Мой Учитель

Вставать не хотелось. Вылезать из-под теплого одеяла, собираться, идти… Что-то делать, что-то говорить. Хотелось остаться в постели если не навсегда, то до конца учебного года точно. И чтобы о нем все забыли. Чтобы никто не звонил, не лез с вопросами типа «Что-то вы невесело выглядите, Дмитрий Олегович. Устали?» Да, он устал. Давно устал. От жизни в одиночку, от своих книг, с которыми он коротает вечер. От себя… Будильник подал недовольный голос, и Дима, отключив его, откинул одеяло, чувствуя себя старым дедом в двадцать один год. Взгляд скользнул по приготовленной с вечера одежде. Черные брюки, строгая белая рубашка. Скучно, стандартно. А хотелось чего-нибудь, что сдвинет с места его застрявшую словно в болоте жизнь. Перемен, встряски. Хоть что-нибудь. Поймав себя на этом, Дима только усмехнулся. Пора заканчивать мечтать, надо собираться. А то встряской сегодня для него будет нагоняй за опоздание. Спустя сорок минут он шел в школу, зябко ежась и пытаясь зарыться носом поглубже в шарф: весна пока явно проигрывала зиме и уже который день стояли почти январские морозы. Мимо него пробегали дети, весело и счастливо смеясь. Дима провожал их улыбкой, невольно заряжаясь от них энергией. В конце концов, жизнь не так плоха. Он жив, здоров. Есть работа, крыша над головой. А то, что он один… Значит, еще не пришло его время. У него есть куча знакомых, некоторых из них можно назвать друзьями, но… Лучше бы их не было. «Одиночество в толпе»… Раньше он не понимал, как можно быть одиноким, когда вокруг столько людей, с которыми ты шутишь, которым улыбаешься. Казалось, что как только он станет студентом, все изменится, и его тоска по людям, просто по любви, уйдет. Но… О нет, его любили, о нем даже заботились. Девчонки с курса, относившиеся к нему как к лучшему другу или младшему брату, преподаватели, библиотекари, даже старушки, сидящие у его подъезда. Они таяли, стоило ему только поднять глаза и несмело улыбнуться. А он чувствовал себя неловко и замыкался в себе, прячась в своей скорлупе. И по ночам мечтал вдруг стать сильным, наглым, по-мужски обаятельным. Но приходило утро, и мечты растворялись вместе с темнотой и сном. Только в школе… Он чувствовал себя нужным, интересным. Почти счастливым. Видя, с каким вниманием его слушают на уроках, как стараются выполнять данные им задания… Он становился смелым, остроумным. Но звенел звонок и… все. Он гас. От пожара оставались только тлеющие угли. До следующего урока. Но в последнее время… Даже в классе он больше не чувствовал себя дома. Постоянное напряжение следовало за ним по пятам. Он знал причину, но… Изменить ничего не мог, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить интенсивность взгляда Влада. После… того разговора за углом школы что-то изменилось. Сам Влад как-то странно, непонятно изменился. С каждым днем Дима все меньше узнавал его. И все меньше понимал себя. Свое яростное нежелание просто смотреть в его сторону, даже подходить. Что-то внутри не пускало, пугало призрачным ощущением катастрофы. А вчера… Это вышло случайно или он забылся, но его взгляд остановился на Владе. Долгую секунду, показавшуюся Диме вечностью, они смотрели друг другу в глаза. И несмотря на то, что в памяти не осталось ничего, в сердце поселилось странное беспокойство. Оно выматывало его весь вечер и ночь так, что он даже не смог нормально поспать и проснулся совершенно разбитым. А сейчас, наверное, впервые за все время, отчаянно не хотел идти на урок. Дима вздохнул и покосился на часы. Черт, надо было поторопиться… В учительской уже никого не было, и Дима с облегчением выдохнул. Можно нормально привести в себя в порядок, не слушая при этом ахов-вздохов пожилых учительниц по поводу его худобы. Дима в последний раз провел расческой по волосам, и они послушно легли волной. В сочетании с черными рубашкой и пиджаком их цвет делал его лицо еще бледнее, но в первый раз ему было все равно, насколько здоровым он выглядит. Да, в последний момент он передумал, и белая рубашка с жилетом остались висеть на вешалке. Правда, черный цвет делал его еще более худым, но в то же время «старил» и он не выглядел, как ученик собственного класса. Дима потуже затянул ремень на брюках и, захватив с полки классный журнал, вышел из учительской. Звонок на урок должен был прозвенеть с секунды на секунду и в коридорах уже не толклись старшеклассники, обсуждая последнюю компьютерную игрушку, младшие не путались под ногами. Он шел к классу, вспоминая план предстоящего урока, и даже не замечал, каким взглядом провожают его девушки и как невольно вытягиваются мальчишки, бессознательно копируя его осанку. - Доброе утро, - он переступил порог класса и, ни на кого не глядя, прошел к своему столу. Положил на него принесенные бумаги и журнал и, подняв голову, привычным взглядом окинул класс, проверяя все ли на месте. Почему-то его действия сегодня были встречены тихим вздохом, класс загудел, но все это прошло мимо сознания, не подвергшись анализу. А потом все мысли и вовсе вылетели из головы, когда до него дошло, что чего-то не хватает. Кого-то не хватает. Дима нахмурился, снова оглядывая класс. - Простите, я опоздал, - знакомый, насмешливый голос от двери заставил мгновенно развернуться и… Задохнуться. Захлебнуться воздухом. Потому что стоящий на пороге класса парень не мог быть Владом, но он был им. Идеально-уложенные волосы, гордо развернутые плечи и белоснежный костюм – точная противоположность костюма Димы – Влад выглядел, как… Картинка с обложки модного журнала. Насмешливый взгляд взрослого, уверенного в себе человека, отлично знающего себе цену и реакцию, которую он вызывает у окружающих. А реакция… Класс только дружно выдохнул от изумления. Но Влад смотрел только на Диму. Его взгляд скользил по телу, и Диме казалось, что у него поднимается температура. А еще… В голубых глазах он успел заметить удивление и непонятное восхищение прежде, чем все это исчезло, погребенное под вызовом и чем-то таким яростным, что Диму бросило сначала в холодный пот, а потом сразу в жар. Вопящее от ужаса сознание пыталось разобраться в нахлынувших эмоциях и ощущениях тела, но только сильнее захлебывалось. Дима с трудом оторвал взгляд от так и стоящего в дверях Влада, титаническим усилием воли беря под контроль дыхание и голос: - Садитесь на место. Влад шагнул вперед, а Дима еле удержал себя от панической попытки бегства: пришедшая мысль о том, что впереди еще целый урок, вдруг заставила занервничать. - И все? – Влад остановился в шаге от Димы, и до того донесся аромат его парфюма - чуть резкий и свежий. – Никаких «больше не опаздывайте» или «вам придется остаться после урока»? Показалось, или в голосе Влада действительно послышалось разочарование? Дима вскинул взгляд, и нервы словно кислотой обожгло: глаза Влада смеялись. Тепло, но все же смеялись. А еще их обладатель чего-то ждал. Но чего? Ответа? - Для этого вы пришли слишком рано, - Дима заставил себя вспомнить, что именно ОН здесь учитель и старший. - Я могу прийти позже, - Влад открыто улыбнулся, а Дима нахмурился, услышав смешки. Так вот, значит, как? Владу Соколовскому надоело изображать из себя паиньку? Решил поиздеваться над учителем? - Будьте. Добры. Сесть. На место, - спокойно, но четко разделяя слова, произнес Дима и, чувствуя себя самоубийцей, заглянул прямо в глаза Влада, погружаясь в их кипящий океан. И тут же рванулся обратно, выдираясь. Захлебываясь тем, что он там увидел. Нет… Нет, нет, НЕТ! Ему показалось, просто показалось… Ресницы Влада медленно опустились, а потом он молча отошел. Под шепоток класса устроился за партой и отвернулся окну. Дима незаметно перевел дух и заставил себя вспомнить начало заготовленной темы и начать урок. Но огня не было, не было вдохновения, и ему самому рассказ казался серым и скучным. Он проговаривал предложения на автомате, бросив все попытки остановить дикий поток мыслей в сознании. Ему показалось. Другого объяснения нет. Просто нет. Он не мог видеть в глазах Влада желания, направленного на него, Диму. Он что-то перепутал. Ведь кроме этого в глазах Влада было еще много всего. Легкая, теплая усмешка, разочарование, даже обида, еще что-то… Чувствуя, что еще немного, и он сойдет с ума, Дима рискнул приблизиться к парте Влада, надеясь еще раз заглянуть в его глаза и проверить. Тот ожидаемо вскинул голову и… Там больше не было усмешки. И обиды тоже не было. Только то самое желание, которое, как надеялся Дима, ему показалось. Но на этот раз оно не было спрятано глубоко под другими эмоциями. Теперь оно царило в глазах Влада. Страсть. Откровенная, жадная. Ресницы Димы дрогнули, а Влад вдруг улыбнулся и уже откровенно соблазняя, кончиком языка облизнул губы. Сердце Димы мгновенно провалилось вниз, забившись где-то в солнечном сплетении. Отведя взгляд, он отошел, чувствуя, как растет напряжение в классе. Собственное тело вдруг начало бунтовать. Его бросало то в жар, то в холод, а еще какой-то сладкий ужас заставлял сердце биться на пределе. Все происходящее в классе неслось мимо сознания, он на автомате что-то говорил, умудрялся даже отвечать на вопросы… И ждал, ждал. Звонка, который сейчас казался самым желанным, что есть на свете. А потом сбежать. Так быстро и так далеко, как только сможет. Звонок! Дима вскинул голову и, выдохнув скороговоркой: «сегодня не будет домашнего задания, отдыхайте», пошел к своему столу. Черт, он даже перекличку не сделал и журнал не заполнил. Ладно, всё равно все на месте, а в учительской можно задержаться. - Дмитрий Олегович! – к столу подошла Даша, и Дима про себя застонал. Нет, ну почему именно сегодня… - Я переписала сочинение, - девушка несмело улыбнулась и протянула ему тетрадь, а Дима с трудом заставил себя вспомнить, о каком сочинении она говорит. Всплывшее в памяти «Я люблю вас» скользнуло по и без того неспокойному сознанию огненной кисточкой. Дима кивнул и, радуясь про себя тому, что краска не добралась до щек, взял тетрадь. Даша бросила смущенное «до свидания» и вылетела из класса. Дима собрал свои так и не понадобившиеся бумаги с конспектами, развернулся к двери и… Класс был пуст. Почти пуст. Только на пороге к Диме спиной, опершись рукой о косяк и перегораживая выход, стоял Влад. От всплывшей в памяти картинки скользящего по губам языка и откровенного взгляда снова стало жарко. Боже, за что ему это все… Дима на пару секунд крепко зажмурился, заставляя себя вспомнить, что Влад – всего лишь ученик класса в котором он, Дима, учитель. И он младше, несмотря на его сегодняшний, слишком взрослый вид. И он что, выправлял волосы? Дима открыл глаза и, набрав воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, неторопливо пошел к двери, борясь с все возрастающим нервным возбуждением. Нельзя… Нельзя показывать, что он что-то понял, что это его волнует. Когда до Влада остался шаг, Дима остановился, надеясь, что тот сам пропустит его и им не придется разговаривать. Но Влад все также стоял к нему спиной, перегораживая выход. - Разрешите пройти, - голос спокоен и холоден. Это радует. Влад обернулся. - Пожалуйста, - Влад встал боком и улыбнулся предельно вежливо. Дима напрягся. Влад сдвинулся, но не отошел. И чтобы выйти, Диме придется протиснуться мимо него. Что делать? Просить его отодвинуться? Или попытаться прошмыгнуть мимо, впервые в жизни радуясь собственной худобе? Если он постарается, то даже не заденет Влада. Вот только почему ему кажется, что это ловушка? Может потому, что это и есть ловушка? Но… Что он может сделать? Дима внезапно разозлился. Какого черта он стоит здесь и мнется, как девственница на выпускном? Злость помогла собраться и взять себя в руки. Стараясь не смотреть на улыбающегося Влада, Дима покрепче сжал свои вещи. До выхода всего один шаг. И он его сделал. Просто чуть развернулся и проскользнул мимо Влада, почти не задев его при этом. Оказавшись в коридоре, он еле подавил в себе желание сорваться с места и удрать, как школьник, разбивший мячом стекло в кабинете директора. Вместо этого Дима незаметно перевел дух и, запрещая себя думать, направился в учительскую. Он позволил себе расслабиться только, когда за спиной захлопнулась дверь, и прозвенел звонок на урок. В учительской никого не было, и Дима на дрожащих ногах буквально дополз до своего стола и рухнул на стул. С минуту смотрел прямо перед собой пустым взглядом, а потом сложил руки на столе и уронил на них голову, выдыхая и закрывая глаза. Память мгновенно швырнула его обратно. В ту минуту, когда Влад оказался настолько близко… Невозможно близко. И… Это было очень быстро, почти незаметно. Но почему-то жгло до сих пор. Дима дотронулся пальцами до виска. Там, где кожи коснулись губы Влада, бешено билась жилка. А может… Ему показалось? Ведь это было бы слишком. Слишком даже для главного хулигана школы Влада Соколовского. Ему показалось. Все показалось. Просто… У него слишком долго никого не было. Всего лишь. Он его поцеловал!! Поцеловал!! И пусть это прикосновение было лишь тенью настоящего поцелуя, его губы до сих пор помнили ощущение теплой кожи. Восхитительное ощущение. От Димы так пахнет… Так… Как-то по-особенному. Нежно и в то же время остро. Влад шел, почти бежал домой, сам не замечая того, как улыбается. Хмурый день казался ярким и солнечным. Теплым. Он влетел домой, вихрем пронесся по лестнице и рухнул на кровать, ничуть не беспокоясь о том, что дорогущий костюм помнется. Повернулся и, обняв подушку, зарылся в нее лицом, вспоминая весь сегодняшний день, заново воскрешая в памяти все его подробности. На самом деле он не собирался… Хотелось только поразить, удивить, заставить обратить на себя внимание. Вчера вечером он с трудом нашел в дебрях своего шкафа выходной костюм, который надевал до этого всего раз – на мамин день рождения в прошлом году. Долго гладил, матерясь сквозь зубы. А утром встал почти на час раньше, чтобы уложить волосы. Накануне вечером он немного потренировался, но все равно это заняло слишком много времени. Хотя опоздал он специально: хотелось, чтобы Дима увидел его. Именно и только его. Стоящим, а не сидящим за убогой партой. Но… все вышло из-под контроля, стоило ему увидеть Диму. Сознание отключилось, когда привыкший к красивому, но немного скучному образу Димы-учителя, Влад вместо него увидел в классе нечто совсем другое. Разрывающее невозможным контрастом светлого и черного. Строгий, но приталенный пиджак так обрисовывал все изгибы Диминого тела, очерчивая тонкую талию, что Владу еле удалось подавить рвущийся наружу стон. Он стоял там, на пороге класса, сжигая Диму взглядом, и молился о том, чтобы никто не увидел, никто не догадался. И видимо, сегодня у небес было хорошее настроение, потому что какой-то части сознания удалось сбросить с себя марево смешанного с восхищением желания. Кажется, ему удалось даже пошутить. А потом Дима заглянул в его глаза. И Влад понял, что раскрыт. Что ему не удалось спрятать от тяжелого, пронизывающего взгляда зимних глаз Димы ни одного чувства, ни одной эмоции. А еще он не поверил. Влад только улыбнулся, вспоминая, как Дима подошел к его парте, желая убедиться, что ошибся. Что ж… К тому времени Влад уже почти окончательно распрощался с рассудком и сделал все, чтобы убедить его в обратном. Было уже все равно, забылось все. Границы восприятия размылись, и Дима больше не был для него учителем. Он стал просто офигительно красивым парнем, которого хотелось до темноты в глазах. Откуда взялась такая сильная реакция, такое желание, Влада не интересовало. Гораздо важнее было, что с этим делать. А потом… Он не знал, почему остался. Почему встал на пороге, перегородив выход. Он только чувствовал Диму за спиной. Каждое его движение, слышал каждый вздох. Прекрасное и пугающее чувство. И только когда Дима предельно вежливо и безучастно попросил его пропустить, Влад вдруг понял. И не ушел, а всего лишь отодвинулся, отлично понимая, что Диме придется пройти мимо него. Коснуться. И тот прошел. Эта секунда растянулась для Влада. Он как в замедленной съемке видел словно танцующие волосы Димы, изгиб его шеи, четко очерченную скулу и бьющуюся на виске жилку. И потянулся к ней, забыв обо всем. Просто коснулся губами. И время тут же взорвалось вместе с сердцем. Было все равно, что теперь будет, что скажет или сделает Дима. Он не жалел ни о чем: это украденное прикосновение согрело, заставило жизнь снова заиграть всеми красками. Но Дима, похоже, ничего не заметил или предпочёл не заметить. Влад улыбнулся в подушку, а потом откинул ее в сторону. Решение принято. Обсуждению и обжалованию не подлежит. Это было пыткой. Медленной, изощренной. Влад изводил его каждый день, каждую минуту. Своим видом, который с каждым разом становился все более вызывающим и откровенным. Своими взглядами, от которых было не спрятаться, не скрыться. Своими улыбками – легкими и в то же время наглыми. Просто собой. Дима уже почти забыл, когда в последний раз сидел за своим столом или стоял у доски. Теперь одна мысль о том, чтобы встать перед классом, перед НИМ, приводила в ужас. А еще… Дима боялся. Отчаянно боялся, что кто-то увидит. ОН увидит. Догадается, что происходит с Димой. Что он практически перестал спать ночами, боясь своих снов. Снов, в которых Влад был ВСЕГДА. Сны снились разные, но результат всегда был один – жар. И каждый раз Дима обещал себе, что сегодня, именно сегодня положит этому конец. Нет, он не уйдет из школы, потому что этим признает, что не смог, не справился. А самоуважение – единственное, что у него осталось. Надо просто кого-нибудь найти. Девушку, парня – уже все равно – с кем можно было ходить на свидания, кому отдавать свое время. Да спать, в конце концов! И главное – не думать ни о Владе, ни о том, какую реакцию вызывают в Диме его глаза, улыбки, весь он. Но это «сегодня» все не наступало. Каждый раз, ловя на себе чей-нибудь заинтересованный взгляд, Дима впадал во внутренний ступор и вместо того, чтобы ответить улыбкой, смущался, чувствуя себя неуклюжим, и спешил уйти с глаз. А потом снова наступала ночь, в которой был Влад. И Дима снова обещал себе, что сегодня, именно сегодня… Это стало похоже на заколдованный круг, разорвать который он был не в силах. Дима вздохнул и рискнул выглянуть из своего угла, в который забился подальше от всех. Этот праздник… Дима даже не помнил в честь чего его устроили. Кажется, что-то связанное с проводами зимы. Но разве школьникам есть разница, что за повод, если можно как следует повеселиться? Вот и сейчас парни и девушки в возрасте от тринадцати до семнадцати под присмотром учителей устроили дискотеку в актовом зале. Хорошо, что Дима нашел эту закрытую пыльной шторой нишу со стулом, в которую смог спрятаться. Если бы можно было, он отказался бы, но… завуч была неумолима. «Вы слишком устали, Дмитрий Олегович. Расслабьтесь, повеселитесь». Вот он и веселится… Сидя в этом углу и иногда выглядывая из-за шторы, боясь показаться на глаза своему классу. Дима откинулся на стенку и закрыл глаза. Не хотелось больше ничего. Только домой. И забыться сном без сновидений. Сколько он еще может здесь пробыть, чтобы приказ завуча считался выполненным? Дима криво усмехнулся своим мыслям, а потом… - Хорошо спрятался… - знакомый до слез голос – тягучий и немного пьяный, ударил по нервам, заставив распахнуть глаза и вскочить. Влад… - Тебе лучше уйти, - Дима сжал кулаки. Но Влад только рассмеялся, откинув голову. Луч прожектора скользнул по волосам и с них словно посыпались искры. Дима с силой оторвал от него взгляд. И пропустил движение Влада. Не смог, не успел среагировать. И оказался прижатым к стене сильным, обжигающим телом. Взметнувшиеся, было, руки Влад тут же перехватил. Дима безуспешно дернулся. - Не сме… - предостерегающий окрик смялся, утонул в губах Влада. Соколовский целовал его так… требовательно, сильно и в то же время нежно, что у Димы задрожали ноги и если бы не Влад, он сполз бы по стене. Тело мгновенно отреагировало волной жара, который только усилился, когда Дима скорее почувствовал, чем услышал стон Влада. Разделенный, он завибрировал на губах, пощекотал горло и растворился где-то в глубине их тел. Влад оторвался только, когда не осталось ни капли воздуха. Дима судорожно вдохнул. А потом Влад снова прижался к его губам. На этот раз поцелуй получился упоительным, сказочным. Сладким. Но он напугал Диму. Напугал даже сильнее откровенного принуждения Влада. Потому что… Потому что напомнил Диме его сны, в которых Влад целовал его почти также. Но это не было сном. И губы Влада – мягкие, умелые – тоже не были сном. Реальностью. В которой Дима был учителем, а Влад – его учеником. И это решало все. - Отпусти! – Дима сильно дернулся, вырываясь из сжимающих его рук, игнорируя скулящее сердце. Влад отступил на шаг, облизываясь. Дима вздрогнул, а потом отвел взгляд. – Уходи. - А если нет? – глаза Влада горели уже нестерпимо, а внутри у Димы все просто переворачивалось. От отчаяния и беспомощности… От злости на себя за то, что не может справиться с собой, запекло глаза. О, нет… Кинув на Влада отрезвляющий взгляд, Дима рванулся прочь, молясь о том, чтобы тот не попытался остановить его. И когда за спиной опустилась штора, отрезав его от Соколовского, а потом, не видя больше никого и ничего, сбежал из зала. Одеваясь на ходу, вышел из школы и, не оглядываясь и запрещая себе думать, направился к дому. Темнота улиц больше не пугала: он ее просто не замечал, подчиняясь подсознательному желанию спрятаться и выбирая самые темные стороны улиц. Его все еще колотила внутренняя дрожь, а как с ней справиться он не знал. А еще он не знал, что ему делать теперь и как себя вести. Как победить собственные эмоции и призвать к ответу тело, которое не так давно млело от поцелуев Влада. Он не должен был позволять, он мог его остановить. Но не остановил. Дима замедлил шаг и, как во сне, прикоснулся рукой к губам. Это было… сладко. Возбуждающе. Запретно. Дима зло мотнул головой и снова ускорил шаг, надеясь, что прохлада и быстрая ходьба помогут избавиться от всех мыслей. Мыслей, которых не должно быть в принципе. Он – учитель. Этим все сказано. Он не может, не должен, НЕ ИМЕЕТ ПРАВА хотеть своего ученика, думать о нем, мечтать, целоваться с ним. Это… преступление. Он УЧИТЕЛЬ. И такое поведение для него недопустимо. Тем более в школе. Влад же еще ребенок. Пусть кажущийся гораздо старше, чем есть, но ребенок. Вот только целуется он… И страсть, в которой Дима чуть не захлебнулся, была далеко не детской. Почему, ну почему именно он, Дима? Или… От пришедшей внезапно в голову мысли он даже остановился, хотя до подъезда осталось всего десять шагов. Или Влад просто… издевается? Специально провоцирует, заставляя сорваться. Или это спор. Простой спор на него, Диму. Например, сможет ли Соколовский соблазнить учителя или как быстро он затащит его в постель. Да мало ли еще какие условия могут придумать полные играющих гормонов подростки?! От появившихся предположений внутри все мгновенно покрылось коркой льда. Дима с силой закусил губу, с отчаянием чувствуя, как затапливает его разочарование от разлетевшейся на осколки сказки. Мечты, которую он незаметно для самого себя выдумал. Глупый, наивный мальчик, которого жизнь так и не научила… Дима стиснул кулаки и, опустив голову, медленно пошел к подъезду. Больно… Так больно… Но ничего, ничего… Он это переживет и все будет хорошо, все будет в порядке. Надо просто дожить до выпускных экзаменов. Просто дожить.