The Blood Letter: Кровавое письмо

Драко прервал поцелуй после того, как насладился ее сладким ртом, после того, как попробовал его на вкус. Ее дыхание было горько-сладким, как кофе с сахаром. Ее губы были мягкими и нежными, маня его поцеловать их снова. И он испытывал искушение, действительно испытывал. Но он решил не делать этого: настало время для рассказа. В конце концов, они ведь были в библиотеке, не так ли? Рука, державшая ее за подбородок, опустилась и обхватила талию. Другой рукой, которая схватила ее за волосы, ослабила хватку и погладил Гермиону по щеке с пугающей дрожью. Взгляд Гермионы был полностью сосредоточен на серых глазах Драко: его ледяной, опасный серый цвет таял от жара его желания. И ее карие глаза ничего против этого не имели: они выдавали неуравновешенность. Они выражали шок и изумление. В них было что-то близкое к невежеству. И это делало ее уязвимой, хотя она была Гриффиндоркой и должна была быть храброй. Ее взгляд внезапно сфокусировался на том, как губы Драко сложились в злую ухмылку. — Почему, как и когда. Я знаю, что именно эти вопросы сейчас у тебя в голове. Ну, позволь мне ответить на этот вопрос, Милая, -сказал Драко, лаская ее губы: Ты! Из всех людей это должна была быть именно ты. Магглорожденная. Ирония судьбы… не правда ли? Его бледный палец играл с нижней губой Гермионы, слегка оттягивая ее вниз, чтобы он мог почувствовать влагу ее исцелованных губ. — Но все же… Есть такая история. Я бы назвал все это безумием. Потому что это безумие, что такая грязнокровка, как ты, могла так поступить со мной, — Давай начнем, — прошептал он. С этими словами он притянул ее к себе для поцелуя, но все же остановился, прежде чем он успел коснуться ее губ. Драко просто хотел чувствовать ее тревожное дыхание на своих губах, впитывая их тепло. — Когда-то давно, грязнокровка… — Он вздрогнул, его губы коснулись ее губ, когда он говорил, — и чистокровка. Их звали Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Они ненавидели друг друга, и у них были на то свои причины. Но однажды Драко не помнил, какой сегодня день, месяц и год, потому что был без сознания: его бросили в ледяную воду Черного озера. Ее дыхание становилось тяжелее с каждой секундой. Оно коснулись губ Драко, согревая их. И казалось, что ему никогда не будет этого достаточно. — Черное озеро всегда было известно, как дом чудовища. Там живут самые страшные морские существа, и они всегда ждут, когда кто-нибудь упадет в их воды, чтобы сожрать их. Драко начал прикасаться к губам Гермионы своими собственными, иногда даже целуя и сильно посасывая их. Он наслаждался тем, ведь она была его и только его. — Но кто-то же спас Драко. Кто-то спас Драко от его смерти, кто-то спас его от того, чтобы он утонул. Гермиона тут же покачала головой, как будто хотела сказать ему, что не она его спасла. Она действительно не знала, сможет ли он понять ее, так как он заклял ее Silencio, но вопреки ее ожиданиям, он понял. Но вместо того, чтобы рассердиться он невесело рассмеялся. — Тише, милая. Он знал, что ее не было рядом, чтобы спасти его. Но он знал, где она и что делает, хотя и был без сознания, -Она была со своими двумя надоедливыми лучшими друзьями, Уизелом и Святым Поттером.… И, ох. И Лавандой. И знаешь что, принцесса: Уизли и Браун целовались прямо у тебя на глазах. И ты чувствовала себя проигнорированной… ты чувствовала, что тебя игнорируют. И не только Уизли предпочел не замечать тебя, но и Поттер тоже. Твои так называемые друзья. Где же они тогда были? С тобой? Или скорее… против тебя? — Прекрати! — прошептала она одними губами. Он горько рассмеялся. — Я не прекращу это, сладкая. Где был тот Поттер, которого ты знала раньше? «О, он такой милый, ему не все равно»? Был ли он там? Полагаю, что нет. Там было его тело, но не душа. Он и тебя игнорировал. Так же, как и Уизли. — Замолчи! — снова прошептала она одними губами. — Где же твои друзья, когда они тебе действительно нужны? — насмешливо спросил он. — в библиотеке? В книгах? Где же они? С кем же? Ее глаза широко раскрылись, когда она поняла, что он был прав. Гарри и Рон предпочли ей Лаванду, хотя они едва знали ее! Они были абсолютно беспечны в отношениях к ее чувствам. — Подожди, нет! — Рон и Гарри были ее друзьями! Рон и Гарри заботились о ней! Она попыталась отвести взгляд, но он схватил ее за подбородок, заставил посмотреть на себя и поцеловал грубо, мучительно, сильно кусая ее губы, пробуя сладкую кровь, которая текла из них. — А ты… — обвинил он ее между грубыми поцелуями, — ты не хотела, чтобы он игнорировал тебя. Ты хотела, чтобы он поцеловал тебя. Драко начал целовать ее еще грубее. Он наклонился еще ниже, вынуждая ее неловко опереться спиной о книжную полку; его губы пожирали не только ее рот, но и часть ее щек, в то время как его язык исследует ее рот, посасывает ее язык и сильно кусает его. И хотя на нее наложили заклятие молчания, он мог поклясться, что слышал ее стон. Он снова прервал поцелуй и угрожающе посмотрел в ее кофейные глаза. — Знаешь что, принцесса? Сейчас я тебя целую. И с этого момента я буду единственным, кого ты будешь целовать.» Она произнесла одними губами «Что?», и в ее глазах начали собираться слезы. — Ты должна задавать правильные вопросы, милая. Например, что со мной случилось? Ну же, произнеси это вслух. Она в нерешительности прикусила губу. Должна ли она это говорить? Стоит ли ей спрашивать? И на случай, если она спросит, хочет ли она вообще знать ответ? Неужели она вообще… — Я жду тебя, — Нетерпение в его голосе было сильным. Она обреченно вздохнула. — Что с тобой случилось? — беззвучно спросила она, стараясь, чтобы он мог прочитать по ее губам. Драко горько усмехнулся и издал болезненный смешок. — Все, что я знаю, это то, что я проснулся в своей постели. Я лежал под одеялом совершенно голый. Когда я начал разминать руки и ноги, то заметил, что на моем столе лежит письмо, — И ты знаешь, я всегда был любопытным человеком, поэтому я решил открыть его: я прочитал имя, написанное темно — красной кровью. — Гермиона, — прошептала она в полном шоке. — Вот именно, любовь моя. Ты угадала, — Он ухмыльнулся: — Но ты все еще… Ты все еще не всецело моя, и у меня нет времени, чтобы сделать тебя моей прямо сейчас. Мне нужно кое-что совершить, прежде чем я заявлю на тебя свои права. С этими словами он нежно поцеловал ее в губы, отстранился, снял проклятие, и его низкий голос прошептал: — Но вот что я тебе обещаю, принцесса: в конце концов ты будешь моей. И с последним целомудренным поцелуем в щеку, Драко щелкнул пальцами и ушел, оставив безмолвную Гермиону одну в библиотеке, со многими, многими вопросами, беспокоящими ее ум. ~ Лилия. О, Лили. Почему судьба была так жестока? Каждый раз, когда Снейп выходил из Большого зала, он шел прямо в свой кабинет, открывал полку и вынимал оттуда фотографию Лили. И каждый раз, когда он брал ее, он нежно целовал фотографию в губы. И тогда он задумается… Лилия. О, Лили. Почему судьба была так жестока? Он вспомнит их историю, с самого начала, когда спас ее от гнева сестры, назвав ее уродиной. Он вспомнит, как впервые увидел ее невероятные глаза. Он вспомнит все те времена, когда они вместе веселились. Еще раз… Он также будет помнить все случаи, когда видел ее с Джеймсом Поттером. Танцуя, обнимая и целуя его. И он вспомнил, о, он вспомнил. Он вспомнил, как ему было больно даже видеть ее, зная, что Джеймс был с ней, и зная, что у него не было с ней никаких шансов. И все же он безумно ее любил: он поставил на карту свою жизнь ради своей маленькой грязнокровки, ради своей маленькой Лили. Он рисковал своей жизнью, чтобы защитить ее от Темного Лорда, и все же потерпел неудачу: он ясно помнил ту ночь, когда пошел к Поттерам, чтобы проверить, все ли с ней в порядке: вместо живой, прекрасной Лили он нашел ее труп. А потом, сквозь горькие слезы, наворачивающиеся на глаза, он удивлялся снова, и снова, и снова… Лилия. О, Лили. Почему судьба была так жестока? Он будет вспоминать каждую деталь, каждое утро. Но, видимо, кто-то решил появиться в середине его ритуала. Снейп быстро спрятал свою любимую фотографию. — Разве твои родители не учили тебя стучать в дверь, прежде чем войти в комнату? — Раздраженно спросил крестный. — Простите, где же мои манеры? -он высокомерно усмехнулся, шагнул к своему столу и трижды постучал: — Тук-тук-тук, мой дорогой Крестный. Это я, Драко. — Высокомерие-это не добродетель, Драко. — Все зависит от того, как им пользоваться. Используя его правильно, можно достичь многого. Много чего, — заявил Драко.… вот такие вещи у меня на уме.» И снова этот взгляд Меркурия. Взгляд, который Северус не мог прочитать. На самом деле это его раздражало. Он ненавидел, когда не мог использовать Легилименцию на других волшебниках, чтобы узнать их намерения! Снейп вопросительно поднял бровь. — Что… у тебя есть на примете? Просвети меня. Блондин усмехнулся, он начал ходить вокруг Снейпа, его взгляд не отрывался от его фигуры. — Этот новый профессор… Кажется, его звали Слагхорн? Сегодня он представился мастером зелий — …Я знаю об этом, Драко. Я тоже там был. — И это ты говоришь о добродетелях. — Усмехнулся он. Его действительно забавляло, как легко он мог действовать себе на нервы: — Это не добродетель — перебивать, Северус, мой дорогой Крестный. Итак, как я уже говорил… Он мастер зелий. И я очень интересуюсь некоторыми зельями. — А? — Что это за зелья тебя так интересуют? Драко поднял руки в воздух насмешливым, но в то же время раздраженным движением. — И вот мы снова к добродетелям! — воскликнул он. — излишнее любопытство-не добродетель, Северус. — Прекрати издеваться надо мной, Драко, — Он предупредил: — Это очень неприлично.