Серебро в волосах

— Эй, мужчина, вы там живой? — Мгм… мм… — Отлично.       Времени — половина одиннадцатого вечера, Тайп только час тому назад сел за руль — в планах потаксовать до утра, а там отдохнуть и… по навсегда заученному адресу. К его удаче, смена на основой работе только с двух, так что, если изловчиться, можно ещё и прилечь на часок-другой.       Клиентов перед приближающимся Рождеством навалом, Берлин — просто какая-то ожившая карамельно-пряничная сказка, повсюду огни, ещё не завершившие свою работу рождественские базары, толчея и суета.       Двоих — мужчину и женщину — Тайп уже успел отвезти до места, а сейчас вынужден был остановить свое такси, потому что прямо на тротуаре, вытянув вперёд ноги с бордюра, сидит, сгорбившись, какой-то явно нетрезвый мужик, кажется, тоже родом не из этих мест. — Вы встать можете? М? — Тайп щелкает пальцами у того перед глазами и на всякий случай, для очистки совести, спрашивает: — Вам плохо? Может, скорую вызывать? Или самого вас до больницы подбросить? — Мм… — опять невнятное мычание и попытка что-то показать руками, но Тайп не силен в языке жестов.       Взять бы и уехать… Но как-то уж совсем не по-людски бросать бедолагу. — Пойдёмте, нечего здесь рассиживаться, того гляди под машину угодить. Или замерзнёте.       Тайпу с трудом удается поднять на ноги такого детину, почти что с него ростом. Запихнув того в машину — на заднее сиденье — Тайп садится за руль. — Где вы живёте? Можете сказать?       Там уже клюют носом, мерно качая головой вперёд-назад. — Вот навигатор. Вбейте рукой адрес, раз говорить не получается.       Нет смысла стараться. Слышится сопение, а затем мужчина заваливается на соседнее сиденье и, причмокивая, засыпает сном младенца, подложив ладони под щёку. — Заебись поработал!.. Такая хлебная ночь псу под хвост! — шипит Тайп. — Ну и идиот же ты, Тиват… Пожалел этого нажравшегося мудилу, а самого бы тебя кто пожалел… К концу недели надо внести кругленькую сумму, и не хватает ещё прилично, хоть ты и так как белка в колесе вертишься.

*…*…*

— Где это я?.. — Там же, где и я.       Тайп со снисходительным укором в глазах стоит сейчас в дверях комнаты на съемной квартире и наблюдает за пытающимся припомнить события прошлого вечера парнем.       Да, ему не больше двадцати пяти. Лицо, конечно, помятое, но все равно угадываются приятные черты. Сильное тело, мускулы торса видны даже сквозь футболку. — Я серьёзно… И хотелось бы знать, кто вы. — Совсем ничего не помните про вчера? В ответ пожимают плечами. — Ну, как сидели там, на тротуаре? Потом я кое-как вас в свою машину посадил. — А дальше? — Что «дальше»? — Ну… Насколько я понимаю, это ваша квартира? Тайп кивает. — Так вот я и хотел бы знать… Когда мы вчера приехали к вам, мы с вами… ммм… не хочу показаться бестактным, но мы не… До Тайпа только-только доходит. Чё, блядь? Он это сейчас серьезно? — Нет, естественно. — Естественно? — зачем-то переспрашивают его. — А, в том смысле, что…       На кровати опять мнутся, пытаясь подобрать слова. — Да успокойтесь вы. В порядке ваша честь, — не без ехидства и улыбки заверяет его Тайп. — Душ — по коридору налево, ещё кофе сварил, нальёте сами… и, если не сложно, мне надо съездить в одно место, так что было бы здорово, если бы вы уже встали с кровати. — Ох… да… да, конечно, извините… — начинают суетиться в ответ. — Адрес какой у вас? Мне… мне надо связаться с менеджером, чтобы машину прислали… И да, сколько я вам должен за ночлег?       Тайп кусает изнутри щёку, называет адрес, разворачивается и уходит, проигнорировав последнюю часть.       Через полчаса раздается звонок в дверь. На пороге возникает женщина лет сорока, хорошо одетая, с забранными кверху волосами и ярко накрашенными губами. — Доброе утро. Здесь я могу найти господина Тарна Киригуна?       Немного заторможенный с утра, Тайп не сразу отвечает «да» — несложно догадаться, сопоставив внешность парня и произнесённое только что имя, что речь идёт о нем. — Чудно. Могу я его увидеть? Тайп пятится назад: — Проходите, пожалуйста.       Он ещё что-то хочет сказать, но дамочка, не соизволив разуться, уже несётся в поисках этого Киригуна.       Тайп, конечно, не любитель подслушивать, но, проходя мимо кухни, где парень пил сваренный Тайпом кофе, он слышит обрывками «ещё одна подобная выходка, Тарн, и вылетишь со сцены», «я не посмотрю ни на талант, ни на любовь публики», «сколько можно пропивать свою молодость»…       Не в первый раз он так, выходит, налакался… Ещё и «звезда» какая-то, оказывается… Отлично.       Когда чужие люди, наконец, почти готовы покинуть его жилище, к Тайпу подходят и суют ему под нос какую-то бумагу. — Это что? — Документ о неразглашении, — совершено обыденно реагирует женщина. — Чего-чего? О каком ещё «неразглашении»? — Хм… То есть, вы не в курсе, с кем ночевали? — С чего бы мне быть в курсе? — Тайп складывает на груди руки. — И что это за «с кем ночевали»? Вы на что сейчас намекаете? — Мне, собственно, нет дела, с кем спит мой подопечный. Но нам бы не хотелось, чтобы вы, в угоду собственным амбициям, наживались, распространяя такую компрометирующую информацию. Сказать, что Тайп потрясен, — это просто промолчать. — Ну-ка выметайтес отсюда. Оба!       Выходящий в это время из кухни Тарн присоединяется к разговору: — Зачем так кричать, голова просто чугунная. — Ещё бы, — прицокивает языком дама. — Уходите… И не беспокойтесь, пожалуйста, — холодно добавляет Тайп. — В следующий раз я не буду включать доброго самаритянина.

*…*…*

— Что? Забыли здесь что-то накануне?       Тайп без особой радости смотрит на того самого Тарна, появившегося в его дверях следующим утром. — Не забыл. — Что тогда? У меня времени мало. — Спешишь? Тайп откашливается: — Простите, но на «ты» мы с вами не переходили. — А это проблема? Можем прямо сейчас перейти.       Тайпу очень хочется резко закрыть дверь, хлопнув ею настырного парня по носу: — Если ничего не забывали в моей квартире, то — не задерживаю. Всего доброго вам, господин Киригун. — Я просто извиниться хотел за то, что так напряг тебя тем вечером… И за то, как разговаривала мой менеджер — тоже… Там контракты, концерты… Она неплохой человек, но считает, что все должно быть по строго выверенному расписанию… — Детали ваших взаимоотношений с менеджером меня не интересуют. И я повторяюсь: я спешу… Приемные часы в клинике с утра ограничены. — Мм… Приемные часы? А кого навещаешь… ете, — сдавшись, сам себя поправляет Тарн. — Вам-то какое дело? — Личное?.. Понимаю. Случайно, не та девушка с фото в вашей комнате? Вы там вдвоем ещё. Тайп поднимает брови: — Да, это она. Дальше что? Тарн пожимает плечами: — Не на Шарите-плац клиника? — Именно там, но… Окей, Тарн, может так реально будет проще меня понять: не надо этих глупых виноватых взглядов и ещё более глупых извинений. Я правда очень-очень-очень тороплюсь. Давайте я все-таки скажу вам, что ваши извинения приняты и вы со спокойной душой отправитесь по своим делам. Судя по всему, вы — медийная личность, вот и занимайтесь своей светской жизнью, а нас, простых смертных, с простыми человеческими проблемами, оставьте в покое. Мы живём в разных мирах, полагаю. — С чего вы взяли, что у, как вы выразились, «медийных личностей» не бывает простых человеческих проблем? — Какие, например? Вусмерть напиться, не помня себя на утро, или ещё что? — По одному поступку судить о человеке, и по одному человеку — о всем мире шоу-бизнеса? Умно, Тайп, ничего не скажешь. — Да считайте вы меня каким угодно, мне все равно.       Тайп, все это время державший парня в дверном проёме, с абсолютным покерфейсом на лице захлопывает дверь перед его носом.

*…*…*

— Ты правда сегодня лучше себя чувствуешь? Или доктор чего-то не договаривает мне? — Правда, — тонких запястьев руки тянутся к его шее и обнимают ее, а губы Тайпа касаются гладко выбритого затылка. — Может, шанс, все же, есть? — Даже не сомневайся, ты поправишься. — Ещё бы денег хватило, чтобы за весь курс заплатить…       Тайп присаживается на стул рядом с высоко поднятой больничной кроватью, на которой сидит очень худая девушка, с виду — его ровесница, на лице которой из живого, кажется, только и осталась, что пара красивых глаз. Вкупе с неестественной худобой, отсутствие волос на голове не оставляют сомнений насчёт диагноза. И последствий терапии. — Ана, мы в Германию приехали только с одной целью, и уедем отсюда только, когда ты будешь здорова. — Из-за меня берёшься за любую работу… С твоим-то умом и образованием. Это несправедливо, Тайп…       Девушка вздыхает, а Тайп берет ее руки в свои и каждую, поочередно, подносит к губам: — Я тебя очень сильно люблю. — Я тебя тоже, Тайп.       Тайп вдруг начинает слышать приглушённый ритм, а затем взгляд его находит источник музыки: она льется из наушников, подключенных к телефону девушки. Ана тоже замечает, куда он смотрит: — Хочешь послушать? Там на английском, но сам исполнитель из Тайланда. — Да неужели? — Ага, такой красавчик ещё, — щебечет девушка, а Тайп как-то поёживается от таких замечаний. — Не рев-нуй, — по слогам говорят ему, вновь обнимая за шею, — у меня есть только мой любимый Тайп. В ответ улыбаются: — Вообще-то, я подарок принес тебе… Ну, Рождество и все такое, знаешь. — Так оно же только завтра. — Ана, у нас на работе выходные будут, но я объяснил начальнику ситуацию с деньгами, он предложил халтуру на праздники… Я, может, уеду на пару дней. — М… Ясно. — Ну, не начинай, я же для тебя стараюсь. Не дуйся, окей? Девушка кокетливо ведёт глазами: — Так что там с подарком? — А, да! Тайп достаёт подарочный пакет и вручает его Ане: — Ты точно это хотела?..       Девушка открывает подарок и вынимает оттуда парик с серебряными локонами. — Тайп!.. — и снова объятия, и поцелуи куда только могут попасть тонкие, почти безжизненные губы. — Это же… Это же он! Он самый! — Ана спешит надеть его на себя. — Вот! Теперь у меня есть волосы цвета звезды!       Он знает, что Ана любит это аниме про чудной замок и его заколдованного хозяина. Тайп не выдерживает: — Я… Я выйду ненадолго, там… там с врачом переговорю ещё, хорошо? — Хорошо, Тайп.       Только-только перешагивает порог палаты, как чуть ли не нос к носу сталкивается с Тарном. Тот тоже в белом халате поверх плечей, но на голове — колпак Санты и в руках — подобие его «мешка с подарками».       Тайп по-быстрому утирает слёзы и, не поднимая глаз, бормочет: — Новый сценический образ? — Нет. — М. — Что-то типа волонтёрства… Сочельник же. Миа сказала, что имиджу не повредит. Тайп смекает, что так зовут его менеджера: — Имиджу? Не знал, что волонтёрством ради имиджа занимаются. Тарн пожимает плечами и вдруг вполголоса спрашивает: — Она здесь лежит, да? Ну… Та девушка с вашего с ней фото. — Да, — кивает Тайп. — И как… Как лечение продвигается?       Может, если бы не последние слова Аны в палате, не этот — будь он неладен! — серебристый парик, — Тайп бы ответил спокойнее, но он просто взрывается: — Ради поддержания имиджа интересуешься? Не стоит! Как лечение продвигается? А никак! А знаешь почему?! Потому что, вместо того, чтобы зарабатывать на его оплату, я таких вот нахуярившихся от скуки мудаков подбираю на улице и тащу к себе домой! А с утра мне ещё прилетает, дважды прилетает: а не трахнул ли я это обездвиженное тело, в спирте которого крови не обнаружено!       Тайп, конечно, понимает, что перешёл на крик, так как две стоящие чуть поодаль медсестры, не отрываясь, смотрят в их с Тарном сторону. — Прости… те, — потупив взгляд, последний тихо извиняется и уходит прочь. — Тарн! Парень в красном колпаке оборачивается. — У тебя есть в репертуаре кавер на Cozy little Christmas? — Да, — уголки губ поднимаются, и вскоре Тайпу дарят широкую улыбку, будто бы и не накричал он на этого парня десять секунд тому назад. — А что? — Да так, ничего… Забудь.

*…*…*

— Простите, мне очень неудобно, знаю, что и так задержал с оплатой… Но вы не могли бы пока зачислить на счёт треть, а оставшуюся сумму я внесу в ближайшее время…       Тайпу очень стыдно и ещё более обидно: он так рассчитывал сорвать джекпот за праздники, но — по итогу — заплатили ему чуть больше, чем за выход в будни, так что ему вновь, в который раз за эти месяцы, приходится всеми правдами и неправдами объяснять администратору, почему он опять не может внести вовремя всю сумму за этот месяц.       Сегодня на него по-особенному странно смотрят. Тайпу почему-то кажется, что просрочку ему больше не простят… — Вы, наверное, «хорошо» отдохнули за праздничные дни? — довольно дружелюбно обращаются к нему, — раз запамятовали, что уже внесли всю нужную сумму.       Тайп мотает головой, не зная, что и сказать. Может, ошиблись? — А вы… А вы уверены, что сумма на наш счёт пришла за месяц… Не могло быть ошибки? — Почему за месяц? Вы оплатили весь курс лечения. Полностью. — Как это… Как это «полностью»?.. — Так. До последнего евро. Поезжайте домой. Отдых от «отдыха» вам точно не помешает.       Тайп понимает, что, если сейчас начнет приставать с вопросами, совсем глупо будет выглядеть, так что, поблагодарив за информацию, он поднимается наверх. Тарн…       Тарн сидит на диване в рекреации, а завидев Тайпа, улыбается ему, совсем как тогда, в образе Санты. — Привет. Как дела?       Тайп приземляется рядом: — Даже не знаю, что сказать. — А что такое? — Да что-то странное происходит… Мне только что сообщили, что оплачен весь курс лечения для Аны… Но я и трети за этот месяц сам не успел внести, какое уж весь курс… Понятно, что кто-то просто по ошибке. Даже обидно… Так хочется верить, что реально хотя бы эта проблема решена, но я же понимаю, что чудес не бывает. — Не по ошибке, Тайп…       Тарн теребит сейчас пальцами край джемпера и смотрит в сторону. — Твоя работа? — Тайп соскакивает с дивана. — Твоя?! — Ну моя. И что? Не надо этого было делать, хочешь сказать? — Да! Именно это и хочу сказать! Какого хрена ты в это полез? — Сядь. Люди смотрят.       Тайп нехотя выполняет просьбу: внутри все просто кипит от негодования. — Ну, вот что мне эти деньги? Пропью. Понимаешь? Просто пропью. А потом замёрзну где-нибудь на тротуаре, — Тарн, подмигивая, добавляет: — ведь больше мимо меня не проедет такой добрый самаритянин, который бы подобрал такое пьяное чудовище и отогрел его. Так что… Пускай эти деньги помогут твоей девушке. Надеюсь, вы с ней будете счастливы. — Девушке? — косится на него Тайп. — Ты про Ану? Тарн кивает. — Ана — моя сестра.       Какое-то облегчение во взгляде и неуверенное: — Правда? — Тайпу кажется, что голос у Тарна дрожит. — Правда, — не очень понимая, к чему это уточнение, с припозднившейся улыбкой отвечает ему Тайп.       На добрых две-три минуты повисает молчание, затем Тайп спрашивает: — Часто выпиваешь? — Часто, Тайп. — Что ж так?.. — Не знаю и сам… вдруг тоска такая находит, пустота… не выносит душа человека пустоты. Погибает она от нее. А выпью — и вроде легче. Ай… Да будто бы сам не знаешь, сколько музыкантов вот так вот спивается. Люди, конечно, думают: что это они с жиру бесятся, наверное… Нет, Тайп… Не от жизни в розовом цвете люди за бутылку берутся. Особенно те, кто творчеством занимается. Для всех мы конечно, 24/7 успешны, бодры и веселы. Но это не так, Тайп. Не всегда за нашей улыбкой скрывается счастье. Тайп пристально смотрит на него: — Это как с «Мона Лизой». Большинство людей думают, что она улыбается на картине… Но она не улыбается. Совсем. — Верно.       После очередного непродолжительного молчания Тарн двигается ближе и осторожно накрывает ладонь Тайпа своей. Ждёт его реакции. Тайп не отдёргивает руки, но словно бы взглядом спрашивает: И? — Я в Дрезден уеду на пару дней. Когда вернусь, мы можем с тобой увидеться? — Выступление там? — Да.       Но Тайп не даёт ответа на его вопрос. Только разворачивает ладонь и переплетает их пальцы: — Не пей, Тарн… Не надо. Как ты можешь говорить о пустоте, когда занимаешься любимым делом? — И что с того? — Тарн сам крепче скрепляет их пальцы. — Человека у меня нет, Тайп. Не для кого особо стараться. — Так всем одиноким людям надо теперь на грудь принимать ежедневно?       Тарн качает головой. К его разочарованию, Тайп убирает руку, но лишь для того, чтобы найти на соседнем с диваном столике блок для записей и ручку. Через тридцать секунд Тарну вручают листок с номером телефона: — Вот. Возьми. А то меня совесть замучает, если в газетах напишут про твой окоченевший проспиртованный труп. Очень будет нужно — наберёшь меня, я приеду. — Очень. Очень будет нужно. Уже очень нужно… Нужен, Тайп. Ты мне нужен. — Да и долг тебе все равно как-то надо отдавать будет. — Тайп, я же не в этом смысле. Что хоть ты, в самом деле! Тайп несмело кладёт голову ему на плечо. Тарн опускает на нее подбородок: — Обнять можно тебя? — И даже нужно. Руки Тарна притягивают его ближе. — Где родители ваши? — Умерли… Мы с Аной — поздние дети. Она на год, правда, помладше. — Спасибо тебе, Тарн, — Тайп идеально умещается на этой широкой груди. — Тебе спасибо. — А мне-то за что? — Ещё поймёшь…       Позже Тайп навестит сестру, которая с возгласом «ты сейчас просто упадешь!» начнет путано рассказывать ему, как ее с утра навестил любимый исполнитель, а ещё вручил ей два билета на свой концерт, без даты, посетить можно будет, как только это станет возможно. — Только он сказал: это для тебя и твоего парня. Какого парня? — Будущего, Ана, — Тайп крепко обнимает сестру. — Будущего.       Через несколько дней, в канун Нового Года детское онкологическое отделение той же самой больницы, где проходит лечение сестра Тайпа, посетят волонтёры. Двое. В костюме Санта Клауса и его любимого красноносого оленя Рудольфа. И пускай Рождество уже прошло. Никогда не поздно творить добро. Никогда не поздно открыть свое сердце любви.