Мята и снег

Уверена, что вы часто слышали о языках любви. Ну, да, да, тот самый бред, вырванный из старых журналов для домохозяек прямо с разворота с гороскопами. Собственно, соседство с девами, тельцами, скорпионами и водолеями должно что-то говорить, верно? И ведь скажут же, пять языков любви. Да еще каких… Слова поощрения, помощь, касания, подарки и время. Звучит… Да никак оно не звучит. А если разобраться. Что значит язык любви? Если небезызвестный поисковик не ошибается, то это способ выражения привязанности одних людей к другим. Отлично. Сопоставляем свежайшую информацию с парой строчек из уже развалившегося журнала (теперь тельцы и девы покоятся на разных кусочках бумаги и с укором смотрят прямо в глаза читающему) и получается, что все люди на этой планете могут выражать свои чувства только пятью способами? Что за глупость. Нет одинакового способа выражения любви, как нет одинаковой песчинки или снежинки во всех галактиках. Ну серьезно, ведь никто, никто не выражает привязанность и обожание одинаково. Для кого-то любовь — это покупать мороженое поздно ночью, ворча и бурча какие-то негрубые ругательства под нос, просто потому что вторая половинка очень захотела именно то, клубничное с шоколадной крошкой из круглосуточного супермаркета, а после, видя улыбку, улыбаться исподлобья, все еще тщетно пытаясь изобразить злость; для кого-то — часами объяснять сложную тему по такой противной алгебре, совсем не раздражаясь от непонимания второго, а напротив, лишь сильнее убеждаясь, насколько тот человек идеален, насколько им нравятся те насупленные брови и немного сжатые губы, грызущие карандаш. А, возможно, кто-то просто позволяет дотронуться до своих мягчайших волос, что до этого запрещалось всем и каждому, но конкретно от тех пальцев, запущенных между локонов, те люди с прекрасной шевелюрой готовы чуть ли не мурчать. Для Тодороки Шото любить значит доверять. Точка. Никаких «Доверять, но проверять» и прочих дурацких высказываний. Если ты уверен в своем партнере — не ходи за ним по пятам, не пытайся запереть в клетке словесных ограничений и прочей лабуде. Потому что, зачем? Зачем не верить даже тому самому человеку, который заставляет тебя улыбаться каждый день? Потому что все равно доверие будет разбито об скалу предательства? Ну серьёзно. Если человек полностью и безгранично доверяет другому, его же когда-нибудь предадут, верно? Воткнут нож в спину, когда он перестанет быть нужным? Если вы настолько неуверенны в своем партнере, то Тодороки Шото вас жаль. Потому что ему плевать. И на мнение остальных, и на то, что это все же возможно. Откровенно и полностью плевать. Ведь… знать, что тебе доверяют, это… это тепло. Шото знает это чувство, его не описать по-другому. В груди зарождается небольшой и мягкий шар, распространяющий горячие волны на все тело, заставляющие кончики пальцев приятно пульсировать. А ведь это от простого «Я тебе верю». Шото любит дарить тепло и согревать своего Изуку. Давать понять, что его примут любым, что можно прийти поздно домой после ночного патруля и его не встретят негодующим взглядом. Напротив, протянут кружку, полную какао с ванилью, и легонько приобнимут за плечи, совсем не обращая внимания на запачканный пылью костюм. Знать, что во время того, как очередной грязный слушок о связи с какой-то там моделью гуляет по сети, он не будет видеть той тупой и глухой ревности в родных глазах. В них будет читаться сожаление из-за очередного недоразумения, легкая усталость, но вовсе не ревность и никак не злость. Что его не ударят по щеке, не выставят за двери во время очередной истерики, а напротив, покрепче прижмут к себе, проведут рукой по волосам, смешивая непослушные пряди, поцелуют в нос и тихо прошепчут успокаивающие слова. Понятное дело. Не ревновать героя номер один сложно. Точнее, нет. Статус тут не особо играет роль. Конечно, сложнее, если твоя любовь — знаменитость, о которой кричат в каждом уголке Японии, но все же, это не главное. Будь даже Изуку обычным офисным работником, вряд ли Шото не имел того противного голоса в душе, который, как старая шарманка, накручивал в голове какие-то глупые мысли. Поэтому, правильнее сказать так: не ревновать любимого человека невозможно. Но и ревностью можно управлять. Можно позволить ей разрушить жизнь подчистую, забирая все доверие и привязанность, выжигаю чувства подчистую… А можно сделать глубокий вдох и выдох. Расслабиться, вдыхая запах мяты с непослушных кудрей, зарыться в них носом, полностью окружая себя родным ароматом. И оставить это позади, осознавая, что сейчас ты счастлив, как никогда, что спокойствие, разливающееся по венам, никуда не уйдет. И разве та мимолетная злость и та противная ревность стоят его нарушения? Язык любви Мидории Изуку — слова. А точнее — разговоры. А если еще немножко уточнить, то тихие диалоги, разрушающие непонимание. Можно вспомнить одну их тех ночей, когда Шото проснулся от очередного кошмара, весь дрожа, со слезами на ресницах попытался тихонько прижаться к Изуку посильнее, а тот, почувствовав тревогу, буквально съедавшую кислород в комнате, моментально очнулся, прислушиваясь к звукам рядом. Когда тихий вопрос «Что случилось» получил вместо ответа всхлип и шмыганье носом, Изуку встревожился не на шутку. Шото, который не то, что слезы — эмоции редко показывал на людях, сейчас прижимался к нему, глуша всхлипы в рукаве кофты, а значит, произошло что-то действительно серьезное. Включенный ночник, бутылка воды со стола, шершавые подушечки пальцев, стирающие соленые дорожки с щек, и взгляд в глаза: «Шото, я спрашиваю еще раз. Что случилось?» Истерика, дрожь по всему телу, слова о страхе и тяжести между всхлипами — вот и ответ. И, пожалуй, он был максимально точным. Определенно, история, рассказанная в кратких промежутках, когда задыхающийся голос ловит крупицы воздуха, пытаясь хотя бы договорить до конца слова, запоминается лучше всего, оставаясь маленькими рванными шрамами на сердце, переживающем о самом родном. Стоило плачу, успокоившись, прекратиться, стоило подрагиваниям стать меньше — крепкие руки, сомкнувшиеся вокруг грудной клетки еще в самом начале, слегка ослабили хватку, но ровно настолько, чтобы одна начала легонько поглаживать по спине, а вторая, зарывшись в мягкие волосы, прижала голову к груди. А потом… Шепот. Изуку начал шептать о том, насколько он его, самого Тодороки Шото, любит. Насколько он ему нужен. Насколько он силен, о том, что дни без него становятся серыми. Что его тупой, отвратительный-хуже-слизняка-боже-насколько-он-омерзительный отец уже далеко. Что Изуку рядом, что никуда не уйдет. Что они просидят так, пока Шото не почувствует себя в безопасности, чтобы он слышал ритм его сердца и дышал в такт, а потом они вместе пойдут на кухню за миндальным печеньем, потому что оно лучше всего подходит тому очень вкусному зеленому чаю. А после они снова завалятся спать, и он обнимет Шото так сильно, что ни один кошмар просто не сможет просочиться к нему. Что он разобьет все плохие мысли, а завтра они вместе купят самый огромный ловец снов, который найдут в том новом торговом центре. И что все будет хорошо. И так долго, долго шепча предложения, в которых, вроде бы, абсолютно не было смысла. Хотя… Пусть в отдельных словах смысла и не было, зато в том самом бессвязном и отрывистом шепоте было больше души и больше желания помочь и спасти, чем во всех стихах и песнях о любви. Таких ночей было невозможно много. И каждый, каждый раз Изуку понимал, когда надо проснуться и когда его Шото нужен тот самый размеренный ритм сердца, чтобы не задохнуться в страхе, и бессмысленный шепот, в котором каждый из них найдет свое успокоение. Так что есть язык любви? Мороженое в три часа ночи? Алгебра? Доверие? Шепот? Если посмотреть немного вверх и поразмышлять еще чуть-чуть, то можно понять, что, на самом деле, причудливое название «Язык любви» — это просто красивая обертка для такого старого и знакомого нам «Забота». Бесспорно, все заботятся по-разному, но, по итогу, дать мы все пытаемся одно и то же, когда искренне и безвозмездно привязываемся к другому человеку. Поэтому, к черту языки любви, к черту дев и тельцов с порванного разворота. Ведь любовь заключается вовсе не в них.