Ничего, если я запятнаю твою могилу?

Эрвина Смита не стало два месяца назад. Возвращаясь поздним вечером с работы, он оказался загнанным в переулок одним кретином, возомнившим, что тот наделен правом задаром брать чужое. Не ожидая сопротивления со стороны жертвы, грабитель, испугавшись, дрожащими руками всадил холодное орудие по самую рукоять в живот Эрвина, тем самым прервав его жизнь. Об этом сообщили местные СМИ, когда тихим и прохладным утром было найдено остывшее тело. Смерть, по их данным, наступила через полчаса после нанесенного ранения. У Леви не было возможно попрощаться с ним. Аккерману и Смиту, оказавшимся запертыми в клетке, под названием работа, понадобились полгода на устранение неприязни между друг другом, еще несколько месяцев на спокойное сотрудничество и около года на развитие отношений, приведших в итоге к взаимной привязанности. Сдержанные и отстраненные от людей, они находили утешение друг в друге: ранним утром, пропитанным ароматом черного чая; душным рабочим днем, обреченным быть скучным; поздним вечером, умиротворенным расслабляющей прохладой; бурной ночью, насыщенной нежными ласками. Леви отвели две недели на «восстановление от полученной травмы». Аккерман удивился, но не стал противиться. В первый же день по возвращении с работы он заблокировал телефон, который не переставал с завидной регулярностью передавать его владельцу письма от коллег и знакомых с соболезнованиями. Две недели он провел в полной тишине и уединении, неспешно избавляясь от осевшей на полках пыли, пролистывая и перечитывая давно забытые книги или составляя планы на будущие дни. Он старался игнорировать неприятное ощущение пустоты и тревоги, которое не позволяло ему сконцентрироваться на мыслях и анализировать их. Леви осознавал, что единственный человек, который обладал бы возможностью избавить его от этих омерзительных чувств, сейчас не был рядом, и поэтому он должен был справиться сам. Порой он останавливался и задумывался о том, когда вернется Эрвин. Кажется, он не виделся с ним уже продолжительное время и так же долго не слышал его голоса. Смутно он вспоминал новости, которые многократно перечитывал, стараясь не упустить деталей. Ножевое ранение… Летальный исход… Эрвин Смит… - Они ничего не понимают, да, Эрвин? – лицо Аккермана расплылось в довольной полуулыбке, - Как только ты вернешься, ты убедишь их в обратном, не так ли? Эти сентиментальные уроды продолжают засорять мне почту своими соболезнованиями, но они скоро все поймут. Я ведь прав, - его голос дрогнул, - Эрвин? По истечении двух недель Аккерман вновь появился в душном офисе одной из многочисленных контор, сотрудники которых заняты написанием статей. Никто не обратил внимание на его появление и не оторвал бегающих пальцев от клавиатур стареньких компьютеров, не считая Ханджи и Майка, чьи глаза сразу обратились на вошедшего. - Ты выглядишь здоровее обычного, Леви, - задорно, чересчур приторно, бросила ему Зоэ, когда тот занял место за своим столом, - перерыв от работы приносит свои плоды, да? Аккерман проигнорировал ее, издевательски вопросительно приподняв брови. - Я имела ввиду, - она чуть вжала голову в плечи и стала говорить мягче, - что каждому нужен отдых, вне зависимости от обстоятельств. Я рада, что ты вернулся. Искренне. - Да, без тебя здесь совсем скучно, - прерывая неловкий монолог Зоэ, проронил Майк, - отсутствие сразу двух близких друзей заметно сказывается на состоянии работы. Представляешь, я перепутал местами заказчиков и их статьи, и… - Двух? – Леви непонимающе посмотрел на Майка, оборвав его на полуслове, - Разве отсутствует кто-то еще? - Леви… Эрвин, он ведь… - прерываясь начал Майк, но Ханджи остановила его, положив тяжелую руку ему на плечо. – Ты разве не должен закончить свой заказ? Леви отвернулся от них, оскорбленный их сочувствующему взгляду. Он не нуждался в жалости и тем более не хотел, чтобы ему напоминали об Эрвине. «Я восхищаюсь тобой, чертов Смит. Твой глупый розыгрыш затянулся надолго, а превосходная актерская игра и тщательно подобранные обстоятельства поставили в тупик всех. Не волнуйся, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в подобный трюк. Не могу дождаться, когда увижу глупые и перекошенные лица этих недоумков, не сумевших увидеть такую граничащую с вымыслом истину», - Леви ухмыльнулся и принялся за работу. Никогда ему еще не было так приятно от своих мыслей. Но затем что-то изменилось. Он больше не чувствовал умиротворения. Утром царила убивающая тишина, день был полон гнета от тяжелых взглядов коллег и пустующего стола напротив, а ночь омерзительна холодной и равнодушной постелью. Кого-то не хватало. Его не хватало. В ту ночь он осознал, что Эрвин больше не придет не домой. Он не удивит коллег своим воскрешением, не обнимет совсем крохотного в его руках Леви, не приготовит ему душистый черный чай и не согреет ночью. Покрытый холодным потом, Аккерман вскочил с постели. Он упал на колени в беззвучном крике. Что-то рвало его изнутри, болезненно пронизывая тонким острием каждую клетку его тела. Он чувствовал себя обманутым и брошенным, оскорбленным и униженным. Преданным. - Чертов идиот! – он обрушил удар кулаком на стену, еще раз, и снова, и до тех пор, пока на ней не образовался след от багровой липкой крови. – Чертов… - его голос утонул в пучине вырвавшихся изнутри рыданий. Он прислонился лбом к холодному полу, пока его тело пронизывали судороги от безудержной горечи и невыносимой боли. Когда его горло охрипло, глаза налились кровью, а руки ослабли, он медленно поднял взгляд к распахнутому настежь окну и предрассветным сумеркам, покрывающим безмятежно спящий город. Он понял одну важную вещь. Эрвин ни за что не оставил бы его по своей воли. Как бы эгоистично ни было это признание, но Аккерман знал, что Смит любил его больше всего в своей жизни. Той же взаимностью отвечал ему Леви. Кто-то отнял его жизнь. Кто-то отнял Эрвина у Леви. Этот неизвестный все еще на свободе. И пока Аккерман не вырвет каждый палец на омытых кровью руках убийцы, он не угомонится.