Миссия: Убить семью

      Не удивительно, но первое, что Пятый увидел, когда очнулся, был бумажный стаканчик с кофе. Он взял его подрагивающей рукой и, поднеся к губам, принялся жадно глотать напиток.       — Как ты себя чувствуешь? — для Пятого голос Куратора не звучал так наигранно.       Он не удостоил ее ответом, хоть и был благодарен ей.       — Мне передали, что ты звал меня, прежде чем потерять сознание, — улыбнулась Куратор, присаживаясь на кровать возле его ног.       Пятый отвел взгляд, вернув стаканчик в ее руку.       — Что с тобой произошло? — спросила Куратор, коснувшись рукой его подбородка.       — Мне кажется, что я делаю что-то не так…       — Что, прости?       Номер Пять уставился в одну точку, наклонив голову в бок. — Я понял это, когда вернулся вчера.       — Что ты понял, Пять? — Куратор села ближе, взяв парня за руку.       Он резко поднял голову, уставившись на нее. — Я делаю что-то не так… Мне кажется, будто я отдаляюсь от своей семьи…       — В каком плане? — Директор нервно улыбнулась. — Твой рабочий день слишком загружен? Я могу…       — Нет, не совсем. — Пятый покачал головой. — Когда я вижу своих братьев и сестер, я не узнаю их. Будто эти люди чужие для меня, хотя мы столько пережили вместе…       Куратор выгнула бровь. — Что ты имеешь в виду?       — Кхм, да я вроде как прямо сказал.       Куратор захлопала ресницами, улыбнулась. — Я не об этом. — Она махнула свободной рукой, придвигаясь к парню еще ближе. — Почему ты говоришь это мне? Когда я первый раз увидела тебя — сурового и недоступного — я и подумать не могла, что ты, Пять, способен на такие откровения.       Пятый издал еле слышное «ах», сжав свободную руку в кулак. Затем он разомкнул пальцы, положив холодную ладонь на лоб. — «Да что со мной?»       Номер Пять осознал, что прежде никогда так открыто не оглашал свои мысли и чувства, но что заставило его открыться именно сейчас? Он почувствовал, как невидимая стена между его внутренним и внешним миром потихоньку разрушается… Если прежде он позволял себе выбить несколько ее кирпичей сверху, то сейчас Пять избавился от кирпича снизу. Он почувствовал, как внутренние переживания вырываются наружу, пересекают границу дозволенного.       — Пять? — Куратор коснулась его плеча. — Все в порядке?       Пятый мотнул головой, отгоняя мысли. — Я в норме.       — Медсестра настаивает на том, чтобы ты полежал здесь денек другой… — сказала Куратор, поправляя одеяло. — Но если тебе не терпится выйти на работу, то можно обойтись капельницей и перевязкой, и вечером ты уже будешь свободен.       Пять кивнул, безусловно соглашаясь со вторым вариантом.       Проведя рукой по его щеке, директор поднялась с кровати. — Отдыхай. — Избавившись от складки на платье рукой, она направилась к двери, стуча каблуками.       Медсестра зашла в палату мгновением позже, установила капельницу и снова ушла.       Пятый лежал, удобно умостив голову на мягкой подушке. Периодически он дергал ногой или хрустел костяшками пальцев на левой руке, жмурил и резко распахивал глаза, напевал песню, которую когда-то услышал во время выполнения одной миссии. В общем делал все, чтобы не уснуть.       Кофе предательски закончился, а кнопки вызова медсестры в медпункте комиссии, к сожалению, не было. Он устало вздохнул, покрутив в руке пустой стаканчик. Пять цокнул языком, поставив его на тумбочку, но через несколько секунд снова взял.       Когда дно стакана снова слилось с поверхностью тумбочки, Пятый умостил руку на животе. Ровно в этот момент он понял, что уже больше суток ничего не ел, и желудок открыто намекал на это, издавая еле слышное урчание, пародирующее мурлыканье котенка.       Номер Пять втянул воздух сквозь стиснутые зубы и непроизвольно сжал руку в кулак.       В комнате заметно потемнело, когда солнце скрылось за тяжёлыми тучами, а через несколько минут по карнизу закрапал дождь.       Пятый стал чаще моргать, надолго прикрывая глаза, и в конечном итоге сон все-таки сморил его.

***

      Не так отчетливо, но Пять видел апокалипсис: догорающие обломки зданий, пепел, пожары. Но не видел трупы людей. Словно их никогда и не было в этом мире, а эти здания и постройки всего лишь творение природы.       Сквозь пыльный туманный воздух Пятый пробрался к зданию академии. Споткнувшись о горстку камней, он упал прямо перед ее изощренно изогнутыми воротами, на которых уже не было видно выпиленной формы зонта — символа академии.       Номер Пять поднялся, нервно оглядываясь по сторонам. Высматривая уже знакомые ему кучи камней и развалин, он не нашел среди них трупов братьев и сестер. Пятый подумал, что должен облегченно вздохнуть, смахнув образовавшийся на нервной почве пот со лба, но это заставило его беспокоиться еще больше. Он метался из стороны в сторону, перебирая кирпичи и камни, разрушал их кучи голыми руками, но сколько бы он не копал, никого не мог найти…       — Пятый!       Он обернулся, пытаясь сквозь туман разглядеть источник звука. Густые облака пыли забили легкие, Пять сложился пополам, кашляя в изгиб руки.       — Пятый? — Туман расступился перед ярким комком света, который излучал низкого роста человек, идущий к нему навстречу.       Номер Пять прищурился, различая в этом голубом светящемся сгустке силуэт сестры. — Ваня?       Она ускорила шаг, вплотную приблизившись к нему, прижала к себе. — Пятый… — Прижала так, как мать прижимает к себе своего ребенка.       — Ваня?..       — Что с тобой происходит? — спросила она, ворошая рукой его пыльные волосы.       — Я, честно, сам пытаюсь понять, — усмехнулся он.       — Возвращайся, пожалуйста, — сказала сетсра. — Мы выслушаем тебя и поможем, если это потребуется.       Пятый кивнул, шмыгнув носом в плечо сестры. — Если бы только мне это не снилось, — вздохнул он.       — Пять? — Ваня оттолкнула брата его от себя. — Это сон?       — Что? О чем ты?       Силуэт сестры постепенно мутнел, как и мир вокруг них.       — Пять?!       На несколько секунд мир погас. Где-то вдалеке слышалась какая-то возня, стук каблуков и хлопок двери…

***

      — Пять! — Она подскочила на кровати, жадно хватая ртом воздух. Волосы прилипли к лицу, а со лба тонкими струйками бежал пот.       — Ваня? — На пороге ее комнаты появилась Эллисон. — Извини, я забыла что в конце коридора открыто окно, дверь туалета захлопнулась из-за сквозняка, — виновато сказала она.       Седьмая с ужасом смотрела на нее, все еще пытаясь отдышаться.       — Кошмар? — Не спрашивая разрешения, Эллисон прошла в комнату, усаживаясь на кровать сестры.       Ваня проглотила образовавшийся в горле комок и почесала шею, взъерошив прилипшие к коже волосы. — Угу.       — Я не буду спрашивать, что тебе приснилось, но…       — Пятый, — перебила сестру Ваня. — Я разговаривала во сне с Пятым.       — Оу… Все еще думаешь о нем?       Ваня удивленно уставилась на сестру. — А ты нет?       Эллисон задумалась. — Временами. На самом деле я очень зла на него.       Ваня вскинула брови.       — Пять отвратительно ведет себя, — сказала Эллисон. — Ведет себя, как маленький ребенок, несмотря на то, что ментально старше всех нас. Ставит себя выше других…       — Ты плохо его знаешь… Он не такой…       — Нет, Ваня, — повысив голос, перебила Эллисон. — Все, что я сказала, неоспоримые факты. Они базируются не на моих догадках и представлениях, а на том, что я вижу. Я не хочу терпеть подобное отношение к себе и тебе не позволю. — Она собиралась встать и уйти, но Ваня схватила ее за руку.       — А теперь выслушай меня, — как ни странно, спокойно сказала она. — Я знаю Пятого лучше, чем кто-либо из вас. Я знаю Пятого, который приходил ко мне в комнату ночью и читал книжки, когда я не могла уснуть или меня мучили кошмары; я знаю Пятого, который не раз вступался за меня перед отцом; я знаю Пятого, который делал все для того, чтобы спасти нас… Я говорила с ним во сне… Что-то происходит, и он не может объяснить свое поведение, но мне кажется, что ему нужна наша помощь…       Эллисон ошарашенно смотрела на сестру. — И что ты предлагаешь?       Ваня пожала плечами. — Не знаю как, но мы должны поймать его и поговорить с ним. Я больше не могу смотреть на то, как он возвращается весь в ранах и крови. Меня пугает то, что я даже не знаю, чья это кровь: его или кого-то еще.       — Мы не сможем его поймать, — процедила Эллисон. — Он всегда исчезает, когда кто-то из нас приближается к нему.       — Должен быть способ… — Ваня ударил себя ладонью по лбу. — Нас много, а он один, объединившись, мы сможем поймать его.       — Ваня, ты слышишь? Он, черт возьми, просто исчезнет и не станет церемониться.       Эллисон освободила руку от хватки сестры, но на этот раз Ваня не стала ее останавливать — позволила уйти.

***

неделя спустя

      Он бесцеремонно ввалился в кабинет директора, роняя чемодан на диван.       Если бы не специально приготовленный для него кофе, который он увидел сразу, как только вошел, Пятый наверняка бы грубо заявил о том, что болтается без работы уже добрых двадцать четыре часа.       Куратор была очень проницательной, чтобы понять это только по его виду: размашистая походка, недовольное выражение лица. Эти признаки всегда были предвещанием его негодования, и этот раз вряд ли был бы исключением, поэтому она была готова.       — У Комиссии есть для тебя одно задание… — пододвигая к Пятому большую кружку кофе, сказала она.       Он с такого же размера удовольствием принял напиток и принялся жадно глотать его, параллельно слушая детали задания.       — Коррекцию нужно совершить 20 апреля 2019 года.       — Кто и чем портит временную шкалу на этот раз? — усмехнулся Пять.       — По адресу, который я выдам тебе, живёт семья, состоящая из двух сестер и трех братьев, — сказала Куратор, записывая что-то на маленькую бумажку. — Тебе всего лишь нужно убить их, так как они не из этой временной шкалы.       — Избавиться от здания? — уточнил Пятый.       — Нет, это превлечет внимание людей, только убить, а трупы, как это обычно и происходит, ликвидируют наши агенты, — ответила Куратор.       Она протянула ему бумажку, где аккуратным почерком был выведен адрес и название:

Академия Амбрелла