Ничего, если я запятнаю твою могилу?

Аккерман стоял на коленях перед прикованным к стулу человеком. По его спине струился пот, грудь тяжело вздымалась, из горла доносился сиплый хрип, а перед глазами периодически проявлялись темные пятна. Леви опустил взгляд на избитые в кровь костяшки и подранную кожу ладоней; пальцы вздрагивали и не слушались. Он не мог пошевелиться. Он с болью в шее приподнял голову, чтобы разглядеть того, кто находился перед ним. Скорченный и зажатый, парень напряженно цеплялся ногтями за ручки стула, как будто намереваясь срастись с ним, но вместо этого издирал пальцы в кровь. До Леви приглушенно доносился жалостливый и скулящий голос мученика. Аккерман прищурил глаза и пригляделся к профилю этого человека. Грязь, липкая, она с отвратительным звуком соскальзывала по его лицу толстым слоем. Застрявшие в ней частички насекомых и комков шерсти покрывались густой и горячей багряной, практически черной, кровью, неспешно сочившейся с затылка. Безликий, он не проявлял эмоций, но Леви ощущал его тревогу. Ужас пропитал воздух. Его паника обжигала легкие Леви, заставляя его претерпевать невыносимую боль. Омерзительно. Аккерман выпал из оцепенения, вдоволь надышавшись соблазняющим ароматом страха. Он вскочил на ноги, опершись обеими руками на стул и оказавшись вплотную к лицу прикованного, закричал. Он занес кулак над его грудью и с размаха обрушил его так, что жертва непроизвольно подалась вперед. - Заставь меня остановиться! Хватит прятаться, урод! – крикну Аккерман, нанеся удар левой рукой по виску мученика. Комки грязи с ошметками запекшейся крови посыпались на пол. Будто впавший в беспамятство, он, не понимая смысла своих слов и действий, продолжал наносить удары по обессилевшей жертве, пока тот не перестал реагировать на нескончаемый приток боли, наносимой Аккерманом. Закашлявшись, Леви вновь упал на колени. Окровавленные руки скользили по кафельному полу, перед глазами плыло, к горлу подступала тошнота. Ему было мало. Ему хотелось услышать, как этот урод вопит, как он скулит, умоляет о пощаде. Ему хотелось увидеть, как дрожат его губы и широко раскрываются глаза. Но эта грязь, эта маска, которая не позволяла Леви увидеть его лица, препятствовала ему. - Я не имею понятия о том, кто ты… Я лишь знаю, что ты отобрал у меня Эрвина. Эта лишенная разума полиция так и не соизволила найти тебя, сославшись на отсутствие улик, но знаешь, почему тебе не повезло? Меня не заботит эта хрень, - произнес Леви тихим, надрывающимся, поломанным голосом, — пока я могу причинять тебе боль, я буду это делать. И не смей подыхать, пока я сам не позволю тебе сделать это, - на шатающихся ногах Аккерман приподнялся над скованным, - ты будешь послушно принимать каждый мой удар ровно до тех пор, пока я не увижу твоего лица. И тогда ты пожалеешь о том, что твоя мамочка не решилась на аборт. 8.00. Будильник. Аккерман резко открыл глаза и тут же почувствовал оглушающую боль в голове. Он потер уставшие глаза и приподнялся на слабых руках в тщетных попытках отойти ото сна. Каждая клетка его тела невыносимо горела, что болезненно сковывало даже простые движения. Однако Леви ощущал нечто помимо этого. Приятное покалывание внизу живота, до которого ни раз доводил его Эрвин, плотно прижимаясь сзади. Его лицо залилось краской, и он с отвращением к самому себе вцепился ногтями в одеяло. Ему определенно понравился сон. И он жаждал большего. *** Находиться за рабочим столом было невыносимо тягостно. Аккерман нервно расчесывал ногтями кожу ладоней до красноты, не в силах собраться с мыслями и заполнить пустой лист. Статья должна быть сдана к полудню; у него оставалось не более получаса. Он уже и не надеялся на успех. Откинувшись на спинку скрипнувшего стула, он провел пальцами по лбу, разглаживая морщины. Несмотря на то, что еще было утро, Аккерман чувствовал себя утомленным, даже истощенным. Каждый мускул его тела горел и, как бы парадоксально это ни звучало, требовал адреналина. Леви резко встал, из-за чего стул с грохотом опрокинулся, заставив половину его коллег с испугом обернуться в его сторону. - Черт! Ты чего творишь? – Ханджи тут же подошла к нему, дотронувшись до плеча, на что тело Леви отреагировало дрожью. Он резко откинул ее руку, метнув злобный взгляд на нее. Он вдруг ясно увидел тот вечер, которым Эрвин так и не добрался до дома. «Я должен закончить одну работу, так что рано не жди. Не волнуйся, - с легкой улыбкой на лице произнес Эрвин, - я буду с Ханджи, она никого не даст в обиду, ты ведь знаешь». - Ты, - он протянул руку и указал пальцем в лицо ошарашенной Зоэ. Она сглотнула и сделала шаг навстречу Аккермана, мягко убирая его руку, но тот с отвращением ее отбросил. - Ты была с ним в тот вечер. Ты оставила его одного. Ты… - его голос стал ниже и громче, - Ты позволила ему умереть. Офис погрузился в оглушающую тишину. Леви почувствовал, как все взгляды прикованы к нему. Тревога нарастала. Он ощущал себя ничтожно маленьким, крохотным, не способным справиться с тем, что лежит поверх него. Вокруг все стало покрываться черными пятнами, так что теперь он видел перед собой лишь облик Ханджи. И он был ему противен. - Что ты делаешь? Совсем с катушек слетел?! – перед ним резко возник Майк и сильным ударом толкнул его в грудь. Это пробудило Леви от оцепенения, и теперь он увидел истинную картину, разворачивающуюся перед ним. Пальцы Аккермана крепко сжимали воротник Зоэ, настолько туго сдавливая рубашку, что ее лицо налилось краской. Леви резко опустил руки и сделал шаг назад. Он не помнил, когда сделал это. Не осознавал, что сжимал руки на шее близкого человека, перекрывая тому дыхание, и, если бы не подоспевший Майк, он… Задушил бы ее? Через несколько минут он оказался на улице. Ему дали день на «восстановление», по просьбе Зоэ опустив детали произошедшего. Аккерман, минутами ранее чуть не задушивший подругу, не ощущал ни сожаления, ни отвращения, ни страха. Все эти эмоции вымещала другая, неимоверно сильная и поглощающая его все больше – гнев. Он не мог выявить источник его возникновения, но он пребывал с ним уже который день с тех пор, как он увидел тот сон. Между тем возрастала тревога. Он нервно обкусывал кровоточащие губы и раздирал ногтями кожу рук, иногда все его тело пронизывала дрожь, тогда ему приходилось прикладывать усилия, чтобы не упасть прямо посреди улицы. От обгладывающих мыслей его отвлек смех. Леви дернулся в сторону, в его направление. - Простите! – он почувствовал, как налетел на кого-то, сбив с ног, и до него тут же донеслось извинение. Он потряс головой и взглянул перед собой. На земле, сгруппировавшись, сидел молодой парень, потирающий спину. Над ним склонилась черноволосая высокая девушка, обеспокоенно следя за каждым его движением. - Эрен, ты в порядке? – ее голос чуть дрогнул, но, когда она увидела утвердительный кивок парня, успокоилась, и перевела взгляд на Аккермана. – Вы совсем под ноги не смотрите, сэр? – мрачно произнесла она, выпрямившись во весь рост так, что Леви оказался в невыгодном положении. Парень, которого она назвала Эрен, тут же встал и положил руки ей на плечи. - Микаса, все в порядке. Он сделал это не нарочно, так ведь, сэр? – он улыбнулся и протянул руку в качестве мирного жеста. Аккерман инстинктивно ответил на его рукопожатие. Большая ладонь с длинными пальцами, холодная и сухая, но приятная на ощупь, уверенные движения. Руки Эрвина были такими же. Леви пробила дрожь. Он крепко сжал руку Эрена так, что из глаз того прыснули слезы и он вскрикнул. Микаса среагировала моментально, ударив кулаков по предплечью Аккермана. - Что вы себе позволяете?! – ее глаза горели, а растрепавшиеся смольные волосы придавали угрожающий вид. Между тем она казалась такой невинной. И чем она заслужила любовь этого парня? Он еще сильнее зажал руку парня, не намереваясь ее отпускать, пока не получит ответ на вопрос. Он чувствовал, как пальцы Эрена хрустят и как смещаются на них костяшки, но не ослабевал хватки. - Почему?! – он устремил злобный взгляд на Микасу, исподлобья глядя на нее. – Почему ты можешь держать эти руки каждый день? Почему ты так счастлива? Чем ты лучше меня?! Микаса замерла и, кажется, совершенно не смутилась. Она спокойно сделала шаг навстречу Аккермана, наклонившись к его лицу и прошептав, - Заслужила. А теперь отпусти моего парня, если хочешь уйти с целым лицом. Аккерман ошарашено бросил руку Эрена и застыл, смотря на то, как эта счастливая парочка, обнявшись, убирается прочь. «Заслужила». Она произнесла это так спокойно и уверенно; не возникало сомнений, что она действительно достойна любви со стороны парня с сильными руками. С руками Эрвина. Аккермана бросило в жар, дыхание участилось и сделалось неритмичным, он беспокойно вдыхал и выдыхал холодный воздух, дрожа всем телом. Ему не нравилось то, к каким выводам он пришел. Он бы хотел, чтобы это оказалось ложью, плодом его больной фантазии. Но истина была перед ним. Он не заслужил любовь Эрвина. Именно поэтому его отняли у него. «Но, если что-то можно отобрать, то это можно и заполучить, так ведь?», - он нервно улыбнулся, - «Если я смогу заслужить Эрвина, то он вернется ко мне. Мне всего лишь нужно вести себя так, как он бы посчитал достойным». - Чертов Эрвин Смит, - произнес он вслух, - заставляешь меня быть гребаным паинькой. Но, - его лицо стало серьезным, а голос приглушенным, - если это то, чего ты действительно хочешь, то я сделаю это. Только обещай мне кое-что, ладно? Он поднял глаза к небу, откуда неспешно падали мелкие хлопья снега, и пристально вгляделся в чистый, незапятнанный серовато-голубой купол. - Обещай вернуться ко мне.