Хогвартс читает книги про Гарри Поттера

Весь день только о незнакомце и говорили. Гермиона и Рон пытались выяснить у Гарри что нибудь, но он молчал и они устроили ему бойкот и не говорили с ним уже пол дня, чему Гарри был безмерно рад. На следующей день, в полдень, неожиданно вошло много людей. Тут были люди из министерства, много семей, а также и сам мистер. Когда люди расселись, лорд начал говорить. — Добрый день, я лорд Тобриас Хогвартс, лорд рода Хогвартс, владелиц замка Хогвартс, рад приветствовать вас в Хогвартсе. — Но это невозможно, согласно книгам замок построи… — Гермиона не до говорила и резко замалчала, как будто у неё отключили голос. Она пару раз открывала и закрывала рот, пока не села обратно с раздраженный видом. Тобриса это расмешила, однако продолжил говорить как не бывало. — Госпоже Смерть и господам Жизни и Магии не нравится то что происходит в этом мире сейчас, так как есть шанс лишится магии. Они предложили идею почитать книги о мистере Поттере, который согласился с этим. — поднялся недовольный гам — Вы хотите лишится магии? — недовольный гам стих. — чудесно. Взмахнув рукой все столы и стулья поменялись на кресла-подушки, а в самой руке окозалась книга. Он начал читать. — Гарри поттер и философский камень. Глава 1. Мальчик, который выжил. Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице… — Почему мы должны читать про каких-то маглов? — спросил Малфой, скривившийся. -Мистер Малфой, прошу вас вести себя более собрано. — сказал Тобрис, пока Люциус что-то яростно говорил, а Нарцисса сверлила тяжёлым взглядом. и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. — Но это… — Ведь так… — Скучно. — как всегда закончивали друг за другом близнецы Уизли. — Не все любят каждый день веселится — философски ответел Хогвартс. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. — Что такое дрели? — Магловский инструмент для создания отверстий в стенах. — ответел Хогвартс быстрее, чем Гермиона, из-за чего та, нахмурилась. Но других волновало и удивляло другое. — Вы знаете о Магловских предметах? — Хороший лорд должен знать о двух мирах хоть что нибудь. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. — Одна жираф… — Второй морж. По Залу пронёсся смех. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. — Сплетница. — прошипела Гермиона и как многие другие не очень были довольны. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. — Жираморж… -Моржираф… — Как… — Его… — Назвать? Теперь посмеялись все. Семья Дурсль имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. — Они кого то убили? — Или держат в подвале украденный огневиски? — Мистер и мистер Уизли, во первых они ни кого не убивали, во вторых огневиски- магический алкоголь и у маглов его не может быть, а в третьих прошу вас немного помолчать, иначе я заставлю вас молчать. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. — Это хорошо. — вздохнули с облегчением все кто знал Дурслей в лицо. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. — Джордж, а давай… — Ни в коем случии вы туда не поедете, молодые люди! — громкий голос Моли опередил Фреда и заставил многих людей под прыгнуть. Она тяжело смотрела на близнецов не замечая ни шепотков ни взглядов отвращения. — Миссис Уизли, сядьте пожалуйста и не орите так. — Хорошо, мистер Хогвартс. — Лорд Хогвартс, а не мистер. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. — Я тоже не хочу с ними общаться. Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. — Зачем ему надевать отвратительный галстук, лорд Хогвартс? — Я не знаю, мисс Боунс, я никогда не носил отвратительные галстуки. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. Многим это не понравилась и по залу прошёлся шёпот. Матери мотали головой. Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. — А что в этом такого? — высокомерно спросил Малфой-младший. -Маглы не пользуются совами. Им это не надо так как у них есть свои способы. — А какие? — Давайте не сейчас. Я поговорю с Дамблодором по этому поводу. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Это отвратительное поведения. — Молли это не нравилось, как и другим матерям. Прошло бурное обсуждение. — А что бы сделала с нами мама? — спросил Билл. — Ничего хорошего. — почти в унисон ответили младшие Уизли и Артур согласно кивнул. Прошло не много времи, прежде чем Тобриас смог продолжить читать. — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. Новому скандалу не дал начаться сам Чтец, применив Силенцио. Подождав минуту и сняв заклинания, он продолжил читать. Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было. Близницы Уизли внимательно посмотрели на профессора Макгоногал, но та не обратила внимания. — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль. Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. — А что в этом странного? — Маглы не носят мантии, мистер Малфой. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде… Так оно и есть! — Нам не нужны деньги каких то жалких маглов. — По осторожнее, мистер Малфой, эти какие-то жалкие Маглы, сильнее нас всех. У них достаточно много оружия. Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями. Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. — А что там? А что там? -Мистер Криви, если вы не за молчите, то мы никогда не узнаем этого. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. -На самом деле они живут в городах, однако скрываются от маглов. — поправил Хогвартс. В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. — Это очень грубое нарушения статуса, о чем вы думали? Но Тобрису никто не ответил. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время. В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. — То есть у профессора Снейпа каждый день замечательный? — хотел тихо спросить Рон, но его услышал весь зал. По залу раздался смех, Рон пятном краснел, Северус сверлил взглядом и скрепел зубуми, а Тобрис думал, что Северуса и Салазара надо обязательно познакомить. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги — Я ослышался? и купить себе булочку в булочной напротив. — А, нет, все нормально. Я удевлён только в том, что он хочет купить только одну булочку. — Мистер Поттер не могли бы вы оставить свои комментарии при себе и не прерывать чтение. — Северус был явно в невдухе. Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал: —… да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали… —… да, их сын, Гарри… Многии сразу поняли о каком дне рассказывают в книги и посмотрели на Гарри. Тот сидел рядом с лордом сия здания и не показывал что-то отрицательного, хотя тоже понял это. Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Многих это поведение забавляло, многих удивляло, а некоторые крутили палец у виска. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что… Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. — Вообще-то нет. Она очень редкая и есть только один род с такой фамилией. — В магиском мире, лорд Малфой, а мистер Дурсль — магл и живёт в магловском мире, где эта фамилия очень даже не редкая. Не стоит это забывать. — Да, извините, лорд Хогвартс. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд. — То есть вы хотите сказать, что он не знал как зовут племянника?! — Молли, как и друг и, были не очень рады это услышать. Гарри был уверен, что Вернон и сейчас не знает его имя, Альбус строил планы по спасение своей задницы, а Северус хмурясь, не понимал почему у него плохое предчувствие. В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы… Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него. — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. — Надеюсь тому не больно. — прошептал Блейз. — Я не знал что дядя Вернон знает такие слова. — сказал Поттер с отстраненным видом. По слышались неувереные смешки. Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться:  — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день! — Да очень счасливый повод для праздника: трое магов умерли, одного посадили, а ребёнок остался сиротой. Просто давайте отметим это. — голос Хогвартса был пропитан ядом и сарказмом, из-за чего даже у Северуса совесть проснулась, не говоря о других. Многие маги опустили глаза и все, как один молчали. Хогвартс лишь вздохнул, понимая что никакого ответа он не дождётся. С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. — Интересный вопрос, как он это сделал? Либо дядя Вернон был тогда худее, либо этот человек имел длинные руки, очень длинные. Это разбавило наприжение в воздух и где-то даже послышался смех. Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Близнецы Уизли сново посмотрели на профессора трансфигурации, но та как будто не замечала эти взгляды. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей.  — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?» — О, да… — Мы знаем… — Этот взгляд. Да… — Профессор МакГонагол? — Не понимаю о чем вы, мистер и мистер Уизли. — её ответ был резким. Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». — Других слов он и не учил. Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости. «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! — Необычно, не правда ли? Похоже, кто-то забыл о статусе секретности и вовсю пользуется магией. Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…» Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров… Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся. — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Ха, подкаблучник. — сказал Артур Уизли, но получив взгляд от Молли быстро успокоился и опустил голову. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей… — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она… Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — А Дадли прям имя царское. — громко сказал Драко, чем удивил многих в том числе и Гарри, но только не Хогвартса. Он наблюдал за ним и увидел много чего интересного. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала. — Кого вы ждали? — Важного человека, мистер Поттер. Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого. Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся… Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности. Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом. Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. — Как вы это делаете? — Всего лишь умение и практика. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза ее сузились. Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор. — Это и есть важный человек? — на вопрос Гарри, Минерва только кивнула. — Что вы там делали? — спросил Корнелиус, хмурясь. — Надо было кое что закончить. Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его. — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. — Что это за предмет? — Это моё собственное изобретение. Если хотите, мистер Уизли, я могу вам потом показать. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Близницы Уизли победно улыбнулись. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный. — Как вы меня узнали? — спросила она. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно. — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? — А также нарушать статус. По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула. — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. — Кто это? — резко поинтересовался Хогвартс. Это многих напрягло. — Не чем не примечательный человек, не отличается особым умом. Вот он сидит. — Макгонагол указала рукой на человека в фиолетовом целиндре и с седыми волосами, который вжал голову в плече. — А зачем вам? — Ничего особого. — просто ответил Тобрис, создавая у других больше вопросов. Он никогда не отличался особым умом. — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. — Ох у магов нет умения одеваться как магл. — Да и это ужасно. Разве это не проходят на магловедение? — все тут же устремились взгляды на профессора магловедения. — Ну я считаю что это не особо важно. — ответила Чарити Бербидж. — А что тогда важно? — Как устроен компютер или зечем ядерные оружия. — Во первых не каждый маг это знает, во вторых зачем знать как что-то состоит, не зная что это и зачем это. Поднемите руки, кто знает что такое компьютер и как им пользоваться. — Почти все с Рэйвенкло, несколько Пуффендуйцев и Грифендорцев, а также три слизеринца. — Отлицно опустите все маглораждные и те кто вырос в мире маглов. — Четверть рук опустилась. — Отлично, а теперь скажите вы от неё это узнали? На уроках магловедения? Многим помотала головой, некоторые задумались и тоже ответели нет. — Потом мы поговорим об этом вопросе, пока что директор Дамблдор. Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила: — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Вполне очевидно, что это так, — Ага! — резкое восклицание Фаджа заставила нескольких вздрогнуть, а чтеца прерватся. — Вы сами говорили что он исчез. — Я не говорил этого, я лишь предполагал это. Сильное силенцио от Тобриса не дало продолжить перепалку. — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? -Что? — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. Многии из преподавателей нахмурились, а Северус сказал пару нелесных слов в их сторону. — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез… — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт. Профессор МакГонагалл вздрогнула, Также как и большинство в зале. , но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта. —Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны. — Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. — По моему эта не та информация, которую следует нам знать. Студенты смеялись, мадам Помфри ярка краснела. Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить? Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы… Никто нечего не говорил, не прервал чтеца, лишь Хагрид пару громкая смаркнулся, а живые Мародеры опустили головы в дань уважения. Гарри тоже молчал, смотря в никуда. Было такое ощущение будто он и не слушает. Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча. — Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал: — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез. Дамблдор мрачно кивнул. — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить? Многии продвинулись вперёд… — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды. …И разочарованно сели назад. Хогвартс задумался, Гермиона ему не доверяла, Рон думал когда можно поесть, а Сириус внимательно слушал все. Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес: — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — ЧТО?! — крикнул те кто знали Дурслей в лицо. Те кто не знал, но по прочитаному узнал, тоже не были довольны. Лорд Малфой и другие лорды были недовольны. Отдавать наследника стариного рода, да и к тому же скорее всего сильного мага к простым маглам которые ещё и не терпят магии — это очень опасно и для самого мага и для этих маглов. — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Спасибо, профессор МакГонагол. — с благодарность сказал Гарри, вернувшись в мир живых. МакГонагол грустно улыбнулась своему ученику. — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! — Письмо? — насмешливо спросил Тобриус, однако глаза сверкали не дружелюбнным огнём. Дамблдор молча взглотнул и помолился, Грюм стал приглядыватся к этому страному мужчине, Люпин насторожился, а Луна поняла что он любит мозгошмыгов. Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя! — Да так и случилось, хотя я в этом ничего не вижу особенного — сказал неизвестный аврор. Многие с ним согласились. — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! — Это правда конечно, но это не достаточная причина что бы отправлять его к маглам, которые скорее всего не знают как подавлять магические выбросы. Его можно была отправить в магические семьи, не заинтересованые в победе не одной из сторон войны. — И к кому же, мистер Хогвартс? — Я лорд Хогвартс, а не мистер. Боунсы достаточная хорошая семья, Грингансы и многими друг и. Они могли вырастить Гарри как нормального ребёнка, мистер Дамблодор. — все слушали их разговор внимательно, особено Гарри и в конце не удержался и улыбнулся, точна так же как и остальные. — Я профессор, а не мистер. — мягко поправил Альбус, хотя было видно что он не очень рад. — Сомневаюсь что надолго — тихо сказал Хогвартс и продолжил читать как не в чем не бывало. Дамблдор сообразил и быстро начал думать план. Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. —Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда? Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри. — Его принесет Хагрид. — Лучше уж под мантией. — тихо прошептал Тобриус, чем рассмешил многих. Однако они понимали что это далеко не шутка. Харгид не мог понять почему, а весь учительский состав и многими другими были солидарны с лордом. — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там? — Профессор МакГонагол, как ни странно очень даже права. — проговорил Хогвартс, не слушая недовольных гриффиндорцев. Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял. — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. — Разве Авада Кедавра оставляет такие разрушения? — спросил тихо один из невыразимцев, имя которого было неизвестно. Это заставило многих задуматься. Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. Многии девочки сразу заохали, говоря какой Гарри был милым. Сам Гарри покраснел, что очень злило Малфоя-младшего. Конечно этого никто не земетил, кроме Тобриуса. — Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. — Во-первых просто признайтесь что вы не хотели этого делать, во-вторых я очень даже уверен что вы его оставили для другой цели. В-третьих лучше не стоило рассказывать про шрам. Эта не та информация, которую стоило бы рассказывать. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим. — Это прозвучало… — Очень даже… — Страшно. Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов… — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. — Что? — тихо прошептал Хогвартс, однако в наступившем тишене его прекрасно услышали. 10 секунд тишину и в зале взорвались. Орали все, кому было несложно, Дамблдор сразу понял что ему не будет сладко, Тобриус молчал, пока не понял что этот шум и хаус ему очень даже мешают. — ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ! — слова Тобриус услышали все и шум постепенно начал утихать. Лорд этой школы вздохнул и внимательно посмотрел на директора этой же школы, из-за чего тот вздрогнул. — А теперь давайте поясним некоторые моменты. Вы оставили младенца на пороге в ноябре ночью? — голос Тобриуса медленно становился леденым. — Я наложил согревающии чары. — Чары, которые прекращают действовать через 5 часов и тогда, когда наложитель уходит на 20 метров? Недовольство сново поднялось. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло. — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Сириус загрустил. Мопед ему так и не вернули. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась. Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. — Удача мне очень пригодится. — мудро сказал Гарри. Улыбки появились на лицах некоторых студентов и Приглашённых. Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже… И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил! Молчание наступило после прочтение этой главы. Оно длилось пять минут. — Ну что ж, следующую главу будет читать профессор Дамблдор. — сказал Тобриуса и с помощью магии передал книгу Альбусу. Тот был не очень рад этому. — Сколько сегодня глав мы должны прочитать? — спросил кто-то из министерства. Всем стало интересно. — Я думаю около 5 глав. Ну что, начинайте читать, профессор.