четыре стадии.

сколько я себя помню, он всегда был со мной. мне кажется, судьба распорядилась так, чтобы мы родились в одном роддоме, ели из одной тарелки и вместе разбивали вазы, стоящие в наших домах. рядом с ним я и в десять лет, и в тринадцать, и в шестнадцать ощущаю себя маленькой. мы дети, нам не запрещено есть мороженое целый день, бояться страшилок и кататься по супермаркету в тележках. нам не запрещена дружеская любовь. мы вместе едим арбуз и соревнуемся, кто дальше плюнет косточки. юнги лидирует. -эй, нечестно! у тебя рот слишком большой, вот ты и дальше плюёшь! – слова звучат абсурдно, но мой ребёнок в сердце бунтует, требуя справедливости. -хах, а кто в этом виноват? – юнги ухмыляется, щёлкает меня по лбу своими ледяными, как у вампира, пальцами и жадно надкусывает арбуз. сок течёт по его ладоням, дальше по предплечьям и капли срываются где-то в области локтей. я наблюдаю за этим с брезгливостью, откладывая очередной доеденный кусочек в сторону и насухо вытирая липкие пальцы. отвратительные ощущения. -не хочешь вытереть руки? юнги без стеснения приложил свои мокрые руки к мои ногам, обтирая их о новое жёлтое платье, купленное специально для этого лета. я вскочила, чуть не упав, и возмущенно стала бить плечо мина, но тот мастерски уворачивался, заливаясь хрипловатым смехом. -мин юнги, засранец! ты должен мне новое платье! – в ушах стучала кровь, я покраснела от гнева, а друг лишь невинно улыбнулся и захлопал своими длинными ресницами, будто не понимая, о чём я говорю. -давай, вместо платья я куплю тебе манговое мороженое, ммм? – ну как тут не устоять. при мысли о любимой сладости, во рту стало больше слюны, а перед глазами всё поплыло от удовольствия. я покосилась на мина. -идём. – я сделала обиженный вид и сложила руки на груди, пока юнги, кряхтя как пенсионер, вставал с мягкой лужайки и шёл в мою сторону, хитро улыбаясь. ох, не нравится мне эта его ухмылка. но бежать было поздно. юнги схватил меня и перекинул себе через плечо, хлопнув по спине. я испуганно завизжала. -мин юнги, придурок! поставь меня на место или твоя задница пострадает! – я вырывалась, а друг лишь смеялся, придерживая края моего платья. ну хоть на этом спасибо.