности.       — Всë плохо? — предположила Оля, в нарастающей панике пытаясь отыскать в карманах куртки хотя бы что-то подходящее. Остальные, поняв, что дело дрянь, следовали еë примеру. — Я же чувствовала, хорошим не закончится!       — Нет, сейчас, всë под контролем! — постарался успокоить еë Светлый, но фонарик упорно отрицал его слова.       — Бр-р, — Надя вдруг поëжилась. — Холодно…       Прохладный ветер пробежался по макушкам деревьев, и те запоздало зашелестели. А затем поляну, на которой располагалось здание базы, озарил светлый синий свет. Постепенно он становился всë ярче.       — Что это?! — восклинула Оля, указав наверх.       Никита первый схватил еë за руку и оттащил за ящики. Поняв, что дело нечисто, остальные тоже ринулись туда, пока их не заметили.       Ветер усилился, и на поляне стало совсем светло. От земли поднялись клубы пыли, смешанной с мелкими травинками. Ребята, почти не дыша, наблюдали за тем, как на поляну с негромким гудением плавно приземлялся огромный полукруглый, сияющий огнями космолëт.