У Лукоморья дуб срубили...

Глава 8. Чемпионат мира по квиддичу Прихватив свои покупки, компания с мистером Уиз­ли во главе поспешила в лес, следуя за светом фонарей. Они слышали шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуж­дение было необычайно заразительно, Гарри не мог не улыбаться. Всю дорогу через лес — минут двадцать — они громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вы­шли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя Гарри была видна лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, он мог бы с уверенностью сказать, что внутри можно сво­бодно разместить десяток кафедральных соборов. У Джеймса, взявшего в руки книгу, засияли глаза. — Сто тысяч мест, — сказал мистер Уизли, поймав его благоговейный взгляд. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маг­лы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспомина­ли о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси... благослови их Господь, — добавил он нежно, направляясь к ближайшему входу уже окруженному шумной толпой колдуний и волшебников. — Это… мило, — дёрнула уголками губ Лили. — Первоклассные места! — заметила колдунья из Министерства, проверяя у друзей билеты. — Верхняя ложа!  Джеймс присвистнул. — Да уж, Людо удружил! Прямо по лестнице, Артур, и наверх. Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпур­ными коврами. Вся компания пробиралась наверх вмес­те с толпами болельщиков, которые постепенно расса­живались по трибунам справа и слева от них. Мистер Уиз­ли вел своих подопечных все выше и выше; наконец они поднялись на самый верх лестницы и очутились в ма­ленькой ложе на высшей точке стадиона, расположен­ной как раз на середине между голевыми шестами. Тут в два ряда стояли примерно двадцать пурпурно-золоче­ных кресел, и Гарри, пройдя к передним местам вместе с Уизли, взглянул вниз и увидел фантастическую карти­ну, которую никогда не смог бы даже вообразить. Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Все вокруг было залито таин­ственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифуто­вых шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уров­не глаз Гарри, было исполинское черное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светя­щиеся рекламные объявления. — Маги всё-таки додумались, как это сделать? — приятно удивился Регулус. — В конце семидесятых об этом только много говорили. «Синяя Муха» — метла для всей семьи — безопас­но, надежно, со встроенной противоугонной сигна­лизацией... Миссис Скоур — всеобъемлющее маги­ческое устранение неприятностей — без скандалов и огорчений... Праздничные наряды от «Колдовской Моды» — Лондон, Париж, Хогсмид... Гарри оторвался от рекламных строчек и оглянулся: кто же еще будет с ними в ложе? Пока что она была пуста, если не считать какого-то крохотного создания, при­строившегося на предпоследнем сиденье второго ряда. Это существо, с такими короткими ножками, что они по­просту торчали из кресла, было закутано в чайное поло­тенце, повязанное на манер тоги, и сидело, уткнувшись лицом в ладони. Зато уши — длинные, как у летучей мы­ши, — показались странно знакомыми... — Только не говорите, что это Добби… — медленно произнёс Перси. Гарри качнул головой. — Нет, не он. — Добби? — недоверчиво произнес Гарри. Миниатюрное существо подняло голову и раздвину­ло пальцы, обнаружив громадные карие глаза и нос, по форме и размеру точно соответствующий спелому по­мидору. Это не был Добби — хотя, без сомнения, такой же домашний эльф, каким был приятель Гарри, которо­го тот освободил от его прежних хозяев — семьи Малфоев. — Сэр, вы назвать меня Добби? — с любопытством писк­нул эльф между пальцев. Голос был выше, чем у Добби, — тоненький, дрожа­щий голосок, и Гарри заподозрил — сколь ни трудно себе представить такое в отношении домашних эль­фов, — что перед ним, скорее всего, женщина.  Драко хмыкнул. — А ты думал, они бесполые? Гарри смутился. — Нет, но внешне их сложно отличить. И вообще… Рон и Гер­миона тоже повернулись взглянуть: хотя они и много чего слышали о Добби, но никогда его не встречали. Даже мистер Уизли с интересом оглянулся. — Прошу прощения, — обратился Гарри к эльфу. — Я просто принял вас за одного своего знакомого. — Но я тоже знать Добби, сэр, — пискнул эльф. Она заслоняла лицо, как будто от резких лучей, хотя верхняя ложа и не была ярко освещена. — Меня зовут Винки, сэр, а вы, сэр, — темно-карие глаза расширились до разме­ров тарелок, остановившись на шраме Гарри, — вы, дол­жно быть, сам Гарри Поттер! — Да, это я, — согласился Гарри. — Добби постоянно говорить о вас, сэр, — она чуть опустила руки, потрясенно глядя на него. — Как он там? — спросил Гарри. — Как ему живется на свободе? — Ах, сэр! — Винки покачала головой. — Ах, сэр, не подумайте, что я непочтительна, сэр, но я не уверена, что вы оказать Добби услугу, когда отпустить его на волю. Сириус фыркнул. — Уж что-что, а ему свобода точно была нужна, — сказал он, проигнорировав убийственный взгляд Люциуса. — Почему? — поразился Гарри. — Что с ним случилось? — Свобода ударить Добби в голову, сэр, — печально сказала Винки. — Метить выше своего чина, сэр. Не мо­жет нигде больше устроиться, сэр. — Почему? — удивился Гарри. Винки понизила голос на пол-октавы и прошептала: — Он хотеть оплаты за свою работу, сэр. — Как он мог?! — неожиданно саркастично выдал Йос. — Серьёзно? Вы настолько не ставите ни во что эльфов, что даже не платите им? Что даже внушили им мысль, что оплата труда не для них? Вы поработители! — Оплаты? — не понял Гарри. — Ну... А почему бы его работу не оплачивать? Винки явно ужаснулась подобной идее и сдвинула паль­цы, так что ее лицо вновь оказалось наполовину скрытым. — Домашние эльфы не брать денег, сэр! — приглушен­но пропищала она. — Нет, нет, нет. Я говорить Добби, я говорить ему — иди, найди себе приличную семью и осядь, Добби. А он затевать всевозможные буйные увесе­ления, сэр, это не подобать домашнему эльфу. Эти гулян­ки твоя до добра не доведут, Добби, говорить я, твоя за­просто кончать так, что угодить Комиссия по регулиро­ванию и контролю магических существ, словно какой-нибудь — тьфу! — распоследний гоблин... — Услышал бы это гоблин — мало бы не показалось, — улыбнулся, попытавшись разрядить обстановку Седрик. — Ну как же ему сейчас немного не повеселиться? — сказал Гарри. — Домашний эльф не положено веселиться, Гарри Поттер, — сурово заметила Винки. — Домашний эльф делать то, что им велено. Я совсем не выносить высоты, Гарри Поттер, — она покосилась на край ложи и судорож­но сглотнула, — но мой хозяин послать меня сюда, и я пойти, сэр. Йос очень хотел высказать всё, что он думает местных волшебниках, это было видно, но сдержался, только лицо его заалело, а брови устремились к переносице. — Зачем же он вас послал, если знает, что вы не лю­бите высоты? — нахмурился Гарри. — Хозяин... хозяин хотеть, чтобы я занять ему место, Гар­ри Поттер, потому что он очень занят, — Винки склонила голову перед пустым пространством рядом с собой. — Вин­ки очень бы желать вернуться назад в палатку хозяина, но Винки делать, что ей сказано, Винки хороший домашний эльф. — Но у её хозяина же должен быть билет, место и так ему принадлежит, — нахмурилась Лили. — Там всё не так просто, — вздохнул Рон. Она бросила в сторону барьера еще один испуганный взгляд и снова закрыла глаза. Гарри повернулся ко всем остальным. — Что, это и есть домашний эльф? — шепнул Рон. — Чудные они, верно? — Добби еще чуднее, — искренне заверил его Гарри. Рон вытащил свой омнинокль и принялся испыты­вать его, рассматривая скопление народа на противопо­ложной стороне стадиона. — Круто! — воскликнул он, вращая регулятор повто­ра. — Я могу заставить того старого хрыча внизу поко­вырять в носу еще раз... и еще... и еще... Тонкс расхохоталась. — Вот это я понимаю, правильно расставленные приоритеты! Гермиона тем временем просматривала свою укра­шенную кистями программку в бархатном переплете. — «Перед матчем будет проведен парад талисманов команд», — прочитала она вслух. — Лучше бы и не было, — Рон скорчил рожу, пихнув Гарри в бок. Тот понимающе улыбнулся. — О, это всегда очень занимательное зрелище, — от­кликнулся мистер Уизли. — Национальные сборные при­возят с родины разные диковинки, понимаете? Чтобы устроить маленькое шоу. В следующие полчаса ложа постепенно наполнялась людьми; мистер Уизли пожимал руки каким-то, судя по виду, очень важным волшебникам. Перси вскакивал так часто, словно пытался усидеть на еже. Когда появился Ми­нистр магии Корнелиус Фадж, Перси отвесил такой глу­бокий поклон, что с него упали и разбились очки.  Перси покраснел. — Теперь, когда я понимаю, что за человек на самом деле Фадж… — пробормотал он, нервно теребя манжеты рубашки. Страш­но сконфузившись, он восстановил их волшебной палоч­кой и дальше уже предпочитал оставаться на своем мес­те, бросая ревнивые взгляды на Гарри,  Перси прикрыл ладонями лицо. которого Фадж приветствовал как старого друга. Им уже доводилось встречаться прежде, и Фадж, пожав ему руку в отеческой манере, поинтересовался, как у него дела, и представил его окружавшим министра волшебникам. — Гарри Поттер, вы понимаете, — громко втолко­вывал он болгарскому министру магии, который был одет в роскошную, черного бархата с золотом мантию и, похоже, не понимал ни слова по-английски. — Гар­ри Поттер, ну же, вы знаете, кто это... Мальчик, кото­рый одолел Сами-Знаете-Кого... Ну должны же вы знать, кто это... — Конечно, случай Гарри Поттера весьма необычен, — сказал Кот, — но в других странах не настолько популярен в массовой культуре. И уж конечно, знаменит именно уникальный факт выживания после убивающего заклятия, а не то, что Гарри одолел Тёмного Лорда. Волан-де-Морт — местный тиран, остальным почти нет дела до британских распрей. Тут болгарский волшебник вдруг обратил внимание на шрам Гарри и что-то быстро и взволнованно затара­торил, указывая на него. — А всё же они узнали Гарри! — заметил Йос. — Так я и знал, что этим кончится, — устало сказал Фадж Гарри. — Ну не силен я в языках... В таких случаях мне нужен Барти Крауч...  — Весьма посредственный Министр, — презрительно хмыкнул Регулус. — Брось, Рег, Фадж идиот, но всё-таки не всем дано хорошо знать языки! — лениво бросил Сириус. — Я вот только французский осилил, и то только потому, что иначе бы матушку удар хватил — как же, девиз рода на французском, а наследник ни бе, ни ме сказать не может. А вот ты и латынь освоил, и немецкий, и всё — влёт. Ага, вижу, его домашний эльф занял ему место... Тоже недурно, эти болгарские парни так и норовят выпросить все лучшие места... а вот и Люциус! И действительно, вдоль кресел второго ряда к трем свободным местам как раз позади мистера Уизли проби­рался не кто иной, как бывший хозяин домашнего эльфа Добби Люциус Малфой с сыном Драко и женщиной, ко­торая, как предположил Гарри, была матерью Драко. Гарри и Драко Малфой стали врагами с самой первой поездки в Хогвартс. Бледный паренек с заостренным ли­цом и бесцветно-белыми волосами, Драко необычайно походил на отца. Его мать тоже была блондинкой — вы­сокая и стройная, она была бы довольно мила, если бы на ее лице не присутствовало постоянно такое выражение, будто ей в нос непрестанно лезет какой-то мерзкий запах. Сириус заржал. Нарцисса порозовела. — Сириус, перестань! — Ты весьма мила, Цисси! — хохотал Сириус. — Тётушка Друэлла гордилась бы тем, что ты всё ещё ведёшь себя на людях так, как вас учили. — Не все такие бунтари, как ты, Сириус, — холодно отозвалась Нарцисса. — Только из нас всех ты единственная, кто слушался родных в плане этикета, — тихонько вставил Регулус. — Даже если не брать в расчёт Сириуса и Андромеду, ни я, ни уж тем более Беллатриса не корчили из себя чрезвычайно важных снеговиков! Все подхватили смех Сириуса, услышав такое сравнение от Регулуса, и даже Нарцисса закашлялась, пытаясь скрыть своё веселье. — А, Фадж! — произнес мистер Малфой, подходя к министру и протягивая руку. — Как дела? По-моему, ты еще незнаком с моей женой Нарциссой? И с нашим сы­ном Драко? — Добрый вечер, добрый вечер! — Фадж улыбнулся и поклонился миссис Малфой. — А мне позвольте пред­ставить вам мистера Обланск...Обалонск... мистера... ко­роче, он болгарский министр магии и не понимает ни слова из того, что я говорю, так что не беспокойтесь.  — Нет, ну это уже вообще ни в какие ворота! — пробурчал Регулус. И да­вайте посмотрим, кто тут у нас еще? С Артуром Уизли вы знакомы, я полагаю? Это был напряженный момент. Мистер Уизли и мис­тер Малфой посмотрели друг на друга, и Гарри живо вспомнился тот последний раз, когда они встретились лицом к лицу — это было в книжном магазине «Флориш и Блоттс», и дело кончилось дракой.  — Какие воспоминания! — протянули Фред с Джорджем. Холодные серые гла­за Малфоя скользнули по мистеру Уизли и затем обежа­ли весь ряд. — Боже правый, Артур, — негромко произнес он, — что же тебе пришлось продать, чтобы достать места в вер­хней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил. — Сам ведёшь себя, как задиристый мальчишка, — прошипела Нарцисса, наклоняясь к Люциусу, чтобы никто больше не услышал. — А я ещё удивляюсь, когда в книгах наш сын что-нибудь опять выкидывает! Фадж, не слышавший этих слов, говорил: — Люциус на днях сделал очень щедрое пожертвование больнице святого Мунго, где лечат магические травмы и болезни, Артур, так что здесь он в качестве моего гостя. — Как… как мило! — промолвил мистер Уизли с натя­нутой улыбкой. Мистер Малфой задержал взгляд на Гермионе — та слегка покраснела, но решительно посмотрела в ответ. Гарри было доподлинно известно, что заставило губы Малфоя скривиться — Малфой кичились своей чисто­кровностью; другими словами, любого человека магловского происхождения считали второсортным.  Гермиона и Драко столкнулись взглядами и быстро отвернулись друг от друга. Однако в присутствии министра магии он не осмелился ничего сказать по этому поводу. Малфой насмешливо кивнул ми­стеру Уизли и продолжил путь к своим местам. Драко по­слал Гарри, Рону и Гермионе презрительный взгляд и уселся между отцом и матерью. — Глисты с поволокой, — прошептал Рон, когда они с Гарри и Гермионой вновь повернулись к полю. Драко поперхнулся. — Ну спасибо, Уизли! — Обращайся! — Рон отвесил шутовской поклон. А в следующий момент в ложу ворвался Людо Бэгмен. — Все готовы? — пророкотал он. Его лицо светилось, словно круг эдамского сыра, если только можно предста­вить себе взволнованный сыр. — Министр, начинать? — По твоей команде, Людо, — с удовольствием отве­чал Фадж. Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал: — Сонорус! И с этого мгновения его голос превратился в громовой рев, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над ними, отдаваясь в каждом уголке трибун. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чем­пионата мира по квиддичу! — Ура! Ура! Ура! — проскандировал Джеймс, отрываясь от книги. — Хорошо, что хоть так можно поприсутствовать на этом матче! Зрители разразились криками и аплодисментами. Разве­вались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу на­циональных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление — Берти Боттс еще успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, — и зажглись слова: БОЛГАРИЯ - НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ - НОЛЬ. — А теперь без долгих предисловий позвольте пред­ставить вам... Талисманы болгарской сборной! Правая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела. — Интересно, что же они привезли? — пробормо­тал мистер Уизли, наклоняясь вперед. — А-а-а-а! — Он спешно сдернул с себя очки и принялся протирать их. — Вейлы! — Что сейчас будет!.. — протянул Джеймс. — Где вейлы, там бардак. — А ты не понаслышке знаешь, да, Сохатый? — подколол его Сириус. — Да ну тебя, Бродяга! — А что это за ве... Но ответ на свой вопрос Гарри уже видел на арене — на нее выбежала сотня женщин — самых прекрасных женщин, каких Гарри только приходилось видеть... На­столько прекрасных, что, кажется, они не были, не мог­ли быть просто людьми.  — В целом, так и есть, — поджав губы, сказала Лили. На какой-то момент Гарри был поставлен в тупик, ломая голову над вопросом: «Кто же они такие? Какая сила заставляет их кожу сиять лунным светом, а золотые волосы струиться за ними в неосязае­мом ветре?» Но вот грянула музыка, и Гарри разом пере­стало волновать, что они нелюди. Собственно говоря, его вообще перестало что-либо волновать. — Как это типично! — в один голос воскликнули Гермиона и Джинни и одновременно удивлённо и понимающе переглянулись. Вейлы пустились в пляс, и разум Гарри одним махом абсолютно и блаженно опустел. Главное, что он смотрит и смотрит на танцующих вейл, а если они перестанут танцевать, неминуемо произойдет нечто ужасное. А вейлы отплясывали все быстрее, все зажигательней, и дикие, бесформенные образы закружились в распален­ном мозгу Гарри. Ему захотелось совершить что-то не­описуемое, небывалое — и прямо сейчас... Может, вы­прыгнуть из ложи на арену? Неплохая идея... Или приду­мать что-нибудь покруче? Никто никогда бы не подумал, что Римус Люпин может так бессовестно заржать — по-другому не скажешь. Все обеспокоено смотрели, как он складывается пополам и пытается выдавить какие-то слова, но терпит неудачу в последнем. — Лунатик, — осторожно окликнула его Лили, — ты чего? — Си-си-сириус! — выдохнул Люпин и снова расхохотался. Сириус побледнел, потом покраснел, потом потянулся к карману, в котором лежала палочка. — Ты не посмеешь!.. — Сириус как-то раз попал под действие чар вейл и решил, что самое лучшее — намалевать плакат «Я — ваша звезда!», подвесить его на свой мотоцикл, взлететь и попытаться сделать мёртвую петлю, параллельно выпуская салют из волшебной палочки! — выдохнул веселящийся Римус и на всякий случай закрылся от Сириуса подушкой. — Только он не учёл, что незакрытая бутылка огневиски имеет свойство разливаться, когда её начинаешь переворачивать, поэтому огневиски вылилось и на вейл, и на мотоцикл! А Сириус, когда мотоцикл закоротило, приземлился прямо на одну из вейл и выдал: «Beau temps, Mademoiselle, n'est-ce pas?». — Я убью тебя, Лунатик! — обвиняюще нацелил на друга палочку Сириус под дружный грохот смеха. — А почему я не знаю этой истории? — приподнял брови Джеймс. — А у тебя любовь-морковь была, — Сириус украдкой показал Джеймсу средний палец, продолжая сверлить взглядом потешающегося Римуса. — И ты ещё говоришь, что неспособен к языкам, Сириус! — хмыкнул Регулус. — Всё против меня! — патетично воскликнул Сириус и сделал вид, что упал замертво. — Гарри, что ты делаешь? — донесся откуда-то изда­лека голос Гермионы. Музыка остановилась. Гарри заморгал. Он стоял, пе­ребросив ногу через барьер ложи. В шаге от него Рон за­мер в такой позе, словно собрался прыгать с трамплина. Трибуны взорвались недовольными криками — зри­тели не хотели отпускать вейл, и Гарри был на их сторо­не — разумеется, он болел за Болгарию и недоумевал, по­чему к его груди приколот большой зеленый трилистник Рон тем временем рассеянно обрывал клевер со своей шляпы. Мистер Уизли, чуть улыбаясь, склонился к нему и забрал шляпу из его рук. — Это тебе еще понадобится, — заметил он, — как только ирландцы скажут свое слово. — Такое сложно перебить, — заметила Лили. — Но ирландцы же наверняка притащили лепреконов, — свысока ответил Регулус, презрительно кривя губы. — Золото и красивые женщины — пф. Одинаково топорно и одинаково действенно. — М-м-м... — промычал Рон, таращась на красавиц вейл, которые теперь выстроились вдоль одной из сто­рон поля. Гермиона, негодующе фыркнув, поднялась и втащи­ла Гарри обратно на место, пробормотав: — Ну что такое, в самом деле. — А теперь, — загрохотал голос Людо Бэгмена, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палоч­ки... Перед нами талисманы сборной Ирландии! В следующую секунду нечто похожее на громадную зелено-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пы­лающих шара, над полем неожиданно аркой встала ра­дуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трили­стник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя. — Что и требовалось доказать! — фыркнул Регулус. — Мы поняли, что ты самый умный, Рег, можешь не выпендриваться! — закатил глаза Сириус. — Классно! — воскликнул Рон, когда трилистник вос­парил над их головами и из него посыпались тяжелые золотые монеты, отскакивая от кресел. Присмотревшись, Гарри разобрал, что летающее чудо составляли тысячи крохотных бородатых человечков в красных камзолах, каждый из которых нес по маленькой золотой или зеленой лампе. — Лепреконы! — попытался перекричать громовые аплодисменты толпы мистер Уизли; многие еще рыска­ли и толкались под креслами, собирая золото. — Это тебе! — радостно пропыхтел Рон, насыпая Гар­ри полные ладони золотых монет. — За омнинокль! Те­перь тебе придется делать мне рождественский пода­рок, ха! Рон помрачнел. — Никогда себе этого… — Да брось, Рон, — Гарри толкнул друга в плечо. — Мы с этим разобрались ещё тогда. Ты не знал, я не в обиде. Рон вздохнул. Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч. Все фанаты квиддича — даже те, кто присутствовал на описываемом легендарном событии — с неослабевающим интересом слушали описание матча. Джеймс захлёбывался словами, так что Лили пришлось несколько раз его тормозить, а Регулус явно что-то просчитывал и визуализировал в своей голове. Игра пошла еще быстрее, но стала жестче. Волков и Волчанов, болгарские загонщики, лупили по бладжерам со всей свирепостью, целя в ирландских охотников, и старались помешать им применить их коронные при­емы; два раза болгары были отброшены, но вот наконец Иванова сумела прорвать оборону противника, обыгра­ла вратаря Райана и забила первый болгарский гол. — Заткните уши пальцами! — рявкнул мистер Уизли, когда вейлы вновь затанцевали, отмечая такую радость. Гарри еще вдобавок закрыл глаза — он хотел сохра­нить ясное сознание для игры.  — Вот и правильно. Спустя несколько секунд он отважился взглянуть на поле — вейлы уже останови­лись и Болгария вновь владела квоффлом. — Димитров! Левски! Димитров! Иванова! Вот это да! — кричал Бэгмен. Сто тысяч волшебников и колдуний затаили дыхание, когда двое ловцов — Крам и Линч — спикировали прямо через кучу охотников на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолета без парашютов. Гарри следил за их полетом в омнинокль, пытаясь разглядеть, где же снитч... — Они разобьются! — ахнула Гермиона. — Что, Гермиона, — ехидно поинтересовался Фред, — уже тогда запала на Виктора? Гермиона вспыхнула, пробормотала что-то про «глупых мальчишках» и, не обращая внимания на встрепенувшегося Регулуса, холодно и с достоинством ответила: — Поразительно, как однобоко мыслят родственники! Я прямо-таки удивлена, что это не Рон снова выдал нечто подобное про «Викки», — она метнула уничтожающий взгляд на Рона, уши у которого покраснели, — а ты, Фред. — А это ты ещё не сказал про то, что её тянет на парней постарше, приблизительно в возрасте восемнадцати лет! — жизнерадостно заявил Джордж. — Ух ты, у нас почти есть шансы! — Какая ты популярная, Гермиона! Все с затаённым интересом наблюдали за разворачивающимися событиями. Регулус нахмурился, попеременно оглядывая близнецов Уизли, Рона, Драко и книгу, которую Джеймс выпустил из рук, только что упоминавшую Виктора Крама. — А ещё вы забываете, что именно я подожгла мантию профессора Снейпа, переправляла дракона, варила оборотное зелье, спасала сбежавшего преступника и вообще у меня преступные наклонности! — рявкнула Гермиона, тут же вскакивая, молниеносно выхватывая палочку. — Мисс Грейнджер, признание проблемы — это замечательно, но я бы хотел напомнить и о вашем благоразумии, — бархатным тоном вставил Северус. — Всё-таки присутствие двух учителей и более, чем дюжины, прочих свидетелей убийства плохо скажутся на вашей характеристике. Гермиона пропустила эти слова мимо ушей и с кровожадным воинственным кличем бросилась на близнецов. Ей повезло намного больше, чем Гарри и Рону, устроившим драку на первой книге: те успели пустить друг в друга всего по одному заклинанию, а когда Минерва, уже отчаявшись вместе с Лили, Римусом и Северусом, которого помочь вообще принудил весьма красноречивый взгляд МакГонагалл, просто разнять разбушевавшихся студентов (точнее, отцепить от близнецов мисс Грейнджер) стандартными способами, плюнула на всё, постаралась забыть, что это её лучшая ученица и внешне примерная студентка, и весьма больно выкрутила Гермионе ухо, близнецы Уизли представляли собой достаточно жалкое зрелище. Сплюнув кровь, Джордж вполне отчётливо выругался, но Минерва даже не обратила на это внимание. Фред, держась за бок, выдал: — Вот, что значит — ведьма! Гермиона отчаянно покраснела, едва слышно ойкнула и поморщилась: профессор МакГонагалл по-прежнему держала её за ухо. Да-а, ситуация: в почти шестнадцать лет стоять, как малолетний хулиган, со склонённой на бок головой и покрасневший ухом! — Профессор… — Никогда бы не подумала, мисс Грейнджер, что к вам я буду применять такие методы! — взбешённо процедила Минерва, не торопясь отпускать многострадальное ухо. — Профессор, я больше так не буду, — прошептала Гермиона, чувствуя, как с каждой секундой на неё всё больше накатывает стыд. И что на неё нашло? — Ещё бы вы попробовали провернуть что-то подобное ещё раз! — воскликнула Минерва. — Садитесь, я придумаю для вас наказание. А вы, Уизли, — она перевела взгляд на сразу же подтянувшихся близнецов, — думайте, прежде чем что-либо говорить. Снейп явно наслаждался зрелищем, некоторые (например, Римус) явно не знали куда деть взгляд, чувствуя стыд, как будто это их сейчас тягали за ухо, а вот Сириус подбадривающе подмигнул Гермионе, которая поменялась с Джинни местами, чтобы та оказалась её единственной соседкой, и теперь прикрывала своё раскрасневшееся ухо. Никто не решился комментировать, но Кот, уставившись на виновницу происшествия, покачал головой и о чём-то крепко задумался. Она оказалась почти права — в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слыш­ным по всему стадиону. С ирландских трибун раздался чудовищный стон. — Вот дурачок! — покачал головой мистер Уизли. — Это же был обманный ход Крама! — Тайм-аут! — объявил Бэгмен. — Подождем, пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча! — С ним все будет в порядке, он только слегка заце­пил землю! — Чарли успокаивал Джинни, которая испу­ганно высунулась за барьер ложи. — Чего Крам, собствен­но, и добивался... Гарри поспешно нажал кнопки «повтора» и «синхрон­ного комментария» на омнинокле и припал к окулярам. Крам и Линч уже замедленно вновь пикировали на поле. Поверх изображения вспыхнул комментарий: «Финт Вронского — опасное отвлечение ловца». Перед ним было лицо Крама, искаженное от напряжения, когда он точно в нужный миг вышел из падения, в то время как Линч врезался в покрытие. Гарри понял — Крам вовсе и не гнался за снитчем, он просто хотел заставить Линча последовать за собой.  — Собственно, Гарри, ты ведь тоже это проворачивал! — восторженно заметил Джеймс. — Причём совсем неосознанно, — улыбнулся Сириус. Гарри в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так летал — можно было подумать, что Краму со­всем и не нужна метла. В воздухе он двигался с такой лег­костью, будто не нуждался ни в какой поддержке и ниче­го не весил. Гарри перевел омнинокль в стандартный ре­жим и направил его на Крама. Тот кружил высоко над Линчем, которого приводили в чувство медики со склян­ками зелий. Гарри сфокусировал картинку на лице Кра­ма — его темные глаза быстро обегали землю внизу, в ста футах под ним. Пока Линч приходил в себя, Крам, пользу­ясь случаем, без помех отыскивал снитч. — Сомнительная тактика, — буркнул Рон. — Поймать, пока Линча не привели в порядок, он всё равно бы не имел права, а так снитч сто раз может появиться и улететь. Наконец Линч поднялся на ноги, к буйной радости бур­лящих зеленым трибун, уселся на свою «Молнию» и ото­рвался от земли. Его воскрешение, похоже, вселило в ир­ландцев второе дыхание. Как только Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства. Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперед еще на десять голов — те­перь они вели со счетом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной. Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым шестам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Все произошло настолько быстро, что Гарри не успел ничего уловить, но дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий, пронзительный свисток Мустафы возвестили о наруше­нии правил. — Так что там было? — уточнил Регулус. Присутствовавшие на матче синхронно пожали плечами. — Мустафа разбирается с болгарским вратарем отно­сительно нанесения удара — запрещенный толчок лок­тем! — сообщил Бэгмен распаленным зрителям.  — А-а-а, вот что. Ну, ничего особенного. — Так... Да, Ирландия пробьет пенальти! Лепреконы, в злости поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно ата­кована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА-ХА-ХА». На другой стороне поля прелестницы вей­лы разом вскочили на ноги, яростно распушили воло­сы и вновь с жаром заплясали. Все Уизли и Гарри, как один, заткнули уши пальца­ми, но Гермиона, которую все это не задевало, вскоре подергала Гарри за руку. Он повернулся к ней, и она не­терпеливо вытащила его пальцы из ушей, покатываясь со смеху: — Посмотри на судью! — Только не говорите, что судья поддался их чарам! — неверяще воскликнула Лили. — Чем он, собственно, хуже других? — глубокомысленно заметил Римус. Гарри посмотрел вниз, на поле. Хасан Мустафа при­землился прямо перед танцующими вейлами и вытворял действительно что-то очень странное — картинно на­прягал мышцы и залихватски подкручивал усы. Раздался взрыв хохота. — Так, это уже чересчур! — заявил Бэгмен, хотя в его голосе звучало изрядное веселье. — Кто-нибудь, тряхни­те судью! Врач-волшебник, заткнув пальцами уши, стремглав промчался через поле и с силой пнул Мустафу в голень. Судья как будто пришел в себя — в омнинокль Гарри видел, что он выглядит до крайней степени смущен­ным и что-то кричит девушкам, которые прервали та­нец и всем своим видом выражали негодование. — Если я не слишком ошибаюсь, Мустафа пытается удалить с поля талисманы болгарской команды! — ком­ментировал Бэгмен.  — Серьёзный удар, — покачал головой Регулус. — В том числе, и в дипломатическом плане. — Такого мы еще не видели... Ох, это может принять плохой оборот... И верно, болгарские загонщики, Волков и Волчанов, приземлившись по обе стороны от Мустафы, затеяли с ним ожесточенный спор, указывая на лепреконов, кото­рые теперь радостно сгруппировались в слова «ХИ-ХИ-ХИ». Болгарские аргументы, однако, не произвели впе­чатления на Мустафу — он тыкал пальцем в небо, явно приказывая им вновь подняться в воздух, и, когда они от­казались, дал две короткие трели из своего свистка. — Ирландия пробивает уже два пенальти! — гаркнул Бэгмен, и болгарские трибуны отчаянно взвыли.— А Вол­кову и Волчанову лучше бы вернуться к своим метлам... Да... они улетают... а Трой берет квоффл... Теперь уровень жестокости в матче перешагнул все пределы. Загонщики обеих команд действовали без вся­кой жалости — Волков и Волчанов особенно усердство­вали, неистово молотя битами и не разбирая, бладжер или человек попался им под удар. Димитров налетел пря­мо на Моран, которая владела квоффлом, и едва не сбил ее с метлы. — Ах, как похоже на матчи Гриффиндора и Слизерина! — ехидно вставила Тонкс. — Особенно на финальный в третьей книге, — согласился Перси. — Нарушение! — разом взревели ирландские болель­щики, поднявшись единой зеленой волной. — Нарушение правил, — эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. — Димитров толкает Мо­ран — умышленный толчок с налета, — сейчас должно быть еще одно пенальти... Да, звучит свисток! Лепреконы опять взвились в небо и на сей раз изоб­разили гигантскую руку, делавшую очень неприличный жест в направлении вейл.  — А они не такие лопухи, как я думал! — приподнял брови Джеймс. Но те уже окончательно вышли из себя. Они бросились через поле и принялись швырять в лепреконов горстями что-то огненное. Глядя в омни­нокль, Гарри отметил, что теперь-то вейлы отнюдь не ка­зались потусторонне-прекрасными, напротив, их лица вытянулись в остроклювые, злобные птичьи головы, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья. — Кажется, матч по квиддичу плавно перетекает в войну талисманов! — жизнерадостно заметил Йос и присвистнул. — Вот поэтому, мальчики, — закричал мистер Уизли, перекрывая рев толпы внизу, — никогда не гонитесь за одной лишь внешностью! — Ох уж эти уроки от отца! — прослезился Джордж. Их с Фредом немножко привели в порядок Лили и профессор МакГонагалл после взбучки, устроенной Гермионой, и они были готовы снова отпускать шутки и прибаутки. Волшебники Министерства высыпали на арену, что­бы разнять сцепившихся вейл и лепреконов, но куда там! Впрочем, сражение на поле было сущим пустяком по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Подняв голо­ву и приникнув к омниноклю, Гарри увидел, как квоффл пулей перелетает из рук в руки. — Левски... Димитров... Моран... Трой... Маллет... Ива­нова... снова Моран... Моран... Моран... МОРАН ЗАБИВА­ЕТ ГОЛ! Однако ликующие возгласы ирландских болельщи­ков были едва слышны за воплями вейл, которых теперь бомбили из своих волшебных палочек сотрудники Ми­нистерства,  — Чего?! — вытаращился Регулус. — Просто оглушающие, братик, — снисходительно сказала Нарцисса. и криками разъяренных болгар. Игра немед­ленно продолжилась — квоффлом завладел Левски, за ним — Димитров. Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим, как из пушки, броском направил его прямо в Крама — тот не успел во­время нагнуться и получил удар в лицо. Весь стадион протяжно охнул. По-видимому, у Крама был сломан нос, он был весь в крови, но Хасан Мустафа не давал свистка. Ему было не до того, и Гарри его не ви­нил — какая-то вейла метнула в него пригоршню огня и подожгла судейскую метлу. — Нет, не матч, а какой-то беспредел! — покачала головой Лили. — И я всё пропустил! — возмущённо воскликнул Джеймс. Гарри разволновался. Никто не обращал внимания на то, что Крам травмирован. Пусть даже он и болел за Ир­ландию, все равно Крам был самым потрясающим игро­ком на поле. Рона явно обуревали те же чувства: — Тайм-аут! Эй, там, он не может играть в таком со­стоянии, посмотрите на него... — Гарри поймал снитч со сломанной рукой, с чего это Крам не может тогда со своим носом? — фыркнул Джинни. — Взгляни на Линча! — закричал Гарри.  Ирландский ловец внезапно перешел в пике, и Гарри был совершенно уверен, что это не финт Вронского; на этот раз все было по-настоящему... — Он увидел снитч! Он видит его! Следи за ним! Не менее половины зрителей сообразили, что про­исходит; ирландские болельщики встали зеленой стеной, подбадривая своего ловца, но Крам уже завис у него на хвосте. Как он разбирал, куда лететь, Гарри не представ­лял, мельчайшие капли крови шлейфом отмечали в воз­духе его след, он поравнялся с Линчем, и вот уже оба вновь несутся к земле. — Они разобьются! — взвизгнула Гермиона. — Нет! — прокричал Рон. — Линч может! — воскликнул Гарри. — Линч вообще достаточно посредственный ловец, — поморщилась Тонкс. — Не понимаю, за что его держат. Он был прав: во второй раз Линч грохнулся о зем­лю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбу­шевавшихся вейл. — Снитч, где снитч? — на всю ложу заорал Чарли. — Он поймал его! Крам его поймал! Все кончено! — воскликнул Гарри. Крам, в красной, пропитанной кровью мантии, нето­ропливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото. — Да он вообще крут! — Джеймс воздел кулак к потолку. — Очень хочу посмотреть на его игру вживую. На табло зажегся счет: БОЛГАРИЯ - СТО ШЕСТЬДЕ­СЯТ, ИРЛАНДИЯ - СТО СЕМЬДЕСЯТ. До зрителей не сра­зу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, буд­то неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился все гром­че, громче и взорвался громовым воплем ликования. — ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! — надрывался Бэгмен, ко­торый, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожи­данным окончанием матча. — КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожи­дать! — Мы! — закричали близнецы. — Ни фига себе, как вам повезло, — захлопала Тонкс. — А, — Фред немного поник, — не очень. — На кой ему понадобилось ловить снитч? — кричал Рон, прыгая и хлопая в ладоши над головой. — Остано­вить матч, когда ирландцы были на сто шестьдесят оч­ков впереди, вот болван! — Он знал, что им никогда не догнать Ирландию, — ответил Гарри сквозь шум, тоже аплодируя изо всех сил. — Ирландские охотники слишком хороши... он хотел за­кончить матч на своих условиях, вот и все... — И показать, что он хороший игрок, чтобы его хотели видеть в разных командах, — кивнул Римус. — Он очень мужественно себя вел, верно? — сказала Гермиона, склоняясь через барьер, чтобы лучше видеть, как садится Крам. Целая толпа врачей пробивалась к нему через свалку дерущихся вейл и лепреконов. — У него ужасный вид... Близнецам явно хотелось что-то сказать, но они благоразумно сдержались, хотя Гермиона на них старалась и не смотреть. Она по-прежнему закрывала ухо и держалась в тени, немного позади Джинни. Гарри снова приставил омнинокль к глазам. Было очень трудно рассмотреть, что происходит внизу, по­скольку над всем полем в безумной радости носились лепреконы, но ему удалось различить Крама, окружен­ного медиками. Он выглядел еще более хмурым, чем ког­да-либо, и неохотно позволял врачам заняться собой. Вся команда собралась тут же явно в подавленном настрое­нии, они невесело пожимали друг другу руки. А непода­леку ирландские игроки плясали от радости, осыпаемые золотом слетевшихся к ним бородатых талисманов; по всему стадиону развевались флаги, отовсюду гремел ир­ландский гимн. Вейлы опять вернулись к своему прежне­му очаровательному облику, но вид у них был удручен­ный и печальный. — Что ж, они храбро сражались, — послышался мрач­ный голос позади Гарри.  Он оглянулся — это был болгар­ский министр магии. — Он говорит по-английски? — расхохотался Регулус. — Да, это великолепное издевательство над этим индюком Фаджем! — Вы говорите по-английски! — возмущенно вос­кликнул Фадж. — И вы весь день смотрели, как я объяс­няюсь жестами! — Ну, это было очень забавно, — пожал плечами бол­гарин. — Лучший! — Ирландская сборная выполняет круг почета в со­провождении своих талисманов, а Кубок мира по квид­дичу вносят в верхнюю ложу! — объявил Бэгмен. В глаза Гарри ударил слепящий магический свет, за­ливший ложу так, чтобы со всех трибун было видно, что происходит внутри. Прищурившись, он увидел двух взмокших волшебников — они внесли увесистую золо­тую чашу, которую и передали Корнелиусу Фаджу, все еще рассерженному из-за того, что весь день понапрасну рас­трачивал свои способности на язык жестов. — Пусть уж лучше так, чем то, чем он сейчас занимается, — мрачно пробормотал Гарри. — Давайте громко поаплодируем доблестным проиг­равшим — Болгарии! — громогласно предложил Бэгмен. И вот в верхнюю ложу по лестнице поднялись семе­ро потерпевших поражение болгарских игроков. На три­бунах прокатилась волна благодарных рукоплесканий; Гарри видел блеск и мерцание тысяч и тысяч объективов омниноклей, направленных на спортсменов. Болгары один за другим проходили между рядами кресел, Бэгмен называл имя каждого, и сначала им пожимал руку их ми­нистр, а затем — Фадж. Крам, шедший последним, выгля­дел очень неважно: вокруг глаз залегли черные тени, на лице запеклась кровь; он все еще сжимал снитч. Гарри об­ратил внимание, что на земле он чувствует себя гораздо неуверенней.  — Это свойственно повёрнутым на квиддиче игрокам, — пожал плечами Драко. — Хотя, конечно, Крам к тому же просто так сложен. У Крама было плоскостопие, и он заметно сутулился. Но стоило прозвучать его имени, как весь ста­дион разразился громоподобным, разрывающим уши ревом. Потом появилась ирландская команда. Эйдана Лин­ча вели под руки Моран и Конолли; второе падение явно не прошло для него бесследно, парень основательно око­сел,  Сириус хмыкнул. но все равно улыбался от счастья,  — Видать, хорошо его приложили, — захихикал Йос. когда Трой и Куигли высоко подняли Кубок, а трибуны под ними бушева­ли от восторга. У Гарри от хлопанья онемели руки. И на­конец, когда ирландская сборная покинула ложу, чтобы сделать еще один круг почета на своих метлах (Эйдан Линч сидел позади Конолли, крепко обхватив его за та­лию и по-прежнему ошалело улыбаясь),  — Очень хорошо приложили, — весело согласилась Тонкс. Бэгмен напра­вил волшебную палочку на собственное горло и произ­нес: — Квиетус! Они будут обсуждать это годами, — про­хрипел он. — Вот уж действительно неожиданный пово­рот... Жаль, что так быстро закончилось... Ах да... я же вам должен... сколько там? Фред и Джордж перелезли через кресла и уже стояли перед Людо Бэгменом с радостными улыбками и протя­нутыми руками. Близнецы помрачнели ещё больше.