Басурманин

Стояла середина весны. Как раз та пора, когда уже снег сошел, все в округе зазеленело, но солнце еще не набрало своей силы. Ночи по-прежнему были холодные, а вот дни уже стояли жаркие и душные. В один, почти по-летнему знойный день, княжич Всеволод сидел в своей светлице и старательно изучал свитки, принесенные посольским дьяком для обучения. Его батюшка, князь Андрей Черниговский, еще с вечера уехал за мировым соглашением по соседским удельным княжествам, прихватив с собой для охраны половину войска Черниговского. В это смутное время, когда набеги то половцев, то татар, то прочих басурманских племен участились, необходимо было наладить сторожевую службу на границах княжеств. Соглашение уже было составлено, и князь Андрей отправился в Ярославль на совет. - Федька, распахни оконце-то. Жарко, – не отрывая глаз от пергамента, произнес княжич. - Не извольте беспокоиться, Ваша княжеская милость. Будет сделано, – протараторил дьяк и распахнул пару маленьких витражей - окошек. В светлицу тут же влетел ветерок. И хотя он был не такой уж и прохладный, как хотелось бы, но все же, какое никакое, а движение воздуха появилось. Дьяк Федор относился к юному княжичу как к своему собственному сыну. Взрастив его с пеленок, он души не чаял в мальце. То по-отечески учил его жизни, журил за проказы, то вспоминал, что перед ним княжеский отпрыск. - Ты, княжич, не сидел бы сиднем над учением, пошел бы косточки поразмял. Что батюшка князь велел, когда уезжал? Чтоб про дело ратное Ваша княжеская милость не забывала, чтобы на воздухе почаще появлялась. Знает он про это увлечение книжное. Есть хоть один свиток, или книга какая, которую еще не читывал – то? Вон, за зиму-то как побледнел… Э-эх… Солнышку надо кланяться, траве зеленой. Ступай-ка ты, княжич, во двор, на свет божий, под лучи благодатные. А как согреешься, так попроси Ивана, чтоб с тобой на мечах поупражнялся. Булаву, поди, только в руках держал? Мастерство воинское еще не осваивал? Да и верхом давненько не выезжали. Иди, княжич, иди… А то батюшка воротится, достанется нам с тобой на орехи. Просидев еще какое-то время над свитком, отложив в сторону перо и закрыв чернильницу, Влад встал и потянулся. - А и то верно говоришь, Федор. Пойду-ка я, и правда, на двор. И, прихватив подмышку кафтан, как был в светличной рубахе, побежал на улицу. *** Большие костры, ароматное мясо на вертелах, дымящиеся котлы, пасущиеся в степи на первой зелени кони, легкие повозки, груженые разным скрабом и награбленным добром, расставленные по кругу шатры… Басурманское войско остановилось на ночлег. Под большим одиноким деревом, хохоча, стояли татары, время от времени вскидывая лук. Стрелы, одна за одной, вонзались в землю рядом с маленькой девочкой лет восьми, скрученной веревками по рукам и ногам, затравленно и обреченно взирающей через заплаканные глаза на все происходящее. Она уже даже не вздрагивала, когда очередное смертоносное жало вонзалось рядом с ее ногой или головой. Казалось, ребенку уже было все равно – жить или умереть. В нескольких метрах от нее, рядом с развлекающимися лучниками, на походном троне восседал молодой, горячий и скорый на руку татарский хан Диамир. Перед ним на коленях стоял толстый русич купеческого вида и жалобно скулил. - Не убивай, прошу. Я службу тебе сослужить могу. Я… Я любое желание выполню. Исполню все, что не пожелаешь! – в страхе, заискивающе тараторил он, то и дело оглядываясь на девочку, лежащую под деревом. - Что не пожелаю, говоришь? Хм… Я подумаю о твоих словах, – прошипел хан.- Свяжите его и привяжите к арбе, чтобы не убежал. Я с ним завтра продолжу. А девчонку отдайте Маре. Пусть накормит. Может и правда еще пригодится. Сильный порыв ветра поднял клубы пыли вверх, и хан решил поскорее укрыться от бури. Зайдя в шатер, Диамир тяжело опустился на ковер. Богатое убранство ханского походного дома не радовало его взор. Насадив мясо на нож и жадно откусив большой кусок, Диамир раскинулся на подушках. Хорошо сложенный, молодой человек, со смуглым лицом и точеными скулами, он казался собственной тенью. Этот поход был гораздо тяжелее предыдущего. Дани собрали немного. Неурожайный год сделал крестьян менее сговорчивыми. Даже перебив несколько десятков неверных, он так и не решил проблему сбора податей. И вот когда хан совсем уж было собирался отчаяться и, спалив все на своем пути, повернуть назад, ему был сниспослан этот русич. Уж он, Диамир, сумеет извлечь из этого выгоду. Отдав последние распоряжения главному стражнику, Диамир начал проваливаться в беспокойный сон. Если он прав, а прав он всегда, то скоро ему понадобятся и свежая голова, и сильные руки, и …. *** - Иван, Иван, я на булавах учиться хочу! – кричал Влад, вбегая в кузню, где помощник воеводы осматривал недавно выкованные мечи, клинки, проверял на прочность щиты и булавы. - Ох, какой прыткий, – улыбнулся Иван, заметив княжича. – Дай срок, разберусь здесь, да погоняю тебя. Еще пощады просить будешь. -Не буду, – твердо ответил юноша, с интересом разглядывая красивую витую рукоять еще неостывшего меча. – Не по чину мне. - Ух, ты каков, - усмехнулся старый воин, – не по чину… А помнишь, твоя княжеская милость, как ты на Буяне первый раз в поле выезжал? Тоже тогда хорохорился! И что? Скинул тебя Буян. Вовремя из-под копыт достать успели, – в глазах Ивана светились искорки смеха. - Я не виноват. Буян чего-то испугался. Вот и встал на дыбы, – княжич смущенно опустил голову. - Да… - закивал головой Иван, - но ты оказался не робкого десятку. Упал, а не плакал. Боялся, а на помощь не звал. Я тогда еще князю Андрею сказывал, что из тебя выйдет добрый наездник. Говоря это, помощник воеводы, а в отсутствии воеводы и князя - главный страж города, брал с настила один меч за другим. Вытягивал руку вперед, проверяя прямоту лезвия, рассекал им воздух, прислушиваясь к звуку. Стальные клинки не должны подвести своих хозяев в случае набега. Посмотрев весь ратный арсенал, старательно сработанный за последние дни мастерами, Иван вышел из кузницы. Потянулся. - Эх, хорошо-то как!!! – но в то же время как-то напряглись его черты лица, и уже иным голосом, тревожным, он сказал, – И тихо. Уж очень тихо последние дни. Быть беде. - Да ладно тебе, Иван, чего напрасно наговариваешь? Просто ветер стих, солнце к закату пошло. Вот и тихо, – озираясь по сторонам, с грустью в голосе произнес Влад. - И опять я на булаве не обучен. Старый вояка потрепал княжича по голове. - Не грусти, твоя княжеская милость. Даст Бог, завтра с утра возьмем лошадей, десятка два всадников, да булавы крепкие, и поедем в поле. Поразомнемся, покажем удаль молодецкую. - И то дело, – обрадовался парень и побежал к терему, где его уже поджидал дьяк Федор. *** - Вставай! – купец проснулся от того, что кто-то пинал его ноги. – Хан зовет. Купцу не стали развязывать связанные конским узлом ноги, лишь отвязали руки от колеса арбы. С трудом поднявшись с сырой земли, купец заохал и запричитал. Но жесткий удар в спину быстро его образумил. Светало. Костры погасли. И, похоже, все уже давно были на ногах. Почти всё, что купец видел вчера из временных построек, было собрано и уложено на повозки. Хан сидел у своего шатра, но при появлении купца встал и даже распахнул перед ним ковер, служивший дверью в шатер. Зайдя вовнутрь, русич не увидел ничего, чтобы выдавало в здешнем обитателе человека знатного происхождения. Ковры и подушки были собраны, кувшины, светильники и прочая утварь упакованы. - Не приглашаю тебя сесть, - разглядывая своего пленника, медленно произнес Диамир. – Как видишь, мы собираемся в путь. Ты мне не нужен. Все, что у тебя было, все твои деньги и весь твой товар, теперь принадлежит мне. Даже твоя дочь. Ее и твоих слуг, которым я даровал жизнь, я продам на невольничьем рынке. За них мне дорого заплатят… Особенно за девчонку. Купец от таких слов повалился на колени и начал причитать, но хан его перебил. - У тебя есть два пути. Сдохнуть, как собака, здесь, посреди поля, или служить мне. И тогда, быть может, я передумаю продавать ее. А может даже когда-нибудь и отпущу вас. Обрадовавшись такой зыбкой, но все же надежде, купец схватил руку хана и начал ее целовать. Но Диамир вырвал свою кисть из толстых пальцев купца и произнес. - Я так понимаю, ты решил не отказываться от своих слов? Значит, поживешь еще. Пока. Купец опять было начал кланяться хану в ноги и благодарить, но тут же получил ханским сапогом в бок и свалился на прошлогоднюю траву, примятую лежавшим недавно ковром.. Хан присел рядом. - Для начала, расскажи-ка мне, что здесь в округе за обитатели? Кто здесь правит? *** - Попридержи своего скакуна, княжич. Экий ты, скорый. Батюшка-князь не велел без дружины выезжать. Не спокойно вокруг. Иван схватил коня за узду. Тот, взбрыкнув немного, успокоился. Дружинники седлали коней. - Ну, скоро уже? – нетерпеливый возглас Влада потонул в смехе воинов. - Выезжаем, княжич! – скомандовал Иван, и небольшой конный отряд выехал через главные городские ворота на мост через ров. - Хей-хей… - Влад, взмахнув хлыстом, помчался ураганом к холмам. - Вот же, сорви голова, - выругался помощник воеводы. – Вернется князь, все ему расскажу. Пусть остепенит паренька. Пришпорив коней, дружинники пустились вдогонку за сыном правителя. Ветер теребил русые волосы на непокрытой шапкой голове княжича. Влад то и дело бил коня по бокам. Ему нравился лихой бег его любимого питомца. Нравилась безудержная скачка. Один холм. Второй. Овраг. Перелесок. Пригорок. Луг. «Вон на том холму они меня догонят», - думал Влад, - «дальше мне еще ни разу не удавалось от них ускакать». Пустив коня в галоп, княжич во весь опор понесся к заветному холму. Обычно его перехватывали уже у подножья. Но в этот раз воины явно запаздывали. Конь лихо взлетел на вершину и, чуть – было, морда к морде, не столкнулся с конем Ивана. - Я буду вынужден жаловаться князю на столь дерзкое поведение, княжич, – голос военачальника был суров. - Иван, ну прости. Ты же знаешь, как я люблю скакать галопом. Ну, пожалуйста. Не надо жаловаться батюшке. Обещаю, что до его возвращения я буду кроток. Синие, как озера, глаза княжича, казалось, заглядывали в самую душу воина. Всем известно было, что сын князя честен, прилежен в учении и охоч до разных ремесел. Все знали, что он редко просит милости для себя, но часто заступается за воинов, конюших и даже крепостных. - Смотри, ты слово дал, – коротко сказал Иван и отвернулся, чтобы Влад не заподозрил потепление в душе старого дружинника. – Возвращаемся… И вся кавалькада пустила коней в обратный путь. За нравоучительным разговором никто и не заметил, что из-за третьего к востоку, самого высокого в округе, холма, с которого даже город виден, тонкими столбами подымался сизый дым. *** - Завтра с утра в город пойдешь, – хан расхаживал по шатру взад и вперед, а у входа на коленях стоял купец и теребил в руках шапку. - Посчитаешь сколько воинов в городе. Сколько ворот. Кто их охраняет. Сколько всадников и где стоят, – задумчивый взгляд Диамира никак не вязался с его грозным видом. - Чернигов город маленький. Там чужака сразу заприметят, – жалобно мямлил купец. - Верно говоришь. Поэтому ты возьмешь завтра немного своего товара в мешок. Продашь его в лавку по сходной цене… - А как же моя дочь? – голос купца дрожал, как и он сам. Ему не хотелось оставлять девочку в стане врага, он боялся, что больше ее не увидит. - Она останется со мной. Без моего слова ее и пальцем никто не тронет. Но помни! Если к закату не вернешься – она умрет страшной смертью. Купец заплакал, но перечить не решился. На заре, поцеловав спящую девочку в лоб, купец отправился в Чернигов. Все время пути он ощущал на себе ледяной взгляд хана. Несколько раз оборачивался, пока еще виден был холм, за которым стоял стан басурмана, где в неведении, быть может, еще спала его дочь. Но на холме никого не было. А и невдомек было купцу, что несколько лазутчиков по лугам и перелескам сопровождают его. И лишь когда он подошел к крайнему дому деревушки, что возле стен городских примостилась, провожатые притаились в лесочке – ждать. *** - Ну, княжич, ты как всегда скор, – смеялся Иван, взбираясь на коня. – Не успел конюх оседлать Буяна, как ты уже в седле. Утро выдалось на редкость солнечным и безветренным. - А чего медлить-то? Поехали уже, – конь под Владом перебирал ногами и выказывал такое же нетерпение, как и его наездник. Солнце, уже вставшее из-за горизонта и озарявшее окрестности своими яркими лучами, начало припекать. Со стороны казалось, что воины собрались на север. Плотные рубахи, кафтаны, поверх которых были надеты тяжелые кольчуги, накидки и шлемы на головах. Но, привычные ко всему дружинники, легко взбирались на коней, перекидывая через колени свои мечи и цепляя к седлам щиты и булавы. В сопровождении Ивана и еще десятка всадников, будущий правитель выехал за крепостную стену города. Крестьяне, спозаранку возившиеся на полях и огородах, кланялись княжескому поезду. Но взор Влада был прикован к перелеску возле реки и обширной поляне около него. Это было любимое место для учебных боев. И от городища недалеко, и вроде как на воле. Соскочив с коня, княжич выхватил из ножен свой меч и, прикрываясь щитом, пошел на Ивана. - Защищайся, басурман! – кричал он. Воины дружно рассмеялись, а Иван одним ударом булавы выбил из рук юноши щит. - В ратном деле, княжич, – смех прекратился. Голос Ивана был строг и серьезен, – мало умения размахивать мечем. Надо еще и головой думать. А то, не ровен час, без нее остаться можно. Иван нервно огляделся по сторонам. Тишина смущала и настораживала. Из тяжких раздумий его вывел голос юнца. - Я понял. Буду стараться не расстаться с головой,– сказал Влад и опустил меч. Учебные бои быстро закончились. Поупражнявшись с мечем и начав осваивать булаву, получив две похвалы от учителя ратных дел, княжич был собой доволен. Возвращаясь в город, Иван все оглядывался по сторонам. От взора княжича не скрылось то, что и воины были как-то напряжены. Окинув окрестности своим юным взглядом, Влад ничего подозрительного не заметил. Да и просто необычного ничего не было. Разве что путник, каких много захаживало, в пропыленном плаще и с мешком за плечами прошел вслед за всадниками в город. Приличная одежда под дорожным плащом стала пропуском за крепостную стену. И путник растворился в торговых рядах базарной площади. *** - Значит, говоришь, воинов в городе не больше сотни наберется? – хан Диамир восседал на своем походном троне, а у его ног примостился купец, вернувшийся, как и велено было, до заката. - Да, повелитель. Именно так, – его руки, теребя шапку, дрожали. Он хотел было что-то спросить у хана, но язык как – будто свинцом налился. - Ладно, ступай, навести дочку, – голос Диамира показался купцу каким-то очень мягким и приветливым. - Мне подумать надо. Купец вышел из шатра и чуть ли не бегом побежал к маленькому шалашу, стоящему возле оружейного шатра. Когда как в шатер хана все шли и шли татары. *** - Иван, - Влад прибежал на кузню, едва только рассвело. - Мы сегодня поедем к перелеску? – в голосе чувствовалось нетерпение и решимость. - Вот Федор-то обрадуется, что ты ради ратного дела свитки забросил, - с укоризной покачал головой Иван. - А вот и нет. Федор рад будет, что я в светлице не сижу, а на солнце и воздухе в делах военных уму разуму набираюсь, – опять эти глаза-озера. «Вот же соблазнитель девок подрастает!» - подумал Иван и крикнул кому-то вглубь кузни: - Гришка, возьми два десятка дружинников и поупражняйтесь в бою на перелеске у речки, что князь для потех княжичу отвел, – тревога, не исчезающая из голоса старого дружинника, насторожила Влада, но сил отказаться от затеи он уже найти не мог. Через час маленький отряд всадников уже был у перелеска. - Сперва на мечах, – повелевающим голосом скомандовал княжич, и Григорий, молодой, но уже не раз участвовавший в сражениях дружинник, вытащив из ножен свой меч, улыбаясь, поманил княжича на себя. Две свечи сгорели бы, пока бились ученик и его учитель. И еще не одна сгорела, если бы один из воинов не заметил одинокого всадника. - Это что за гости к нам? – Григорий весь напрягся как струна. Ему почему-то показалось, что за ними наблюдают. - По виду купец, – отозвался один из всадников. - Почему же он тогда без охраны? И где его товар? – поинтересовался Влад. - Выясним, – выкрикнул один из воинов и в сопровождении еще двоих отправился на встречу к путнику. *** - Вот так и случилось, что я потерял своих людей. Ненадежная охрана оказалась, – рассказывал купец, сидя у костра. – Остановился на ночлег у деревушки. А утром на зорьке двинулся в путь. Когда проезжал холмы – померещилось мне. Ну, я и давай стегать коней. А они понеслись, да прямо на кустарник, да потом к воде. И угораздило же меня свалиться в реку, – сетовал купец. - Теперь вот был вынужден направиться за помощью. Повозка-то свалилась. А самому мне ее никак не вытянуть. Григорий хмыкал, воины сидели в раздумье, и лишь княжич с любопытством слушал рассказ купца. - Нижайше прошу Вашу княжескую милость разрешить вашим воинам помочь мне вытащить повозку из реки, – умолял купец. – Это все, что у меня осталось. На глазах уже немолодого торговца выступили слезы. - Это недалеко. Вон за тем лесочком. У поворота реки, – уговаривал он. - А я вашим жинкам за то платков нарядных, да тканей на сарафаны пожалую. В благодарность. - Ну, да ладно, - вымолвил, наконец, Григорий, – поможем. Обрадованный купец подскочил с земли, словно был еще юношей, что неприятно бросилось в глаза Владу. Словно он уже где-то видел эти нервные движения и эти бегающие глаза. Вот только где, он никак не мог вспомнить. Настороженность никак не хотела его покидать. Но, видя, что воины спокойно запрягают коней, решил, что ему просто показалось. Путь до лесочка, где, как говорил купец, в реку свалилась его телега, был короток. Редкие деревья перелеска кончились, и начался луг, который хорошо просматривался. Оглядевшись по сторонам и не заметив никакой опасности, княжич немного успокоился. За лугом начался кустарник с редкими деревьями. Послышался шум быстрой реки. И вскоре показалась груженая телега, наполовину свалившаяся в воду. У дерева была привязана вторая лошадь. - Эко тебя угораздило! – воскликнул Григорий, спрыгивая с коня. -Да, вот же. Никак самому не управиться – жаловался купец. Спешившись, воины и княжич подошли к телеге. Ухватившись за оглобли, подпруды и навесы, с трудом и в раскачку, все же вытянули телегу с товаром купеческим на берег. - Передохните малеха, - заботливо суетился купец, - а я пока пойду хворосту для костра принесу, обсохнуть надобно. И как-то быстро растворился в кустах. - Не нравится мне этот купец, – только и успел сказать княжич, как над его головой просвистела стрела и вонзилась прямо в грудь одному из воинов. - Засада! – закричал Григорий, и тут же был сражен другой стрелой. Дружинники в панике начали вскакивать, хвататься за мечи и луки, но ото всюду летели стрелы, унося с собой жизни верных княжеских воинов. Влад не успел оглянуться, как оказался в двойном кольце из трупов своих воинов и наступающих на него басурман. - Я вам живым не сдамся, – только и успел выкрикнуть он, как что-то очень тяжелое больно ударило его по голове, и в глазах потемнело, ноги стали тяжелыми, а тело мешком свалилось на землю.