Малинов

Болтун красноречивый, Повеса дорогой! Давыдов.

Скажите, добрый мой читатель, Вы не в обиде на меня, За то, что скрою, как приятель Провёл в Малинове три дня? Писать об этом, право, скучно: Везде справлялся он докучно, Кто та Армида, и когда Бывает в домике одна, И как наведаться к ней можно. Он всех до смерти утомлял: Свои вопросы задавал Не исподволь, не осторожно. Признаться стоит, плоховат Из Сержа вышел дипломат. Кого-то, может быть, и где-то Страшит летящее ядро; Оно приятней для поэта, Чем своевольное перо. Моё воспеть сегодня хочет Ланиты, перси, тёмны очи. Да будет так: начну рассказ О той, кого избрал Ловлас. «Mademoiselle звалась Эльвиной», — Сказать я рад, да не могу, Ведь против правды не иду. Её крестили Акулиной: Родитель девы Парамон Романных не любил имён. Конечно, имя не преграда К соединению сердец: Беседа — лучшая отрада, И можно с девой под венец, Когда она с образованьем. К несчастью, милое создание Не танцевало котильон, Звало похлёбкою бульон, Не ознакомившись с французским, Не назвало бы вас mon ange, Не знало Юлии д’Этанж, Зато могло читать по-русски. А почему? Её отец Был третьей гильдии купец. Пора, друзья мои, приняться За описанье красоты. Бледней Акулина румянца Авроры нежные персты, Зимою снег темнее кожи Девицы милой да пригожей, И ночью небосвод светлей Чем чернота её очей. Есть список у неё предлинный Природы-матери наград: Тончайший стан, нежнейший взгляд… Я буду краток: Акулина Достойна всяческих похвал; На этом кончен мадригал. Семья держала стол для бедных, Не для того, чтобы была Средь мира суетного тлена У сирых чуточка добра, А потому, что с каждой плошки Имела прибыли немножко. Предположу: мудрец Жан-Жак Вполне мог высказаться так: «Не одобряю я всё это! Нельзя жалеть нам ничего». Но нам нет дела до него. Другое важно для сюжета: Серж к ним примчался на обед. Для трапезы? Конечно, нет! Щи, кашу и краюшку хлеба Отведал повести герой. Как низко пал питомец Феба, Живописуя пир горой, Где трюфлей нет, нет ананаса, Где вместо вин — бутылка кваса, Где не зальёте жир котлет Лишь оттого, что их здесь нет. Из-за стола Серж встал не весел: Невкусным он нашёл обед И в довершение всех бед За скромной трапезой не встретил Той, что сюда его манит И тянет, будто бы магнит. От эдаких препон ужасных Серж не на шутку приуныл. Потрачен вечер был напрасно, Почти исчез любовный пыл — Пришло ему на смену горе. Но чу! Услышал в коридоре Серж поступь лёгкую шагов… Слова моих бессвязных строф Едва ли передать сумеют, Как сердце радостно в груди, Как колокол большой, гудит, Как замирает и как млеет. Да это, может, ни к чему: Здесь было ль сердце — не пойму. Серж встал пред нею на колени. Едва понятные слова Слетели с губ его моленьем: «Давно кружится голова При всякой полной вами мысли… Дамокловым мечом нависли Над мною силы ваших чар, От них меня бросает в жар! Я верный ваш слуга навеки!» Что ж Акулина? Холодна, Как лёд зимой, ему она Сказала, смеживая веки: «Ведь это, право, всё одно: Нам вместе быть не суждено!»