Силуэт на мосту

Что же всё-таки больнее? Это был единственный вопрос, что сейчас вился в затуманенном самыми разными эмоциями разуме Лю Цингэ. С поля для тренировок он возвращался крайне медленно, спрашивая раз за разом самого себя о том, что причиняет ему больше боли. Сломанные рёбра, разбитая скула, наливающиеся синим следы ударов по всему телу, ушибленная рука или... Собственное сердце? Он не винил ученика, прекрасно понимая, что тот не переступил никаких границ и просто делал то, чему его учил сам лорд пика. «Сражайся со мной так, словно хочешь убить». Это были его слова, а потому Исюань действительно заслуживал похвалы. Он справился, не отступил перед чужой слабостью. Но что-то всё же не давало покоя. На миг показалось, что где-то в глубине души Цингэ надеялся, что его ученик всё же не сможет нанести тот страшный удар своему учителю. Слишком сентиментально, а потому – полнейший бред. Мужчина сильнее стиснул зубы, открывая дверь своей хижины покалеченной рукой. И только закрыв ту за собой, наконец дал волю своим чувствам. Горевать он больше не мог, а потому на место скорби пришёл гнев. Лю Цингэ в ярости едва не перевернул собственный дом вверх дном, ненавидя всё живое, но в первую очередь – себя самого. Он буйствовал на остатках своих сил, пока боль в боку не стала совсем нестерпимой, остужая разум. Тяжело дыша, мужчина только и успел что схватиться относительно здоровой рукой о край столика, останавливаясь. Сам виноват. Во всех этих бедах сам виноват же. И сегодня... Повёл себя недостойно, позволил слабости одержать над ним верх, тем самым оскорбив ученика перед всем пиком. Унизился и сам, так постыдно проиграв. Раньше он бы снова впал в ярость, но сейчас уже не мог, едва держась на ногах. У него нет времени жалеть себя, все они сейчас в тяжёлом положении. Неофициальная война то и дело вспыхивала мелкими сражениями, затрагивая каждый пик. Байчжань не исключение. Сколько ещё тут будет тихо? День? Полдня? Час? Лорд пика не в первый раз сам себе оказывал помощь, но сейчас у него всё шло из рук вон плохо. Бинты падали, руки дрожали, а раны болели всё сильнее. Но так было даже лучше, своей болью они не давали думать о том, что случилось и о том, что терзало куда сильнее. Боль, физическая боль – это хорошо. Тем не менее, даже закончив с перевязками, лучше Цингэ себя не почувствовал. Зато вымотался и морально, и физически так, что даже с места встать уже не смог, сложив голову на столешницу. Воск растаял, тусклый свет в хижине погас, как и душа того, чьё лицо до последнего так старался осветить огонёк свечи. В смятении был не только лорд пика Байчжань, но и его ученик. Та «победа» что-то разрушила между ними, и Исюань это чувствовал всё сильнее. Хоть он и устал, но уснуть так и не смог. Долгое время он слонялся недалеко от хижины наставника, видя свет в его окне, но подойти ближе так и не решился. От этого на душе стало только хуже, но поделать Ян ничего не мог. Критическим моментом его переживаний стало то, что утром его учитель не покинул хижины. Вот тут нервы юноши сдали, и он в считанные минуты оказался на месте, беспокойно тарабаня в дверь. – Учитель! Учитель, это я... То есть, Ян Исюань! – с перепугу едва не перешёл на неуважительный тон, но сердце трепыхалось так, что было совершенно не до этого. Дверь открылась и парнишка замер с занесённой для стука рукой. Он так и не понял истинных причин плохого самочувствия учителя тогда, на поле, а потому его нынешнее состояние записал полностью на свой счёт. – В чём дело? – Цингэ и правда выглядел ещё хуже чем вчера, но тут уже стараниями Исюаня. Раны затягивались медленно из-за внутреннего дисбаланса, который явно не обещал восстановиться в ближайшее время. – Учитель... в-вы... – от нервов Исюань начал заикаться, растерянно осматривая мужчину и чувствуя, как вина давила только сильнее. – Этот ученик просит прощения! – пожалуй, юноша выдал это слишком резко вкупе с поклоном. Цингэ так и замер. Но выражение его лица сменилось довольно стремительно. Удивление, растерянность, вина и... ярость. Последняя захлестнула так, что Цингэ от злости даже затрясло. – Что ты несёшь?! – Исюаня обдало холодом. Он до последнего хотел верить, что ему показалось, но стоило поднять взгляд и встретить на себе полные гнева глаза, ощутить ту ауру, что вызывала одновременно и ужас, и восхищение, как он и вовсе пожалел, что появился на свет. Само собой он не понимал, что злились сейчас не на него. Что его слова ввели Лю Цингэ в ярость хотя бы потому, что на мальчишке не было вины, и извиняться должен был именно лорд пика Байчжань. Не понимал, и потому пришёл в ещё больший ужас, опуская глаза. – Да... Я не должен был, – он не видел как мужчина открыл было рот, чтобы наконец сказать, что чувствует, и потому выпалил это куда быстрее. Шансов своему учителю он просто не дал, тут же срываясь с места. Ноги унесли его слишком далеко и быстро, чтобы Цингэ смог хоть что-то предпринять. А хотел ли? Внезапно лорд пика осознал, что ему стало всё равно. Лишь момент, но этого хватило, чтобы молча и спокойно развернуться, закрывая дверь. Нет. Лю Цингэ никогда не хотел портить отношений со своим учеником. Да, он не мог выразить своих чувств к нему как наставник, но это не значило, что их нет. Исюань был одним из немногих людей, кто не боялся свирепого нрава лорда Байчжань. Он столько стерпел, так старался и никогда не жаловался, одно это в глазах Цингэ было достойно чего-то большего, чем просто «Ты молодец». Вероятно, он не заслуживал такого ученика. Но никто и никогда не узнает о душе гордого «Бога войны». Исюань был расстроен. Хотя даже это слово слабо передавало всю палитру чувств юноши. Всё болело за учителя, но он не смел даже думать о том, чтобы ещё раз подойти к нему так близко. Да, отныне он считал, что учитель его просто ненавидит. И ведь причина была, так как, ни много ни мало, мальчишка опозорил своего наставника на глазах почти всего пика. О какой милости может идти речь? Он бы тоже себя ненавидел. И ненавидит. Но душевным переживаниям нет места на войне. А она шла. Стоило пику Цинцзин запросить о помощи, как Байчжань тут же откликнулся. Теперь, без своего лорда, адепты Цинцзин стали лёгкой добычей. Даже если Шэнь Цинцю и не стало, проигнорировать чужую беду Цингэ не смог. Хотя бы по старой памяти. Кем он будет, если бросит на произвол судьбы тех, кто был дорог его шисюну? Хуже самой облезлой псины. Собрав своих адептов, лорд пика Байчжань выдвинулся в путь. Он был почти у цели, когда враг решил нарушить все его планы. В какой-то момент Цингэ даже подумал о том, что его словно поджидали. И неожиданный сильный натиск демонических тварей эту мысль только укрепил. Так точно рассчитать возможности противника и задавить его если и не силой, то точно количеством... Само собой, это было не просто так. Даже адепты Байчжань не справлялись и Лю Цингэ это видел. Он прорывался как мог, не собираясь терять своих людей. Несмотря на всё ещё тревожащие раны и общее состояние, мужчина не сдавался, на поле брани будучи свирепее даже самого лютого демона. Но... Один силуэт. Перед глазами словно всё застыло, когда взгляд гордого лорда зацепился за высокую фигуру, что стояла в стороне от сражающихся. Она наблюдала. Притаившийся хищник, что выслеживал жертву покрупнее. И он её нашёл. Кто же ещё мог так хорошо знать о силах адептов пика Байчжань и иметь зуб лично на их лорда, как не... – Ло Бинхэ!!! – редки моменты, когда у Цингэ поворачивался язык назвать это отродье по имени. Ещё бы эта тварь не желала личной мести, особенно после того, как лорд Байчжаня отнял у него его любимую «игрушку». Та ужасная картина до сих пор стояла перед глазами Цингэ. Так что ничего удивительного, что мужчина просто распрощался со здравым рассудком, моментально сцепившись с демоном. Их желание убить друг друга было настолько взаимным, что они оба забыли обо всём на свете, схлестнувшись подобно божествам, хотя бы из-за разрушительных последствий. Лю Цингэ не видел ничего, кроме своего врага. Глаза застилала алая пелена, ярость кипела в крови. Позабыв о боли, он сражался с самым ненавистным ему существом. С рассудком ушла и осторожность. Да, о боли он забыл, но тело ещё не отошло от травм, а потому предательски сдавало позиции. Нрав гордого лорда позволил бы это заметить, увы, только перед последним ударом, который неизбежно отнимет его жизнь. – Учитель!!! – кто-то с силой оттолкнул Цингэ в сторону. Лезвие меча было совсем близко, лицо окропило горячей кровью, но боли мужчина не почувствовал. Он понял почему, стоило увидеть бледное лицо Исюаня, что невольно падал на колени, и его красные одежды на плече. На какие-то секунды для Лю Цингэ пропали все звуки вокруг. Он едва успел не дать парнишке упасть на землю. Им повезло, рана была не смертельной, но довольно глубокой, тем не менее опасность не миновала. Лорд пика ещё некоторое время неотрывно глядел в глаза своего ученика. Его пробрало шоком от случившегося. Шоком и осознанием того, что он натворил. – Стой! – Бинхэ тоже не понравился поступок Исюаня. Медлить демон не собирался, желая добить мальчишку, но голос Цингэ отчего-то заставил его остановиться. – Прекрати это! – Ты смеешь такое говорить мне? – Ло Бинхэ расхохотался, чувствуя, как его пробирает злость и желание раздавить этих двоих в ту же секунду. – Это только между нами. Это я... забрал у тебя тело твоего учителя, – у мужчины едва поворачивался язык говорить о таком, но выбора не было. Он закрыл собой ученика, встав лицом к лицу перед врагом. – Не забывай об этом. А потому решим это раз и навсегда. Мы всё равно сможем уйти, если того пожелаем. Но к чему эти потери? – в это время Ян Исюань наконец понял, что сейчас происходит и к чему всё идёт. – Тебе ведь ещё нужны силы. А когда закончим здесь, то пик Байчжань без своего лорда будет тебе не слишком большой угрозой. – Учитель, нет!!! – юноша пришёл в ужас от таких слов, тут же вскакивая на ноги, хватаясь за своё плечо. – Молчать! – его учитель даже не обернулся, не сводя глаз с надменного лица демона. – Заманчиво... – Бинхэ растянул губы в очень нехорошей улыбке, кинув мрачный взгляд на Исюаня, явно что-то задумав. – Не ожидал такой покорности от гордого лорда Байчжань, – демон щёлкнул пальцами, и поле брани начало затихать. Силы были отозваны. – Но в таком случае у меня есть встречное условие. Ты прав, ты забрал моего учителя, и я об этом не забуду. Поэтому... – Цингэ напрягся как струна, чувствуя, что ничем хорошим его идея не закончится. Но иначе он не мог. Его слепая ярость больше не станет причиной смерти адептов Байчжань. Правда, он никак не ожидал, что тварь перед ним настолько бесчеловечна. – Поэтому, проиграв, ты займёшь его место. – Что?.. – это было сказано слишком громко и привело в ужас всех уцелевших адептов. Но смотрел Бинхэ лишь на лицо Исюаня, что от бешенства приобрело зеленоватый оттенок. – Ах ты отродье! Да как ты смеешь?! – мальчишка тут же вспылил, готовый в сию же секунду разорвать демона голыми руками. Но его остановили. – Назад, – тишину, что повисла после этого слова, Цингэ никогда не забудет. Но он принял решение, а значит все они обязаны исполнить последнюю волю своего лорда. – Отступайте! – Учитель! Вы же ранены! Я никуда не уйду! Я могу! Я буду сражаться за вас! Я не позволю ему...! – Я сказал отступать! – Я достаточно силён для этого, вы ведь сами сказали...! – Я солгал!!! - Цингэ развернулся, одарив своего ученика изничтожающим взглядом. И гнева лишь прибавилось, стоило вновь увидеть рану на плече мальчишки. – Но... – Солгал! Ясно?! Ты ни на что не годен! Тогда я просто позволил тебе победить! А сейчас это тебе не постановочная тренировка, так что убирайся! – Лю Цингэ говорил это, но сам готов был провалиться сквозь землю. Сердце обливалось кровью от вида этих перепуганных глаз, но назад дороги нет. Уйти Исюань всё равно не смог. Он стоял как вкопанный, пока его не оттащили подальше от места сражения. – Какой жестокий и одновременно самоотверженный учитель, – бархат чужого голоса только прибавил раздражения. Бинхэ был собой доволен, сумев заставить врага чувствовать хоть немного близкую к его чувствам боль. Но слово есть слово. Он отпустил людей пика Байчжань, а значит быть последней битве. О той битве вряд ли кто-то сможет рассказать. Ей не было свидетелей. Было ясно только то, что Ло Бинхэ после всё таки явился на пик Цинцзин, а значит — он вышел победителем. Исюань сидел у края каменного моста, неотрывно глядя на заходящее солнце. А ведь и правда, на что он надеялся? Его учитель сам предрёк свою смерть, а значит чуда не будет. Юноша сомкнул красные глаза, глубоко вздыхая. Третий день он приходил сюда, сидел вот так до самого заката и раз за разом прокручивал в голове те события. Он уже понял, почему тогда прозвучали те жестокие слова, но от этого стало только хуже. Исюань закрыл глаза рукавом, замирая и пережидая вскипающую бурю внутри себя. Глупец, не сумевший понять собственных чувств. Только сейчас он понял, чего лишился и кем был для него его наставник на самом деле. Не просто учителем. Щёки вновь обдало горячим. В который раз не удалось сдержать слёз. Он ничтожен. Вытерев лицо рукавом, парень опустил руку на промёрзлые камни, которыми была выложена дорожка. Ладонь провалилась в ямку, похоже какая-то из галек отсутствовала. Не найдя ту взглядом, Исюань тут же забыл об этом, поднимаясь с места. Пора возвращаться. Он ещё помнил, как первые дни отчаянно порывался вернуться за лордом пика, но каждый раз его останавливали, мрачно качая головой. Он горевал не один, но при этом остальные адепты прекрасно понимали ситуацию и пытались уберечь хотя бы единственного ученика лорда Лю Цингэ, который, возможно, в будущем сможет стать ему достойной заменой. И только когда юноша наконец успокоился, ворота смогли снова открыть. Ян Исюань долго смотрел вниз, туда, где заканчивались бесчисленные ступени и где часто мелькали земледельцы из окрестных поселений. До сих пор идут, ищут помощи. Взгляд мельком скользнул по очередному поникшему силуэту внизу. Что-то заставило в тот же момент буквально задохнуться от эмоций. Адепт Байчжаня развернулся, устремившись вниз по ступеням, отчаянно вглядываясь в человека, что замер у ворот. И чем дольше Исюань всматривался, тем сильнее начинали трястись его руки. Не выдержал. – Учитель!!! – собственный голос не смог заглушить потока мыслей. Юноша сорвался на бег, едва не падая со ступенек. Расстояние сокращалось, сомнения рассеивались словно дым. Это был его учитель! Живой, хоть и не в лучшем состоянии, но живой! Мальчишка практически рухнул рядом с Лю Цингэ, тут же подхватывая того и касаясь ладонью его лица, заглядывая в глаза. – Учитель... Вы живы! Что с вами?! Что болит?! – бормотал отчаянно, даже не чувствуя, что снова безнадёжно плачет. Но ответа он не получил. Цингэ смотрел на ученика долго, сколько мог, пока силы не покинули его окончательно и всё вокруг не заволокло тьмой. Исюань даже не задавался вопросами о том, почему его учитель жив. Он и думать о таком не хотел, довольствуясь тем, что наставник снова рядом. Юноша практически не отходил от постели, трепетно дожидаясь момента, когда лорд Цингэ вновь откроет глаза. Ждать пришлось долго. Лорд пика Байчжань был в ужасном состоянии, а потому очнулся не скоро. Пальцы дрогнули, тут же ощутив тепло чужих рук. Исюань всё ещё был рядом, расчувствовавшись настолько, что всё это время держал учителя за руку. Стоило тому проснуться, и мальчишка от счастья едва не лишился чувств. – Учитель... Наконец-то вы пришли в себя, – Цингэ медленно повернул голову в сторону ученика, опустив взгляд на их руки, от чего Исюань стыдливо убрал пальцы, отводя глаза. Он уже готов был услышать брань в свой адрес или даже удар, почувствовав тень над своей головой, но замер. Рука мягко опустилась на макушку юноши, и Ян испугался того, что сейчас снова расплачется. Но сдержался, забеспокоившись, когда наставник зашевелился, приподнимаясь. – Не... Не двигайтесь ещё. – Всё в порядке. - Цингэ сел ровно. Он понимал, что вот так просто от чувства вины не отделается. Мужчина указал на край кровати и Исюань без возражений сел рядом, не смея ни о чём спрашивать. На некоторое время повисла тишина, прежде чем... – Я был неправ, – замолчали оба. Лорд пика собирался с силами и волей, чтобы продолжить, а его адепт просто не поверил тому, что услышал. Но прежде чем Лю Цингэ вновь заговорил, Исюань глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду. – Не надо! Я знаю... – эмоции достигли своего апогея. – Я всё понял, учитель. И то, почему вы проиграли, и то, почему тогда сказали такие слова. Вы ведь... Вы... – голова запульсировала от переизбытка эмоций. В какой-то момент стало абсолютно плевать на то, что о нём подумают. Исюань развернулся и рухнул лицом прямо в колени своего наставника, пряча свои слёзы. – Вы просто хотели защитить меня. Я это понял, учитель, простите меня, – Цингэ, кажется, только сейчас смог снова дышать, опуская руку на тёмную макушку, с болью наблюдая за тем, как вздрагивали от плача чужие плечи. – Он бы не пощадил тебя, Исюань. А мои муки доставляют ему удовольствие. Поэтому он захотел, чтобы я жил дальше, – тихий голос успокоил юношу, но слова несли в себе столько боли. Исюань наконец отстранился от колен, поднимая глаза на наставника. В следующий миг он уже крепко обнимал Лю Цингэ, едва не завалив того обратно на кровать. – Знаю, учитель, знаю... – голос пропал, оставалось лишь отчаянно шептать, ощущая, как собственное сердце билось, словно та пичужка в клетке. Эмоции зашкаливали, стирая рамки дозволенного. Настолько сильно и нагло, что о контроле и речи быть не могло. Пережив потерю, Исюань наконец понял свои чувства и теперь не собирался их скрывать, ведь что если больше момента не подвернётся? Что если кто-то снова захочет забрать у него его наставника? Юноша и сам не понял, что сделал, но сделав и не получив отпор — остановиться и не подумал. Терпкий вкус лекарств на губах, запах морозной прохлады от открытого окна и тепло оказавшегося таким хрупким тела в объятиях. Время в этой комнате словно остановилось, позволив такому невинному и отчаянному поцелую обрести краски. Остановилось, чтобы от вспыхнувшей в этот момент искры разгорелись более сильные чувства, которым даже смерть не станет помехой. Остановилось, чтобы на том каменном мосту больше не был одиноким человек, освещённый как круглоликой луной, так и заходящим солнцем.