Мой Учитель

Влад был в ярости. По правде говоря, он и сам уже не помнил, когда его так трясло от бешенства. А в последние два дня, казалось, он все время находился в этом состоянии. Сначала этот праздник… Этот чертов праздник, после которого рассудок окончательно решил уйти в бессрочный отпуск. Он искал Диму с самого его начала. Как только кто-то сказал, что он тоже где-то здесь и его видели. И Влад, вместо того, чтобы веселиться вместе со всеми, метался по залу, выглядывая светлую макушку. Но Димы не было. Просто не было. Ни среди учителей, стоящих возле стены, ни среди танцующих. Влад на всякий случай заглянул даже в туалет, но и там никого, кроме втихаря глушащих алкоголь одноклассников, не было. В конце концов, он решил, что его обманули или Дима уже давно ушел. Чувствуя, как разливается по телу разочарование, он уже собрался уходить, как вдруг взгляд притянуло большое темное пятно правильной формы на стене. Влад напряг память, она послушно выдала ответ, и губы сами собой раздвинулись в улыбке. Кажется, он пропустил еще одно местечко. Дима действительно был там. Он сидел на стуле, откинувшись на стену. Голова была запрокинута назад, глаза закрыты, на бледном лице лежала тень, а тусклый свет делал его таким… Запредельным. Нежным. Влад никогда еще не видел, не встречал таких. Он же парень. Разве могут парни быть… такими? Влад невольно улыбнулся. ЭТОТ мог. Он и был таким. Светлые мягкие волосы, падающая на щеки тень от ресниц заставляла думать о нежности кожи и о том, как приятно они, должно быть, будут щекотать губы, если поцеловать сейчас закрытые глаза. Вот тогда-то рассудок и оставил его. Все, что мог Влад делать дальше – это наблюдать словно со стороны за своими действиями. Реальность, которую он ощущал клочками, сводила с ума. Дима сводил его с ума. Своей близостью, ощущением тонкого, напряженного тела, яростно горящими глазами. А потом был этот долгий, жадный поцелуй и мягкие, нежные губы. Влад пил его, ласкал дыханием, даже не замечая, что тихо стонет от слишком ярких, сильных ощущений. А потом был еще один поцелуй. Уже другой. Сладкий, с легкой горчинкой. Такой, от которого кровь превращается в шампанское. Казалось, что еще чуть-чуть и… Все, этот мир может лететь к черту. Но Дима оторвался, вырвался. Вскинул взгляд, и Влада словно выкинули обнаженным на крещенский мороз. Потому что в глазах Димы мела метель, засыпая, пряча все эмоции. А потом Влад остался один. Растерянный, с отчаянно стучащим сердцем, дрожащими руками и губами, горящими после самых сладких в его жизни поцелуев. Ярость пришла не сразу. Сначала было отчаянное желание догнать, затем – понять. А потом… Он просто вспомнил. Вспомнил, от чего так заходилось сердце. Дима… отвечал, еле заметно, но отвечал. Влад не насиловал его рот, чтобы углубить поцелуй, не ломал сопротивление. Дима сам пустил его. Позволил. А потом окунул Влада в абсолютный холод. Словно… Словно посмеялся. Вот тогда-то и пришла злость. Влад метался по дому, раз за разом прокручивая в памяти вечер, распаляя себя все больше и радуясь где-то в глубине, что завтра в расписании нет литературы. Но когда пришло «завтра»… Он увидел их… Он просто проходил мимо, возвращаясь домой, и кинул случайный взгляд в витрину маленького кафе. И застыл на месте, глядя широко раскрытыми глазами на парочку, сидящую возле самого окна. Девушка с забранными в хвост волосами и… Дима. Мило, чуть застенчиво улыбающийся, смотрящий на девушку из-под челки. Пальцы то и дело заправляли постоянно выбивающуюся прядку за ухо. Девушка тихо млела, а Владу вдруг начало казаться, что кровь превратилась в кислоту. Внутри начало жечь, а еще почему-то сердце заскулило. Влад попытался заставить его заткнуться, и вдруг понял… Оно, его сердце, больше ему не принадлежит. У него теперь другой хозяин. Влад неверяще потер грудь, но ничего не изменилось – сердце по-прежнему тихо плакало и болело. Влад опустил взгляд, не в силах больше смотреть на сидящую парочку и медленно, обреченно побрел домой. Это… конец? Каким же наивным дурачком он был… И еще радовался тому, что не влюбился. Нет, конечно, не влюбился. Всего лишь лишился сердца. Незаметно и почти безболезненно. Вот только этот маленький трепещущий комочек никому не нужен. Но почему, почему?! Чем он хуже?! Хуже этой девчонки, которой Дима улыбается так, как никогда не улыбался ему? Ведь дело не в том, что он парень, вовсе не в этом. Просто… Просто… Но что «просто» Влад никак не мог понять. И злился, злился. На себя – за то, что позволил всему этому зайти так далеко. На Диму – за то, что завлек так далеко. На собственное сердце – за то, что не нашло никого другого, чтобы сдаться на его милость. Кого-нибудь, кто мог бы ответить взаимностью. И что делать ему теперь? Как идти в класс, зная, что ОН будет там? Чувствовать каждый его шаг, вслушиваться в голос и делать вид, что ему все равно. Или… не все равно? Он же отвечал, отвечал!! Черт! Влад уныло опустился на ступеньку крыльца. Желания идти домой не было: его там никто не ждет. Да и не ждал никогда. И мечтать об этом он давно перестал. И если бы не Дима… Он бы и не вспомнил об этой детской мечте. Сколько раз он задавал себе вопрос: почему, зачем иметь такую внешность, богатых родителей и все этому сопутствующее, если это… он готов отдать за возможность просто быть рядом с родным, любимым человеком. У него столько приятелей, знакомых, девушек, но… До сих пор сердце молчало. А сейчас оно так легко и просто отдалось в руки человека, который, который… Который что? Влад обнял ноги руками и уткнулся лицом в колени. Больно… Почему так больно? Одна мысль о том, что сейчас Дима с этой девчонкой… Рассказывает ей что-то, улыбается застенчиво, теребя прядку волос… Или целует ее, как Влад сам целовал его не так давно. Больно!! И непонятно… Если девушка, то… почему он отвечал?! И ведь Владу не показалось, он видел так ясно на дне Диминых глаз голод, жажду… Дима тоже хотел этого. Или… нет? Влад вскинул голову и рывком встал. Завтра… Завтра он заставит Диму ответить на простой вопрос. Завтра. На литературу Влад не пошел, чувствуя, что пока не готов встретиться в классе с Димой и провести рядом с ним целый урок. Сидя на подоконнике в туалете, он ждал звонка и нервно курил, плюнув на школьные правила и на то, что его могут поймать. Пусть выгоняют, он даже вздохнет с облегчением. Влад прислонился затылком к закрашенному краской стеклу, в который раз пытаясь составить хотя бы в уме предстоящий разговор. Что он скажет, что спросит? «Дмитрий Олегович, кто была та девушка в кафе?» Да, без сомнения, гениальный вопрос. Глупо, конечно, но Влад очень хотел знать ответ. Просто знакомая, девушка или случайная собеседница, присевшая за его столик? Столько вариантов и только один он готов принять относительно спокойно. - Что же ты делаешь со мной… - произнес Влад тихо, сам себе. – Лучше бы мне не знать тебя никогда… Точным броском он отправил окурок в унитаз и, косясь на часы, спрыгнул с подоконника. Звонок через пару минут, у Димы это последний урок, а значит, после поймать его будет практически невозможно. Не устраивать же ему допрос с пристрастием в учительской? Звонок прозвенел, когда Влад уже дошел до класса литературы. Он едва успел нырнуть в пожарную нишу, спрятаться в тень, чтобы выходящие одноклассники не увидели его и не задержали. Ну, блин, когда уже они все вывалятся оттуда?! Ну, наконец-то! Влад бесшумно вышел из тени и, переступив порог класса, закрыл за собой дверь. Щелкнул замком и стоящий у стола Дима резко обернулся. Волосы хлестнули по лицу. Он вскинул голову, глядя на Влада холодно и безразлично: - Вы что-то хотели, кроме того, чтобы получить отработку за пропущенный урок? Влад склонил голову набок, наблюдая за ним. Сейчас Дима вел себя по-другому. Словно… словно сами стены класса добавляли ему уверенности. Впрочем, может, так оно и есть. Интересно, а если он сейчас снова попытается обнять, что сделает Дима? - Я всего лишь хотел задать вопрос, - Влад шагнул к нему, и Дима ощутимо напрягся: - Вам что-то непонятно? Влад улыбнулся. Дима сам… Но нельзя давать ему время на раздумья. Да и себе тоже. Боже… Какой же он красивый сейчас… Отбрасывая все сомнения, ведомый огнем и воспоминаниями о прикосновении к этим губам, Влад рванулся вперед. Не ожидавший этого Дима снова попался в его руки, как в капкан, хотел было вырваться… - Не надо, не вырывайся… - почему-то тихо, почти умоляюще прошептал Влад. - Отпусти, - также тихо попросил Дима, замерев на месте. - Нет. Пока ты не ответишь мне, - почти не понимая, что делает, Влад костяшками пальцев невесомо провел по щеке Димы. Тот на долю секунды прикрыл глаза, наслаждаясь ласковым прикосновением, словно потерявшись в ощущениях. А потом распахнул глаза и отшатнулся, Влад еле успел удержать его. Поймал взгляд и… Глаза в глаза… Замерев на месте, они читали в сердцах друг друга. Влад знал, что видел в его зрачках Дима, а он сам… Он видел тоску, одиночество, надежду, которой хотелось, но было страшно поверить. Зеркальное отражение его собственной жизни. Попытки стать ближе, найти свою половину. Разбитое сердце, разрушенные мечты. Мягкость, нежность и стальной стержень, не дающий сломаться, согнуться. Влад захлебывался, тонул в укрытой снегом топи, чувствуя, как сгорает сердце. Как влюбленность превращается в настоящую, поглощающую без остатка любовь. Не в силах перенести это, Влад потянулся к Диме. Умоляя помочь, разделить его чувство. От соприкосновения губ вздрогнули оба. Дима вплел в волосы Влада пальцы, перебирая их, тот обнял его за талию, нежно прижимая к себе. Дима лишь позволял себя целовать, но Влад обмирал от удовольствия, а от сладких губ заходилось сердце. Лююююблю… Но сказка длилась недолго. Стоило Владу оторваться на секунду, чтобы глотнуть воздуха, как Дима дернулся назад, словно приходя в себя: - Отпусти! – от его почти отчаянного крика у Влада ослабели колени. Что… - Нет! Не уходи! – он лихорадочно осыпал поцелуями Димино лицо. - Ты же… Ты же тоже чувствуешь это! Дима обмяк и задрожал в его руках. - Чувствую… - выдох на грани слышимости. – Но это ничего не значит, ничего! Мы не можем. Прости… - Нет! – Влад встряхнул его, вынуждая заглянуть в свои глаза. – Почему?! - Потому что я учитель, а ты – мой ученик, - Дима смотрел прямо, и Влад с отчаянием видел, как пряча боль, любимые глаза затягивает льдом. – Я не могу. Нельзя. Уходи… Я прошу тебя… Уходи, не мучай меня. Пожалуйста… Влад отступил, опуская руки и не сводя глаз с бледного, красивого лица. - Прости… - тихий выдох Димы, и Влад, резко развернувшись, вылетел из класса. Дрожа и сжимая кулаки, он несся по коридору, не слыша криков за спиной. «Я не могу… Я учитель… Нельзя…» Влад тихо зарычал, ворвался в туалет, шуганув стайку малышни, и сунулся под кран с холодной водой. А потом обессилено сполз по стене прямо на грязный кафельный пол. «Я не могу… Учитель…» Влад глухо застонал и ударил кулаком по плитке с такой силой, что она раскололась. Сердце рвалось из груди, его почти сводило судорогой, а сознание лихорадочно пыталось найти выход. Учитель… Учитель… Вдруг Влад замер, глядя широко раскрытыми глазами прямо перед собой и боясь спугнуть возникшую в голову идею. Ох… Не давая себе время на раздумья и сомнения, ведомый только диким, сводящим с ума желанием быть с Димой, Влад буквально взмыл с пола. Кинул быстрый взгляд в зеркало и, сам испугавшись своего отражения, вылетел из туалета. Дима дрожащими руками собирал свои бумаги. Перед глазами все расплывалось, дыхание рвалось из груди с трудом. Надо забыть… Забыть обо всем, что здесь произошло. Иначе… Иначе он сойдет с ума! Дима замер, вспоминая лицо Влада. Бледное, отчаянное. На нем было столько эмоций. А его глаза… Мятущийся, бушующий океан. Огромный и очень одинокий. Доведенное до отчаяния сердце. Дима смотрел в его глаза, его душу и боялся поверить. Боялся ошибиться. Любовь? То, что он так долго и безуспешно искал – она оказалась в семнадцатилетнем парне? Он боялся обмануться. Но вот Влад потянулся к нему, прикоснулся к губам. И Дима захлебнулся в его и своих чувствах. В каждом нежном касании, в том, как он обнимал… Все это кричало о любви. Дима прикусил губу, пытаясь заставить себя забыть, не вспоминать. Не обращать на то, как болит сердце. Он все сделал правильно. Влад еще ребенок. И Дима – его учитель. Нельзя сомневаться. Он. Все. Сделал. Правильно. Дима заставил себя встряхнуться. Пытаясь думать только о предстоящем посещении института с отчетом, он собрался и вышел из класса, чувствуя глубоко внутри вину за то, что обманул надежду Влада. Нельзя было… Нельзя было так открываться ему. А теперь… Он чувствовал себя предателем. Дима вздохнул и переступил порог учительской, натягивая на лицо приветливую улыбку. Надо заполнить журнал, поработать с программой и можно уходить. Дима подошел к своему столу, сгрузил бумаги и… - Вы солгали мне, Дмитрий Олегович… Вы такой же, как и все, - раздавшийся за спиной знакомый, но безжизненный голос развернул Диму вокруг оси. Стоящий на пороге Влад выглядел просто ужасно, и сердце Димы сжалось. Потухшие глаза и опущенные плечи. - Соколовский? Что случилось? – Ольга Ивановна оторвала взгляд от бумаг. Но тот словно и не слышал ее. Казалось, что он вообще никого не замечал. Он смотрел только на Диму, разговаривал только с ним: - Вы говорили, что любите меня. Обещали быть со мной. Я вам поверил, а вы! - Влад судорожно вдохнул. – Вы… Бросили меня, воспользовавшись этой верой, мной воспользовались. Вы… такой же, как и все!! Я вас ненавижу!! – крикнул Влад и вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Диме показалось, что его ударили. Нет… Нет, этого не может быть… Это сон, это кошмарный сон!! - Та-а-ак, - протянула завуч и медленно поднялась из-за стола. В звенящей тишине скрип отодвигаемого стула показался слишком громким. – Потрудитесь объяснить нам, Дмитрий Олегович, то, что сейчас произошло. Дима перевел на нее непонимающий взгляд. Все это… Не доходило до сознания. Мозг просто сопротивлялся и не желал в это верить. - Я… не понимаю… - наконец выдавил он чистую правду. - Зато я, кажется, понимаю, - завуч вышла из-за стола, и Дима невольно съежился. – Понимаю, что совершила огромную ошибку, поверив в вас и вашу порядочность. Я надеялась, что звание учителя для вас – не пустой звук. КАК ВЫ МОГЛИ?! – она сорвалась на крик, и Дима отшатнулся. Чудовищная ложь, несправедливость… И голос пропал – не оправдаться, не объяснить. Но что объяснять? Чувствуя, как внутри разливается холод и пустота, Дима закрыл глаза. Мир… Его больше не было. Он рассыпался, разбился, а осколки исчезли, не долетев до земли. И не из чего его склеивать заново. И уже все равно, почему Влад это сделал. Голос завуча отскакивал от сознания, голова отозвалась болью. Дима открыл глаза и, ни на кого не глядя, пряча за завесой волос горящие от стыда щеки, начал собирать свои вещи. Их немного. Ручка, старые институтские конспекты… Вот и все. Даже памяти о нем не останется. За документами вернется позже. Наверное. Завуч еще что-то говорила в спину, но Диме уже было все равно. Он виноват. Не в этом, так в другом. Ему не место в школе. Дима переступил порог учительской и осторожно прикрыл за собой дверь, отрезая гул учительских голосов. Всё. Вот теперь действительно – всё. Опустив голову как можно ниже, Дима медленно побрел по коридорам. Кто-то его толкал, с ним здоровались, кто-то звал… Но он ничего не замечал, поглощенный пустотой, заполнившей сердце. Мыслей не было. Чувств тоже. Даже боли. Ни-че-го. Но это даже к лучшему. Есть шанс, что он не сойдет с ума. Завтра… все будет по-другому. Влад все сильнее стискивал кулаки, с каким-то мазохистским удовольствием выдавливая кровь из-под ногтей. Только так… Чтобы больно, чтобы до крика… Потому что матерных и бранных слов для себя не осталось. Только вина, огромная, как мир. Перед глазами до сих пор стояло белое лицо Димы и его пустой взгляд. Он прошел мимо Влада и даже не услышал, как тот его позвал. Он его просто не увидел: он никого не видел. Поломанная фигура: опущенная голова, поникшие плечи... Влад опустил взгляд на свои побелевшие от напряжения костяшки и усилием воли разжал пальцы. На ладонях остались кровавые лунки от ногтей. Влад стиснул зубы и полез за платком. Сухие глаза невыносимо жгло, сердце просто отказывалось нормально работать. Но рассудок все равно пытался найти выход из положения. Ему нужно исправить то, что он натворил. Влад выдохнул и с силой потер лицо тыльной стороной ладоней, боясь испачкать его. Хороший у него, должно быть, сейчас видок. Самый раз для «свидания» с завучем. Влад тяжело поднялся с валявшейся еще с незапамятных времен на заднем дворе школы бетонной плите и побрел к крыльцу. Первая смена уже разошлась, у второй идут уроки… Это хорошо: некому будет созерцать его перекошенную физиономию. Дверь в учительскую была плотно закрыта, и Влад на секунду замер перед ней¸ собираясь с мыслями, а потом постучал и сразу же вошел. Окинул быстрым взглядом комнату и облегченно выдохнул: кроме завуча в учительской никого не было. Ольга Ивановна оторвала взгляд от бумаг и… - Владик!! – она резво вскочила, со скрипом отодвигая стул. – Ты почему еще здесь? Ты ужасно выглядишь, - она подлетела к нему, но тот только поморщился, и она заторопилась, зачастила, чуть ли не захлебываясь словами. – Ты извини, что так получилось… Я так ошиблась, взяв его к нам… Но ты не беспокойся, приказ о его увольнении директор уже подписала, и институт мы обязательно поставим в известность… - НЕТ!! – Влад дернулся, когда смысл сказанных ею слов дошел до его сознания. УЖЕ?! - Влад?..- она посмотрела на него недоуменно, чуть испуганно, и пришла очередь Влада частить и захлебываться словами: - Нет! Он ни в чем не виноват, он ничего не делал… Я… все наврал! Просто хотел сделать ему пакость. Я! Верните его! Глаза завуча стали просто огромными: - Влад… - а потом в них собралась гроза. – Прекрати лгать! Ты ведь лжешь мне сейчас! Влад упрямо мотнул головой, но завуч начала на него наступать: - Лжешь! Ты пытаешься его вернуть, потому что он для тебя стал слишком много значить. Влад краем сознания отметил то, как старательно завуч пытается не называть вещи своими именами, а потом ему стало не до того, когда мозги наконец включились: - Просто не хочу, чтобы из-за моих выходок страдал невинный человек, - Влад начал снова гнуть свою линию, а потом, когда увидел, что выражение глаз завуча не меняется, решил сменить тактику. Выдохнул, словно сдаваясь, а потом протянул: - Жаль… Придется перевестись в другую школу в конце года. Лицо завуча немного побледнело: - Зачем?! - Потому, что я больше не желаю оставаться там, где мне не только не верят, но и обвиняют во вранье, когда я говорю правду и пытаюсь исправить то, что натворил. И, конечно, все придется рассказать отцу… - он в притворном сожалении опустил голову, с ликованием отмечая, как перекосилось лицо завуча. Ну, еще бы, родненький папочка был главным спонсором школы. И если Влад уйдет, да еще с таким скандалом, не видать школе ни денег на ремонт, ни на отдых учителям. И про подарки к окончанию школы тоже можно забыть. - Подожди, Влад, не торопись, - завуч улыбнулась почти жалко, пытаясь найти выход из ситуации и сохранить при этом лицо. Владу на секунду даже стало ее жаль. – Объясни спокойно все еще раз с самого начала. Влад поджал губы и, сделав вид, что оказывает этим большое одолжение, начал снова: - Я все придумал от первого и до последнего слова. Дмитрий Олегович никогда не разговаривал со мной вне урока и на темы, не касающиеся занятий, - ложь во спасение. – И уж тем более, не соблазнял и не приставал, - а теперь немного правды для разнообразия. – Мне просто не понравилось, как он отозвался о моем последнем сочинении. Я столько сил в него вложил, но его критические замечания… - и это тоже правда, кстати: последнее сочинение Дима и правда ему «запорол». Совершенно справедливо, но это уже никого не касается. – В общем, я разозлился. И сделал первую гадость, которая пришла мне на ум. А потом, когда немного остыл, понял, что натворил. Пришел, чтобы перед ним извиниться, а вы его уже… - Влад сердито замолчал, и завуч выдохнула почти с облегчением. Кажется, поверила. - Ох, Соколовский… И что теперь делать? Действительно, нехорошо и некрасиво получилось. Но уходить тебе все же не стоит: все-таки, как ты сам сказал, конец года и выпускные скоро. С Дмитрием Олеговичем… Я поговорю с директором. Мы отменим приказ и, думаю, в понедельник, ты уже сможешь перед ним извиниться. Влад даже не пытался скрыть счастливую улыбку. Полный ликования и радости, Влад подхватил завуча на руки, закружил по комнате, а потом поставил на пол и, пробормотав что-то вроде: «спасибо, теперь моя совесть чиста», вылетел из учительской. Осталось только дождаться послезавтра, то есть понедельника, а там… Он упадет Диме в ноги, и будет биться лбом об пол, пока тот его не простит или пока голова не треснет.