Несколько трудных дней из жизни страуса

Если это не любовь, то любви вообще не существует. Вы отрицаете это на сто ладов, а доказываете на тысячу. («Опасные связи», Пьер Шодерло де Лакло)

Рождество и Новый год располагают к тому, чтобы подводить какие-то итоги, и Со Дончхон размышляет о том, где он, в конечном счёте, в своей жизни оказался. В целом его, безусловно, всё более чем устраивает. Ему нравится жить в кафе с Игён. Не всё идеально, но почти. Да и что вообще может быть полностью идеальным? В смысле — после всего, что случилось, ему дозволили вернуться вполне живым к своей родственной душе (и теперь он произносит это не как красивую фразу для того, чтобы заставить Игён свернуть чёрт знает куда, а правда имея это в виду). Но, естественно (вполне естественно), некоторые проблемы есть, и самые главные из них почти безостановочно крутятся в голове. К числу главных он относит то, что его продолжает кидать из обличья Со Дончхона в Харипа и обратно, и никаких чётких правил или закономерностей не наблюдается. Вроде бы. Ну, кроме того, что случается это всё чаще и чаще, хоть и ненадолго. Слава богу (или Богу), все эти превращения происходят как раз тогда, когда неподалёку маячит Игён, а потому у него всегда есть человек, который его прикроет и отвлечёт на себя внимание, если вдруг трансформация начнётся при чужих людях. И, честно говоря, есть ещё что-то, что его беспокоит, только вот Со Дончхону не удаётся дать этому конкретное название. Это просто какое-то странное чувство в душе — вроде бы приятное, а вроде непривычное и смущающее, потому что ему не нравится не понимать, что с ним творится. День после Нового года Лука, который в остальное время круглосуточно занят учёбой, проводит у них в кафе, раздаривая во все стороны улыбки и прекрасное настроение. Со Дончхон рад, правда рад. И он так счастлив видеть сына и проводить с ним время, что проблема переключения в Харипа на какое-то время исчезает, как и любые мысли об этом. Да и как об этом думать, пока по-доброму усмехаешься Луке, восторженно рассказывающему про занятия в университете, пока ерошишь ему волосы, пока спрашиваешь про появившихся друзей и будущее выступление на весеннем студенческом фестивале. А потом появляется освободившаяся Игён, которая в вечернем полумраке излучает свечение как блуждающий огонь, и Лука, радующийся воссоединению их разномастного трио, тут же тащит всех на сцену кафе. Юнец с широкой улыбкой почти пихает гитары им в руки и садится за пианино у стены. Со Дончхон садится на своё место и чуть склоняет голову, чтобы поднастроить инструмент и проверить струны, и из-за этого прядь волос падает ему на лицо и закрывает весь обзор. Через секунду инструмент снова в поле зрения, а ухо задевают тёплые пальцы, которые и отвели ему волосы с лица. Со Дончхон медленно поворачивает голову и видит Игён, садящуюся на соседний стул. Она беспечно поправляет стойку микрофона, а затем принимается подкручивать колки, и он, кажется, дольше положенного смотрит на лёгкую полуулыбку на её губах. — Ничего себе. Благоговейный шёпот Луки вырывает Со Дончхона из транса, и он тут же пытается сделать вид, что ничего и не происходило. Так и не происходило ведь! Он вовсе не засматривался на Игён, просто задумался о чём-то своём, а она (вот так совпадение) оказалась прямо перед глазами. Со Дончхон пробует скрыть неловкость за вознёй с гитарой и вдруг видит свои ладони. Разглаживающуюся на глазах кожу рук и исчезающие морщинки. Ему бы хотелось лучше, быстрее чувствовать метаморфозы без необходимости дожидаться явных признаков, но, видимо, за последние десять лет быть в молодом теле он привык так же, как до этого в старом. Голос Луки, судя по всему, доносится и до Игён. Со Дончхон слышит её прерывистый вздох и автоматически поднимает голову, поворачиваясь в её сторону. Она, задумчиво сведя брови, рассматривает кончики своих пальцев. А затем переводит взгляд на него. Со Дончхон не может выдержать её удивлённо-растерянный взгляд дольше пары секунд и потому отворачивается. Ему кажется, будто его застали на месте преступления, и теперь больше всего на свете ему хочется куда-нибудь сбежать. Только вот это будет выглядеть так, будто Со Дончхон прекрасно понимает, что происходит. А он без малейшего понятия. — Ну так что, начинаем? — старается произнести он максимально невозмутимо. Правда, спрятать необъяснимое волнение в его молодом, неохрипшем голосе, легче реагирующем на всякую эмоцию, оказывается заметно сложнее. По крайней мере, на его собственный слух. Он лишь надеется, что Лука и Игён (с их-то прекрасным слухом и пронырливостью, ну конечно) ничего не расслышали. Со Дончхона не покидает ощущение, что он под микроскопом, но Лука и Игён, вопреки опасениям, ничего не говорят и начинают играть. А он всеми силами пытается отогнать от себя непрошенные настойчивые мысли, предлагающие самое очевидное объяснение случившемуся. Ха. Нет. Это не то, что он думает. Вообще не оно. Такого быть не может.