The World Asleep

— Мяу… — протянула Бастет жалобно, оглядевшись вокруг. — Честер?.. Музыкант исчез. Богиня начала лихорадочно копаться в золотом песке, будто спящий мужчина мог ненароком утонуть в нём. Она с подозрением покосилась на реку мёртвых. Та была довольно шумной и угрожающей, как обычно, но находилась на почтительном расстоянии. — ЧЕСТЕР!!! — прокричала женщина истерически. Гулкая тишина, проглотившая её голос, насмешливо молчала. Бастет поднялась на ноги и побрела к Солнечной Ладье. Судно застряло в песке и сейчас не было особенно полезным. Она запрыгнула на борт, вспомнив о том, что бросила там пиджак Беннингтона. Она хотела накинуть его на плечи — вдруг стало так холодно в этой душной жаре пустыни. Но богиня не нашла даже этого ничтожного утешения… — О, нет… — она села в каюте и подняла глаза на грязное небо, полное безжизненных теней. Женщина поняла, что чёрные дыры были непривычно пустыми. Она высмотрела все глаза, но так и не увидела ни одной красной звезды. — Бог Луны… — прошептала она. — Он был здесь… Он отмотал время назад… Но зачем?.. Зачем?.. — Слышал, твой дружок воскрес… — нежданно раздался хриплый голос за спиной Бастет. Она обернулась и увидела лидера группы Nirvana, затягивающимся измятой, пожелтевшей сигаретой. Он восседал на корме ладьи, беззаботно покачивая ногой, на которой красовалась рваная кеда с развязанным шнурком. — Его звали Честер, да?.. — продолжал Кобейн, прищуривая свои большие голубые глаза с ресницами, как у девчонки. — Он какая-то супер-важная шишка или типа того?.. — Да… — усмехнулась богиня, осознав, что скучала по этому неряшливому рокеру с непричёсанными волосами. — Чертовски важная шишка, чувак… Ну ты сам как?.. — Норм… — пожал плечами Курт, выдыхая столб дыма из своего рта. — Просто блядски скучал по этому дерьму… И парень с любовью посмотрел на свой окурок. — Извини, что я тебя сюда затащила… — поморщилась Бастет. — Ты, наверное, ещё мог бы радовать смертных своими концертами, альбомами, чем угодно… — Да я бы к этому времени уже сторчался… — он покачал головой со спутанными светлыми волосами. — Я не хочу назад… Кортни закатит скандал… а у меня от этого, знаешь, череп болит… Я на самом деле устал. — Значит, Нефтида позаботилась о том, чтобы вернуть Честера в мир живых… — вздохнула богиня, не в силах сочувствовать парню, ведь в её мыслях был другой музыкант. — Всё-таки он тоже сделал свой выбор не в мою пользу… — Да расслабься… — махнул рукой Кобейн. — Любовь между мужчиной и женщиной — такая грязная штука… Тебе не надо пачкаться… — Все пачкаются… — горько ухмыльнулась Бастет. — А мне, значит, нельзя?.. — Ты не женщина, ты богиня… — знакомая блаженная улыбка растянула тонкие губы Кобейна. — Стань смертной и трахай всё, что под руку попадётся… Она задумалась. Эта мысль никогда не приходила в её горячую голову. Она всегда относилась к миру смертных как к чему-то вульгарному, неполноценному, жалкому. До тех пор, пока она не открыла для себя Честера… — Анубис уже развлекается… — вздохнула Бастет. — Не думаю, что мне будет позволено покинуть Дуат… После моих последних выходок мне даже вряд ли разрешат гулять в облике кошки… — Думаешь, ты настолько незаменима здесь, Бастет? — холодный тон Селкет пробежался по позвоночнику обнажённой богини. Гребешок в волосах в виде скорпиона сверкал царственно и внушительно. Курт уронил свой окурок в песок и принялся изучать карманы рваных джинсов в поисках ещё чего-нибудь вкусненького. — Селкет… — приторно сладко улыбнулась богиня-кошка. — Явилась поиздеваться?.. Да, я снова брошенка… Брошенка — это снова я… Прикольно тебе?.. Наслаждайся… Богиня со скорпионом на голове издала глухой смешок: — Я бы насладилась, если бы не Осирис, который послал меня за тобой, — сказала она. — Меня ждёт наказание… — вздохнула Бастет, бросив печальный взгляд на Курта Кобейна, задумчиво почёсывающего лоб. — Рада, что ты вернулся, чувак…

***

Честер, Майк и остальные музыканты культовой группы Linkin Park вместе ужинали в ресторане после тяжёлого рабочего дня. Это только кажется, будто рок-звёздам грех жаловаться на утомление, что вся их работа заключается только в том, чтобы быть клёвыми. Сегодня утром им всем пришлось в очередной раз отвечать на одни и те же вопросы. Затем позировать, чтобы их физиономии снова разместили на глянце рядом с каким-нибудь претенциозным заголовком типа «Why is everything not heavy?..» Им пришлось провести несколько часов, согласовывая и планируя даты выступлений предстоящего тура по Северной Америке, а также подводить итоги завершившегося европейского тура. Надо было пересмотреть сет-лист и решить, что оставить, а что добавить. Менеджеры всегда очень уверенно отстаивали свою точку зрения, а Шиноду, например, это злило — он искренне любил свою группу и не хотел, чтобы кто-то опошлял чистое творчество маркетинговыми трюками. Честер большей частью устал от того, что весь чёртов день не сводил глаз с полуяпонского лица, стараясь угадать хоть единственный намёк на то, что перед ним действительно древний бог. Но к концу дня мистер Беннингтон совершенно отчаялся — Майк как Майк, просто его лучший друг — и ничего больше… Итак, сидя за накрытым столом, ковыряя вилкой в полезном салате, богатым клетчаткой и витаминами, вокалист проматывал в своей памяти сцены из загадочного сна. Этот сон был слишком реальным, слишком осязаемым, слишком материальным что ли. Обычно в течение дня события снов выветривались из его головы, оставляя лишь смутный шлейф из ощущений. Но в этот раз, наоборот, чем ближе к вечеру, тем чётче становилась картинка в его памяти. Это было странно. Необычно, по крайней мере. Он скучающим взглядом прыгал по лицам коллег, наблюдая за тем, как они улыбаются друг другу, шутят, обсуждают новости, едят и пьют. Когда его измученные карие глаза устали от этого бесплатного шоу, он переключился на других посетителей ресторана. Остальные столики занимали тоже все весьма известные и состоятельные люди. Ещё бы, Честер подумал, что в двадцать лет он бы не смог позволить себе заехать сюда поужинать, разве что сфотографироваться с крутой тачкой на парковке ресторана — это да. Теперь же он чувствовал себя той самой «крутой тачкой», с которой хотели сделать селфи для Instagram. Здесь сидели и поедали свои дорогущие, но невкусные, блюда бизнесмены в сопровождении молоденьких девиц, прошедших тюнинг в лучших косметологических заведениях города. Им это нравится. Наверное, нет ничего плохого в том, чтобы скрасить свой быт такой вот блестящей штуковиной, когда нет времени на настоящую семью. Музыкант вспомнил о Мэделин. Её нельзя было назвать «штуковиной» — его жена была образованной и красивой женщиной, заботливой матерью и примерной американкой. Она была нежной, уютной, домашней. Конечно, она тоже тратила много времени на то, чтобы выглядеть как голливудская куколка — он любил её не за это. Он любил в ней её любовь к нему. Ведь Мэделин видела в нём не рокера, не знаменитость, не миллионера — она полюбила в нём мужчину. Она даже ревновала его к его музыке. Она не понимала, как можно так страстно любить мечтать. Когда все наконец устали от еды и разговоров, когда пришло время возвращаться по домам к своим любимым семьям, Майк предложил подвезти Честера. Сначала они ехали молча и слушали радио, но спустя некоторое время Шинода приглушил звук, даже сбавил немного скорость, покосившись на вокалиста: — Ладно, говори… — вздохнул он. — Что?.. — Беннингтон уже снова мечтал забыться сном, чтобы проверить, приснится ли ему в этот раз Бастет. — Что говорить?.. — Ты с утра сам не свой… — Майк одной рукой держал руль, другой — чесал подбородок. — Что-то случилось?.. Как Мэделин?.. — Мне самому не терпится обнять её… — признался Честер. — Но она с детьми вернётся только завтра… Может останешься у меня?.. Или у вас с Анной планы на вечер?.. — Всё-таки ты хочешь со мной поговорить о чём-то важном, — сделал вывод японец. — Ты с меня весь день не сводил глаз. Думаешь, я не заметил? Майк взглянул на Честера, на мгновение оторвав взгляд от дороги. Беннингтон уклончиво мотнул головой. Теперь он был уверен, что видел не более чем просто сон, в котором его лучший друг только сыграл роль бога Анубиса, разбивающего сердца сексуальных богинь… — Просто я… — вздохнул музыкант. — Не знаю… Ты не будешь против, если я посвящу какое-то время записи новой музыки для Grey Daze?.. Шинода округлил глаза: — Конечно, нет, я совсем не против!.. — воскликнул он. — Это круто… вернуться в самое начало… По-моему, потрясающая идея… воскресить прошлое… — Да… — снова вздохнул Честер и получилось совсем тяжело. — Воскресить… — Но я рекомендую тебе воспользоваться оставшимся временем до начала нового тура, чтобы отдохнуть, — Майк бросил на друга многозначительный взгляд. — Вернёмся, и ты сможешь заняться новой музыкой, ладно? — Договорились… — губы Беннингтона едва шевельнулись. Они подъехали к дому, Шинода припарковался, и оба вышли из машины. Музыканты направились к двери, о чём-то тихо переговариваясь между собой, пока за ними, пристроившись на ветке дерева, наблюдала чёрная кошка с горящими в темноте зелёными глазами. Как только мужчины скрылись в доме и зажгли свет, кошка спрыгнула на землю и неторопливо засеменила, принюхиваясь к их следам. Затем она забралась на карниз и начала внимательно вглядываться в окно, навострив острые ушки. — Хочешь выпить?.. — предложил Честер, включая имитацию огня в камине. — Если там что-то осталось… — Нет, спасибо… — Майк махнул рукой и устало плюхнулся на диван. — Пользуешься отсутствием контроля, пока жена в отъезде?.. Придётся мне присмотреть за тобой… Шинода зевнул. Беннингтон опустился в кресло, задумчиво кусая губы, размышляя, стоит ли делиться с другом своим странным сном. Был ли это сон? Не решит ли Майк, что Честер сходит с ума? А вдруг на самом деле он сходит с ума? Что тогда будет с группой? Что будет с их дружбой?.. — Со мной что-то происходит, Майк… После этих слов Честера, в голосе которого слышалось напряжение, сдобренное покалывающей тревогой, сон Шиноды сняло как рукой. Он внимательно посмотрел на задумчивое лицо вокалиста. — Что-то происходит… — машинально повторил он, стараясь сосредоточить всё своё внимание на Беннингтоне. — Опять влюбился?.. Я помню, было такое пару лет назад, но ты же… типа… Честер горько усмехнулся, перебивая воспоминания Майка о том смутном времени, когда он чуть было не изменил жене: — Нет, я… — сказал он быстро, — не влюбился… Но у меня такое ощущение, будто часть меня уже не принадлежит этому миру… Не знаю… Наверное, мне нужно обратиться за помощью… Может быть, я… впадаю в депрессию… Я не удовлетворён, понимаешь?.. Не вполне… Моя жизнь прекрасна, она дала мне всё… Но будто, знаешь, забрала что-то более ценное… И я не знаю, что это… Не знаю, как это вернуть… Не знаю… Шинода протяжно вздохнул, запустив руку в волосы, забыв про укладку. — Сны стали ярче реальности, — продолжал Честер. — Я бы даже сказал реальнее, чем сама реальность. Без алкоголя, без наркотиков я продолжаю терять с ней связь. Я теряю связь с Мэделин, я чувствую, что мои эмоции притупляются, и мне приходится делать усилие, чтобы вспоминать, как бешено мы любим друг друга. Я одинок. Даже сейчас: я говорю и вижу, что ты далеко… — Я не понимаю, старик… — Майк сдался по-честному, вздохнув и опустив плечи. — Но тебе нужна терапия… «Мяу…» — Ты это слышал?.. — Беннингтон вздрогнул и вскочил с кресла, озираясь. — Ты кота что ли завёл?.. — напряжённо нахмурился японец. — Так ты слышал!.. — почему-то обрадовался Честер и принялся обыскивать гостиную. Майк тоже поднялся на ноги: — Кажется, он где-то за дверью… «Мяу…» Честер рванул к входной двери и распахнул её. Действительно, на пороге его дома сидела чёрная зеленоглазая кошка. Мужчина был абсолютно уверен, что снова видит Бастет. Та же грациозная манера ровно сидеть, то же человеческое выражение умной мордочки, тот же сияющий непостижимой вечностью взгляд. — Это ты… — прошептал музыкант, опускаясь перед гостьей на колени. — Я знал, что ты реальна… Шинода резко чихнул за его спиной, что заставило Беннингтона вспомнить о друге. Он подхватил кошку на руки, которая с готовностью прильнула к его груди, будто этого и ждала. Со стороны казалось, словно обычная кошка пришла к своему хозяину. — Это Бастет… — представил её Честер, поглаживая тёплую шерсть на загривке. — Ну, ты знаешь… — Пчхи!.. — лишь ответил Майк, у которого глаза вмиг покраснели. — Чувак, извини, я не могу остаться… пчих… У меня аллергия… — Ой… — Беннингтон зачем-то прикрыл ладонью мордочку кошки, ощутив, как она уткнулась в неё влажным носиком. — Я забыл… «Вот ирония…», — подумал он. — Ты лучше подумай насчёт терапии… — обронил Шинода, уходя. — Мы можем предоставить тебе столько времени, сколько потребуется… Мы можем подождать… Отдохни с семьёй… — Я подумаю… — на автомате кивнул Честер, закрывая за ним дверь. Мысленно он уже предвкушал, как богиня перевоплотится в красивую женщину и начнёт объяснять ему мироустройство. — Ну, давай… Музыкант опустил животное в кресло и немедленно потребовал: — Рассказывай! Кошка села и обняла себя тонким хвостом привычным жестом, устремив молчаливый взгляд зелёных глаз на выжидающее лицо мужчины. — Бастет… — позвал он, наклоняясь к ней и едва не прикасаясь кончиком носа к её мордочке. — Что случилось? Она сама преодолела это ничтожное расстояние и потёрлась о щёку Честера, как обычно это делают кошки, желающие, чтобы их приласкали тёплые человеческие руки. — Чёрт… — нетерпеливо выругался мужчина, отстраняясь от неё. — То тебя не заткнуть, а когда надо, ты делаешь вид, что не умеешь разговаривать… Его гневную тираду прервал звонок мобильного телефона. — Дорогая?.. — он ответил жене по FaceTime. — Детка, можно я сам заберу вас завтра?.. — Папочка соскучился?.. — нежно проворковала Мэделин, её улыбка занимала весь экран. — Знаешь, мы тоже… Надеюсь, завтра у тебя нет грандиозных планов по работе?.. Мы могли бы провести этот день вместе… — Конечно, так и сделаем… — подхватил Честер, с беспокойством поглядывая на кошку, которая продолжала сидеть в кресле и вычёсывать шершавым язычком свою блестящую чёрную шерсть. — Мэделин, детка, я так люблю тебя… — Так, что ты опять натворил, мистер Беннингтон? — тон из ласкового сделался угрожающим. Улыбка растворилась в кислоте подозрений. Мужчина сглотнул: — Всего лишь… — Что? — она явно была обеспокоена. Честер видел, как его жена панически вцепилась в трубку обеими руками. — Я просто… — его губы невольно растянула удовлетворённая улыбка, — я завёл кошку… Кажется, дети слышали их разговор, потому что музыкант уловил их удивлённо-восторженные возгласы. Он рассмеялся, смакуя выражение лица Мэделин, и кошка дёрнула ушком, взглянув на него. Он развернул камеру и показал животное своим домочадцам. — Какая она красивая!.. — восхищённые дети. — Она слишком взрослая… — недовольная жена. — Я нашёл её… — начал объяснять Честер, чувствуя, как ощущение близости Бастет наполняет его внутренним спокойствием, которого не хватало весь этот день. — Вчера на обратном пути в город… Я бы мог отдать её в ветеринарную клинику, они бы пристроили бедняжку… Но у меня там возник конфликт с доктором, и я забрал кошку себе… Она бросилась под колёса моей машины, и теперь я чувствую ответственность за неё… — Прекрасно!.. — усталый вздох Мэделин. — Тогда это твоя кошка… В следующий тур возьмёшь её с собой… Меня пугают её умные глаза… — Я вас всех возьму!.. — смеялся музыкант, пока кошка с интересом рассматривала движущиеся лица на экране его телефона. — Мы все отправимся в Египет… — Точно!.. — подхватила женщина, заразившись радостным смехом любимого. — Она мне очень напоминает одно их древнее божество… Знаешь, у них там была такая богиня с головой кошки… как же она… — Бастет! — подсказал Честер, покосившись на смиренно мурчащую богиню. — Именно так мы её и назовём… — Что ж, твой сюрприз впечатляет… — вздёрнула брови Мэделин. — Надеюсь, моя находка тоже тебя порадует… — О чём ты?.. — прищурил свои хитрые карие глаза музыкант. — Ты чуть не сбила коня?.. Не страшно — я завтра приеду за всеми вами!.. Назовём его Буцефалом — соберём всех легендарных животных древности!.. — Нет!.. — смеясь отвечала жена. — Я нашла здесь свой календарь… — Оу… — продолжал издеваться Беннингтон. — Вещь, конечно, раритетная… Ты уже связалась с историческим музеем?.. Какую цену они предлагают для будущего аукциона?.. Не торопись давать согласие, я лично знаю некоторых коллекционеров, готовых душу продать за редкую вещицу… — Перестань, милый… — её голос звучал взволнованно, и Честер притих, заворожённый блеском подступивших слёз в сияющих глазах Мэделин. — У меня задержка уже два месяца…