Враг общества
25 марта 2022 г., 22:56
Дамблдор не терял времени даром, и к вечеру понедельника она уже была устроена в покоях Снейпа. Изъятие её воспоминаний было сделано быстро, но Дамблдор попросил Снейпа чтобы он сохранил флаконы с её воспоминаниями.
— На всякий случай, мисс Грейнджер, — сказал он с необычайно серьёзным видом, переводя взгляд с неё на профессора Снейпа.
Глядя на клубящийся белый туман, когда директор осторожно поместил воспоминания в украшенный резьбой деревянный шкаф в своём кабинете, она испытала чувство потери. У неё было странное ощущение в голове, как будто там, где должны были быть знания и воспоминания, в мозгу зияли дыры, и это ей очень не нравилось. Да, она хотела знать всё, но понимала. Что бы ни представляли собой эти дыры в её памяти, это было что-то опасное, что-то связанное с делами Ордена.
— В своё время, я надеюсь, вы получите их обратно, мисс Грейнджер, — сказал ей Дамблдор, и блеск в его глазах сменился сочувствием. — Я знаю, что это неудобно, но если вы будете усердно работать с профессором Снейпом, мы быстрее его уничтожим.
Она неохотно кивнула и покинула кабинет директора, следуя за хмурым профессором Снейпом в подземелье. Он шёл быстро, чёрная мантия развевалась вокруг него, и она почти бежала за ним, чтобы не отстать.
«Если бы кто-нибудь увидел нас сейчас, они бы поверили, что меня ждёт отработка». — У неё вырвался тихий, истерической смешок. — «В некотором смысле, так и есть. Пожизненная отработка с профессором Снейпом, длящееся днями и ночами!»
Он бросил на неё презрительный взгляд и вдруг остановился перед каменной стеной, подняв палочку.
Профессор Снейп неохотно произнёс пароль.
— Лилиум Мартагон, — коротко произнёс он.
Гермиона нахмурилась.
— Драконья Лилия? — спросила она.
Профессор бросил на неё яростный взгляд.
— Вы ведь знаете, правда? — пробормотал он.
Стена беззвучно раздвинулась, образовав арку, достаточно широкую, чтобы пропустить их обоих.
— Никогда, никогда не впускайте сюда другого студента, — прошипел мужчина, когда они вошли.
— Конечно, — уныло ответила она.
В каменных стенах были глубокие полки наполненные книгами и фолиантами, что хорошо, подумала она, а камин был просто огромным. Она предположила, что он был сделан для комфортного перемещения, с вместимостью более одного человека. Комната была серой и холодной, с каменным полом, сводчатым каменным потолком и без окон. Перед камином стояли два чёрных кожаных кресла.
Мужчина указал на три двери: одна вела в большую ванную комнату с ванной и душем, другая — в его личную лабораторию, а последняя — в спальню. В этом и заключалась проблема.
— Вы можете выбрать, мисс Грейнджер, — пожал он плечами. — Либо вы можете превратить одно из кресел в диван и спать здесь, либо вы можете спать в моей кровати. Кровать, конечно, достаточно большая, мы даже не заметим друг друга. Прежде чем принять решение, имейте в виду, что домовые эльфы склонны сплетничать. Если мы не будем спать в одной постели, люди узнают, что мы не вместе.
— На самом деле выбора нет, верно? — проворчала она, и мужчина кивнул.
— Совершенно верно. Кроме того, я не собираюсь вас трогать, вы будете в полной безопасности. Кто знает, может быть, Тёмный Лорд убил бы меня за это, если бы не Минерва.
***
— Что ты сделала?! Гарри выглядел так, словно свалился с Луны, а кожа Рона приобрела нездоровый оттенок красного. — Я переехала к Снейпу, — сказала она, стараясь выглядеть невозмутимой. — С какой стати, во имя волосатых яиц Мерлина, ты совершила это безумие? — голос Рона почти сорвался на крик, а цвет его лица был близок к красному. Они обедали в Большом зале, и отсутствие звона ножей и вилок вокруг них говорило ей, что вся башня Гриффиндора теперь слушала их. Может быть, даже другие факультеты. Они также смотрели на неё раньше, но только потому, что она немного повзрослела. В классе им объяснили, что у неё произошёл несчастный случай с магией, но всё равно многие ученики продолжали глазеть на неё. Парни украдкой поглядывали на её изменившиеся формы, в то время как девушки смотрели на неё задумчиво, вероятно, задаваясь вопросом, не воспользовалась ли она возможностью увеличить грудь. — Я так захотела, — сказала она. — А он хотел этого? — с недоверием спросил Гарри, как будто Гермиона каким-то образом умудрилась запугать преподавателя, чтобы он позволил ей переехать к нему, особенно если этим преподавателем был Северус Снейп. Она чуть не рассмеялась при этой мысли, но спокойно ответила: — Мы трахаемся уже несколько недель. — Ты трахаешься с чёртовым Снейпом? — воскликнул Рон, и теперь она была уверена, что все в зале перестали есть. В том числе и преподаватели. Тишина была оглушающей, и девушка попыталась подавить румянец, когда произнесла: — Да. По залу прокатились вздохи, и она услышала, как шепчутся люди: «Она только что сказала, что спит со Снейпом?» Гермиона перевела взгляд на главный стол, заметив, что Снейп продолжает есть, как будто ничего не произошло. Его лицо было таким же бесстрастным, как и всегда, волосы такими же сальными, и он ел так же брезгливо, как всегда, промокая рот салфеткой после того, как покончил с супом. На мгновение его чёрные глаза встретились с её, и, к её ужасу и удивлению, он бросил на неё похотливый взгляд. Остальные преподаватели уставились на него, перешёптываясь между собой, включая Макгонагалл. С грустью она поняла, что это ещё больше испортит его репутацию. Насколько ей было известно, никогда не было слухов о том, что он вступил в связь со студенткой. Вероятно, это потому, что никто никогда не думал, что какая-нибудь студентка осмелится прикоснуться к нему. Теперь на него будут смотреть как на взрослого мужчину, соблазнившего девушку-подростка. Может быть, это и хорошо, что она немного повзрослела. Рон стукнул кулаком по столу, а Гарри прошептал, сбитый с толку: — Это что, какой-то план, Гермиона? Если да, то я думаю, что ты должна сказать «нет». Это... слишком. Ей было невыносимо смотреть Гарри прямо в глаза и говорить: — Это то — что я хочу.***
Позже вечером она пила чай у камина с профессором Снейпом. — Ваши слова за обедом были очень убедительными, — сказал он, потягивая чёрный чай. Никакого молока, только крепкий чай. Когда он пил, она заметила, что в расслабленном состоянии его губы не казались такими тонкими и сжатыми, как обычно. На самом деле, его губы... красивые. Чай «Эрл Грей» был восхитителен, с лёгким оттенком бергамота, но даже он не мог успокоить её эмоции и чувства. — Остальные преподаватели будут ненавидеть меня за то, что я соблазнил ученицу, особенно любимую всеми Гриффиндорку. Знаете, вам не следовало говорить об этом так прямо, но, полагаю, ваши друзья не поняли бы намёка, — он усмехнулся. — Спасибо, — коротко ответила она, холодное пренебрежение в глазах Гарри и ярость Рона всё ещё преследовали её, боль всё ещё была острой, как пульсирующая рана. Снейп продолжил, глядя на свою книгу: — Вам придётся играть свою роль тёмной ведьмы, и люди будут ненавидеть вас за это — в то время как другие люди будут уважать. Это будет нелегко, Грейнджер, поверьте мне. — Наверное, вы правы, — она вздохнула. — Просто... слухи, сплетни... это будет чертовски неприятно. — В этом и заключается причина, по которой вы решили присоединиться к нему. Он должен чувствовать вашу боль, чувство несправедливости к вашей ситуации, и это то, что заставит его поверить, что вы и правда на его стороне, — сказал Снейп. — Разве это не подвергнет вас опасности? Он поймёт, что вы двойной агент. — Нет, Грейнджер, — сказал он, — он просто подумает, что я вас одурачил. Кроме того, я собираюсь научить вас окклюменции, и я не подпущу вас к нему, пока не пойму, что у вас есть хотя бы элементарное умение скрывать важные воспоминания, и уж точно не до того, как ваша репутация будет полностью запятнана. Он не будет копать слишком глубоко, потому что вы с готовностью покажете ему почти всё, что Орден когда-либо говорил и делал. Единственное, что вы будете скрывать, это то, что вы сами являетесь двойным агентом. И если вы будете достаточно злиться на Орден, он не будет смотреть дальше. — Но... — начала она, но Снейп покачал головой. — И последнее, что я хочу сказать: он мне доверяет. А теперь заткнитесь, Грейнджер, и делайте своё домашнее задание. Позже вы прочтёте эту книгу об окклюменции, «Защита разума». Мы начнём уроки завтра.***
Позже тем же вечером она вошла в спальню, надев свою красную гриффиндорскую футболку. «Делить постель со Снейпом... это похоже на кошмар. Словно голая в комнате, полной людей. По крайней мере, пойду до конца в этом маленьком, но глупом акте неповиновения». Он лежал на кровати, заложив одну руку за шею, а другой сжимая книгу. Подняв голову, взглянул на неё. Как и следовало ожидать, он рявкнул: — Вы собираетесь спать в этом? — Обычно я сплю в этом, — пробормотала она, но была сбита с толку, её тщательно подготовленная насмешка была забыта, когда она заметила его пижаму — или отсутствие. «Он явно собирается спать в чёрных пижамных штанах, и больше ни в чём». К её большому удивлению, у Северуса Снейпа был вполне приличный живот. Он был худощав, но руки были жилистыми и сильными, а живот имел намёк на мышцы. Волосы на животе и груди были чёрными, и она решила, что это как раз то, что нужно: не слишком мало и не слишком много. — Перестаньте пялиться, Грейнджер, это неуместно! — он огрызнулся, и, к её удивлению, его щёки слегка покраснели. — Простите, сэр, — сказала она и её любопытство взяло верх. — Вы тренируетесь, сэр? Потрясённая, она прикрыла рот рукой. На её лице проступил румянец. Должно быть, глядя на него, её мозг перестал нормально функционировать. — Грейнджер, — едко сказал он, приподняв бровь, — я каждый день помешиваю зелья. Я занимаюсь этим уже много лет. — О! — сказала она, прежде чем отчаянно попыталась переключить его внимание на что-то другое — что-то, не связанное с её пусканием слюней на полуобнажённое тело преподавателя: — Разве вы не используете заклинания? — Конечно, нет, — сказал он с негодованием, заглатывая наживку, — и Слизнорт тоже. Он стал рассеян на старости лет. Истинный Мастер никогда не использует заклинания. Как ещё можно контролировать каждый пузырь и кипение в котле, позволяя палочке делать всю работу? Хотя, для вас, болванов, это может быть полезно, так как ни один из вас не будет варить зелья словно Мастер. По крайней мере, в течение многих лет. — Понимаю, сэр, — смущённо сказала она, опустив голову. Он злобно ухмыльнулся. — А теперь ложитесь в постель. Я обещаю держаться своей стороны. Когда она оглядела себя, её футболка изменилась на зелёную шёлковую ночную рубашку с серебряной отделкой. — Спокойной ночи, сэр, — пробормотала она, когда он погрузил комнату в темноту. — Спите спокойно, Грейнджер, — устало произнёс он. И всё же прошло немало времени, прежде чем он заснул, так как она слышала шорох простыней, когда он поворачивался в постели.***
Слухи о Гермионе Грейнджер распространились по всему волшебному миру, и уже через неделю Рита Скитер написала статью о «коллекции Грейнджер». Скитер выдвинула теорию, что Снейп дал ей зелье старения, потому что не любил подростков, предпочитая взрослых женщин. Статья даже намекала на то, что она успела побывать у самого Тёмного Лорда, откуда бы она ни получила эту информацию. Гермиона подозревала Дамблдора. Она побледнела, когда увидела первую страницу в то утро, и внезапно рядом с ней на скамейке опустели места. Шёпот «Грейнджер, шлюха — Пожирателя смерти» прошёл вокруг стола, и она заставила себя сдержать слёзы, глядя прямо в лицо Альбуса Дамблдора. Он взглянул на неё совершенно безразлично, прежде чем потряс газетой в воздухе, как будто был недоволен. Рон и Гарри в основном игнорировали её, делая вид, что её не существует после их ссоры в Большом зале. Сегодня утром, когда профессор Снейп спустился от главного стола, чтобы проводить её из Большого зала на первый урок, она испытала настоящее облегчение. На середине зала, он ущипнул её за задницу, и вокруг раздались потрясённые вздохи. «Мерлин, он правда собирается лапать меня на людях», — подумала она. Как и следовало ожидать, сразу за пределами Большого зала, но всё ещё на виду, он склонился, целуя её прямо в губы, в то же время страстно хватая её за задницу. — Хватит, — пробормотала она, быстро обрывая поцелуй. Гермиона чувствовала себя так, словно погрузилась в сюрреалистический сон, а потом легонько коснулась губ, словно желая убедиться, что это произошло на самом деле. «Его губы — слишком мягкие для такого сурового мужчины», — подумала она. — Это было так же странно для меня, как и для вас. В последующие дни она столкнулась с тем, что люди буквально сторонились её, хотя несколько парней называли её «Грязной шлюхой — Пожирателя смерти». Первым был семикурсник из Рэйвенкло, здоровенный парень, прижавший её к стене в пустом коридоре. От него пахло потом, и он щупал её грудь сквозь мантию, тяжело дыша от возбуждения. — Ты стала такой шлюхой, Грейнджер, я уверен, что ты тоже хорошо проведёшь время. Я же лучше, чем летучая мышь из подземелий, верно? Жёстко трахну тебя... Он не успел договорить, так как она невербально применила распухающее заклинание, от которого его язык и рот увеличились до невероятных размеров. Парень упал на каменный пол, задыхаясь, его лицо стало почти синим, прежде чем она отменила заклинание. — Не пытайся снова сделать что-нибудь подобное. Никогда, — тихо сказала она. Парень тяжело дышал и кивал, а потом пополз прочь. Подобное происходило ещё несколько раз в течение следующих нескольких дней, пока не распространился слух, что пересечение дороги тёмной, взрослой Гермионы Грейнджер может быть опасным. Она воспользовалась случаем, оскорбив несколько парней, и в конце концов директор вызвал её в свой кабинет за то, что она угрожала и оскорбляла других учеников. Конечно, Дамблдор поздравил её с убедительной игрой в тёмную ведьму.***
В субботу состоялось собрание Ордена на площади Гриммо, 12. Она знала, что на собрании будут обсуждать её, чтобы ещё больше оклеветать и публично выгнать. — Это неправда, — запротестовала Молли Уизли, положив руки на плечи Гермионы. — Она хорошая девочка, и то, что написала эта Скитер, откровенная ложь. — Правда, Альбус, — вмешался мистер Уизли, стоя рядом с женой. — Ты не можешь говорить, что наша Гермиона способна на такое, даже несмотря на то, что она и... Северус, — его голос слегка дрогнул, — влюбились друг в друга. Профессор Снейп стоял в углу, она не могла разглядеть его, но видела недружелюбные взгляды остальных. Тонкс и Люпин нахмурились, Муди сидел на краешке стула, явно готовый применить к ней заклинание, а Кингсли Шеклболт смотрел на неё с отвращением. Джордж и Фред Уизли, казалось, чувствовали к ней сильное отвращение, а Флёр фыркнула, разочарованно качая головой. Билл Уизли просто уставился в пол, как будто хотел находиться подальше отсюда, а два её преподавателя, Дамблдор и Макгонагалл, не отрываясь наблюдали за ней. Наземникус Флетчер кинул на неё злобный взгляд. — Но это правда, — язвительно заметил Рон, — она трахалась с Волан-де-Мортом в 1955 году. Она путешествовала во времени, встретила его, а потом прыгнула к нему в постель. Затем Дамблдор рассказал остальным членам Ордена историю о том, почему она посетила прошлое. Она должна была заполучить книгу, которая могла бы помочь им победить Волан-де-Морта. Предполагалось, что книга находится в монастыре, а монастырь сгорел в 1956 году. Подозревая, что это неправда — зачем же тогда забирать её воспоминания? — она взглянула на Рона и Гарри, но догадалась, что Дамблдор, должно быть, вмешался и в их воспоминания. Они оба кивнули в ответ на его рассказ. Наконец, открыв рот, чтобы защитить себя, она сказала: — У меня не было выбора. Он был единственным, кто мог починить мой сломанный Маховик времени, и это была его цена за помощь мне. — Неужели! — Рон усмехнулся. — Нет, мы знаем правду. Ты ухватилась за возможность трахнуть своего чёртового тёмного идола! Молли вмешалась в разговор. — Бедная девочка, она хоть и выглядит за двадцать, но помните, что ей всё ещё семнадцать. Она была благодарна — благодарна за то, что Молли поверила ей, — но тут вмешался Рон, сказав: — Все же знают, что твой первый партнёр имеет особенное значение в волшебном мире. Я думаю, это многое говорит о ней. Она должна ему подыграть. Сегодня её задачей было убедить Орден в том, что она стала ненадёжной. Внезапно вмешался Снейп: — Это правда. — Она повернула голову и увидела, как он бросил мимолётный взгляд на Гарри, прежде чем ухмыльнулся Люпину. — Во что ты веришь, волк? Первый раз более значим, чем остальные, да? — Не смей никому говорить, — прорычал Ремус Люпин, бросив взгляд на Гарри, а Рон ахнул: — Вы двое? Оба мужчины притихли и замотали головами. — Ничего не имею против геев, — поспешно сказал Люпин, — только против него — никогда, никогда. Гермиона уставилась на Снейпа, недоумевая, что всё это значит. Прикусив нижнюю губу, она задумалась, имеет ли это какое-то отношение к родителям Гарри. Может быть, мама Гарри? А может, отец? Люпин в своём ответе не исключил мужчин, только Снейпа. А что же Снейп? Но она не имела ни малейшего представления о его сексуальных симпатиях или антипатиях. Дамблдор откашлялся и перевёл разговор на сегодняшнюю повестку дня, а именно на сомнительное и предательское поведение Гермионы Грейнджер. Всё закончилось тем, что Дамблдор запретил ей посещать собрания Ордена. Директор поднял здоровую руку, указывая на неё, прежде чем произнёс: — Я лишаю Гермиону Джин Грейнджер доступа на площадь Гриммо! — О боже, я всегда хотел увидеть, что произойдёт, если кому-то запретят посещать собрания, — в предвкушении сказал один из близнецов Уизли. Вдруг возник ветер, поднял Гермиону вверх, вынес её из кухни через прихожую под истерические крики Вальбурги Блэк: «Мерзость! Мерзость! Грязь!» — а потом её вышвырнуло из дома, и она приземлилась на задницу прямо на улице. Орден вышвырнул её. Когда рядом мелькнула вспышка, она поняла, что в скором времени будет на первой полосе «Пророка».***
Она всхлипывала так тихо, как только могла, спрятав лицо за большим фолиантом. В замке не так уж много мест, где можно побыть одной. Ванная комната, или же, спальня и гостиная. Снейп, по крайней мере, мог сбежать в свою лабораторию или в свой кабинет. Прямо сейчас он, как это ни досадно, сидел в кресле напротив неё, мешая ей хорошенько поплакать. Он читал, и она могла видеть только верхнюю часть его сальных волос. Через некоторое время он опустил книгу, пристально взглянул на неё, а после устало произнёс: — О, чёрт возьми, идите сюда. — К её большому удивлению, он раскрыл объятия, призывая её. Он единственный, кто может поддержать её сейчас. Эта мысль вызвала новый поток слёз, и она медленно поднялась с кресла, забралась к нему на колени, свернулась калачиком и заплакала. — Ну-ну, — прошептал он, — вот эти настоящие эмоции вы и покажете Тёмному Лорду. Ощущение того, что вас предали, что вы отверженная, что вас отвергают и презирают. Помните о своей боли. Она долго плакала, и через некоторое время он поднял её, отнёс в спальню и положил на кровать. Он сбросил с себя почти всю одежду, потом лёг рядом с ней, обнял и положил её голову себе на грудь. Вскоре она успокоилась и наконец заснула.***
Следующим вечером она выполняла домашнее задание перед камином, лёжа на полу с книгами, разложенными вокруг. После четырёх страничного рассказа «Пророка» о том, как её буквально вышвырнули из Ордена, она избегала публичных мест. Снейп сидел в своём кресле, потягивая огневиски, время от времени хмурясь на растущую груду пергаментов, и в конце концов ехидно произнёс: — Вы когда-нибудь слышали о норме? Не нужно писать всё, что вы знаете, в каждом эссе. Пожав плечами, она мысленно вернулась к странному разговору между ним и Люпином. Вспомнив, что он дружил с мамой Гарри ещё до Хогвартса, она спросила: — Что вас связывало с мамой Гарри, и почему Люпин не хочет, чтобы кто-нибудь знал об этом? — Что? Откуда вы знаете обо мне и Лили? — удивлённо спросил он. Она ухмыльнулась. — Просто предположение. Раз уж вы это подтвердили, почему бы вам не рассказать мне? К её удивлению, он чуть улыбнулся. — Это маленькая сказка о юной любви, которую Люпин хочет забыть. Я знал Лили ещё до Хогвартса, так как мы были почти соседями. Мы были хорошими друзьями, но летом, когда нам было пятнадцать, мы... экспериментировали, если можно так выразиться. Трахались в любой позе, в любом месте, в любое время дня и ночи. У неё отвисла челюсть. — Ах, были времена... я варил ей контрацептивы, и когда я помешивал, она... Взглянув на Гермиону, он коротко рассмеялся и продолжил: — Ладно, вам не нужны подробности. Для пятнадцатилетнего волшебника это была мечта, ставшая явью. Наступила осень, мы вернулись в Хогвартс, она хотела быть популярной, а я — тёмным волшебником. Потом мы поссорились. — Он усмехнулся. — О, — сказала она, получив гораздо больше информации, чем хотела. Снейп пожал плечами. — Теперь она мертва, и я до сих пор сожалею, что не смог ничего сделать, — продолжил он. — Что касается Люпина... ну, он верит в эту чушь, что первый партнёр особенный. Я же могу сказать вам, Грейнджер, что это абсолютная чушь. Она перевела взгляд на пол, понимая, что Снейп думает, что Волан-де-Морт заставил её, и довольно жестоко. Она никогда, никогда не сможет поделиться ни с одной живой душой тем, что испытала с Лордом Волан-де-Мортом. Никогда. — Тем не менее, — он ухмыльнулся, — я воспользовался возможностью. Сумел уговорить домового эльфа поставить рядом с пуншем Омут памяти с воспоминаниями. Свадьба была почти отменена. И это то, что Люпин хочет сохранить в тайне.
