The Only Air Worth Breathing

Она знала, что он это сделает. В конце концов, предложение было ожидаемым продолжением ухаживания между джентльменом и молодой леди. Было правильным, что Фред Вон сделал предложение после нескольких месяцев поездок в карете, танцев, подарков и целомудренных поцелуев, и это правильно, что Эми в ответ согласилась. И Эми Марч не была дурой. Конечно, для всех её знакомых было ясно, что она приехала в Париж первую очередь для того, чтобы иметь возможность брать уроки живописи. Но Эми скрывала тяжелую правду: она приехала в этот город, чтобы найти богатого мужа, дабы её семья не стала полностью обездоленной. Дело в том, что до недавнего времени это не особо беспокоило Эми. Ей нравился Париж. Ей нравились прогулки в карете по длинным тенистым османовским бульварам с рядами кафе, магазинов и домов с их балконами из кованого железа и высокими окнами, которые были в идеальном порядке. Ей нравилось ходить на балы в красивых платьях и участвовать в остроумных беседах с бокалом игристого шампанского в руке и бальной книжкой, свисавшей с ее запястья. И ей нравились прекрасные подарки, которые Фред приносил ей: палантины из лисьего меха и белые кожаные перчатки, шляпы с лентами и расписные кружевные вееры - вещи, которых у нее никогда не было, но которыми она восхищалась так страстно в детстве. Больше всего ей нравилось находиться там, где ценить красоту не считалось вульгарным, равно как и преступлением любить красивые вещи или хотеть их. Сестры всегда считали ее чем-то вроде сноба - мелочной, как они могли бы сказать за ее спиной. Или перед ним, ведь чаще всего этим её упрекала Джо. Эми могла признать это сейчас - свою глупость и детское тщеславие. Но разве не всем детям присущи такие слабости характера? Остальные ее сестры вряд ли были ангелочками - за исключением, конечно, Бет, которая всегда была очень милой и доброй. Но эта глупая, тщеславная девушка, которая хранила свои альбомы, полные рисунков, устраивала истерики и мечтала о высшем обществе, превратилась в совершенно очаровательную, благородную и зрелую девушку, готовую и желающую выполнить свой долг и обеспечить себе и своей семье богатую жизнь. Фред Вон был абсолютно приемлем во всех отношениях. Он был добрым, красивым и богаче даже, чем могла надеяться тетя Марч. Но разве он возбуждал в ней какую-то большую страсть, когда его взгляд скользил по ее декольте или его рука задерживалась на ее талии? Чувствовала ли она восхитительное возбуждение, когда его поцелуи становились длиннее, чем она должна была позволять, или когда они уходили к чувствительной бледной коже ее шеи? Нет. Но вряд ли в этом была вина бедного Фреда, поскольку единственный человек, который мог вызвать в ней страсть, был по уши влюблен в ее старшую сестру Джо. Более того, они едва ли провели две минуты наедине в компании друг друга с тех пор, как впервые познакомились много лет назад. Да, Теодор Лоуренс был идеальным с его буйными каштановыми кудрями и бесконечной любовью и привязанностью к семье Марч и был единственной любовью в жизни Эми. Она провела так много часов, лежа на постели и жалея себя, что он почти не смотрел на нее и не обращал на нее внимания. Так долго это было неотъемлемой частью ее жизни - ее озабоченность им. Она просыпалась и думала, что ей надеть на случай, если он зайдет в дом. Или что она скажет ему, если он заговорит с ней. Она потратила бесчисленное количество клочков бумаги на наброски его образа, его угловатое лицо было той формой, которую непроизвольно рисовала её рука, когда ничто другое ее не вдохновляло. Эми не раз спрашивала себя, имеет ли смысл питать к нему чувства? Ведь он никогда не менял своего отношения к ней. Ни когда он приходил ей на помощь - приводил ее в свой величественный старый дом и утешал ее после инцидента с мистером Дэвисом, помогающим перевязать ее рану и позволяющим ей просматривать все прекрасные книги в его библиотеке. Ни когда он так быстро действовал, чтобы спасти ее жизнь после того, как она по неосторожности вышла на лед и провалилась. Эми подумала, что вполне естественно, что она с детства восхищалась такой героической и рыцарской фигурой. Что казалось неестественным (и глубоко несправедливым), так это то, что Лори продолжал любить Джо, которая даже не хотела его! Дело не в том, что Джо не была достойна его любви - Эми всю жизнь восхищалась своей старшей сестрой и всегда стремилась присоединиться ко всем приключениям Джо и участвовать во всех ее планах и интригах. Джо, остроумная, пылкая, мятежная, возбуждающая и такая уверенная в себе каждую минуту дня, была полной противоположностью легкомысленному и снисходительному характеру Лори. И они составили бы прекрасную пару, двое - оба высокие, гибкие и постоянно взъерошенные. Эми часто замечала влюбленный взгляд Лори, преследовавший Джо повсюду, и понимала насколько Джо далека от этого. Джо никогда не тосковала по Лори - она никогда не вздыхала ему вслед и не бросала украдкой взгляды на него, когда он поворачивал голову, надеясь незаметно посмотреть на него хоть секунду, прежде чем ей пришлось бы отвернуться. Она никогда не краснела из-за него, не заикалась и не злилась, когда другие посмеивались над ней. С ее стороны никогда не было чувства напряжения - для них было легко, естественно и совершенно нормально быть такими близкими, как две стороны одной медали, в чистейшем выражении дружеской, почти братской привязанности. Джо, которая требовала, чтобы её всегда называли Джо, а не Жозефина, с ее мальчишескими манерами, любовью к спорам, грубостью, относилась к Лори как к любимому брату, которого у них никогда не было. Одно дело, если бы Лори был влюблен в Джо, которая любила бы его всем сердцем. Сладость и романтика этого были бы чем-то, чему не смогла бы противостоять даже она со всей своей тайной и страстной привязанностью. Но, как потом выяснилось, только Лори горячо любил Джо. То, что Джо смогла так легко выбросить то, чего так отчаянно хотела Эми, казалось жестоким трюком. Но жизнь продолжалась. И Эми Марч поступила так же, как и все остальные дети: она выросла. В ее жизнь вошли и другие занятия. Болезнь Бет, ее переезд в большой и холодный дом тети Марч, и, конечно же, ее уникальная возможность - жить вдали от их собственного маленького американского городка в Париже. И это был своего рода героизм, подумала она, - быть той, кто отважно путешествует по чужой стране, узнает новое и знакомится с новыми людьми, в поисках самореализации и, в то же время, обеспечения будущего своей семьи. В конце концов, они не могли все быть воинами, сорвиголовами и радикалами вроде Джо - некоторым из них пришлось жить по-другому. Так что она поместила свою любовь к Лори в позолоченную коробку в своем сознании, как прекрасное воспоминание, которое она могла бы вынуть и посмотреть, когда оно понадобится, а потом благополучно вернуть обратно, когда другие вещи станут более важными. Со временем этот ящик медленно покрылся пылью, открывался все реже и реже, пока однажды не перестал открываться совсем. Но, конечно, жизнь - шутница, не так ли?

***

В один прекрасный парижский полдень все чувства, о которых Эми думала что забыла, вернулись снова, когда она увидела Теодора Лоуренса, мрачно прогуливающегося по парку Марсова поля. Казалось, что это что-то прямо из одной из пьес Джо: действие третье, сцена первая. Происшествие настолько неожиданное и маловероятное, что это могло произойти только под пером драматурга. Эми отреагировала на это его появление почти так же, как она могла представить, если бы её ударило молнией или открывшейся дверью по лицу. То есть, она на мгновение оглохла и онемела, прежде чем яростно выкрикнула его имя, выпрыгивая из (пусть и медленно, но всё движущейся) кареты. - Лори, Лори, Лори, Лори! Она получила от него письмо, в котором сообщалось о его приезде в Париж и о желании встретиться в их отеле – но такого рода послания были формальностью. Эми получила известие о его прибытии с каким-то отстраненным счастьем, которое она приучила себя убирать в позолоченную шкатулку. Это было правильно, не так ли? Ведь он все-таки не пришел повидаться, и какой это был бы эмоциональный крах, если бы она позволила себе хоть каплю надежды. Но никакое эмоциональное подавление не могло заглушить ее безудержную радость при встрече с ним. Крышка позолоченной коробки опасно приоткрылась. Он был красив, как всегда, и очарователен, как всегда . - Прости, я не узнал тебя , ты очень похорошела, - сказал он. И как она гордилась своим ответом! - Ой, перестань – не смотря на то, что, услышав это, она почувствовала, как стая бабочек поселилась у нее в животе. Но ... он был очень печален. Она, конечно же, слышала об отказе Джо - Мег некоторое время назад осторожно сообщила: «И кое-что, чего мы так долго ждали, действительно произошло, Эми, но Джо отказалась от этого ... Мы думаем, что Лори поедет в Европу с дедушкой. Все это вызвало настоящий переполох, но, пожалуй, к лучшему ...» Какая-то забавная задумчивость охватила Эми при прочтении этих строк. Она снова и снова крутила письмо в руках, долгое время сидела тихо. Предложения должны были стать началом, но это было концом. И она могла признаться себе, что на мгновение шипы поселились в её душе. «Хорошо, - злобно подумала она. – Пусть он почувствует такое же горькое отчаяние, которое она так долго испытывала, когда он её игнорировал и не смотрел на нее». Но, встретив его, она почувствовала жалость к нему. - Мне очень жаль, - искренне сказала она. - Я не могу поверить, что Джо тебе отказала. - Не надо, Эми, - ответил он. - Я уже забыл. «Опущенные плечи и резкость твоего тона говорят о другом», - подумала она, возвращаясь в карету и бросая на него последний задумчивый взгляд. И, в конце концов, она была права. Новогодний вечер был полной катастрофой, начиная с самого начала. На этот раз она позволила себе открыть позолоченный ящик и помечтать, как отреагирует Лори, когда увидит её в чудесном платье, с дорогими украшениями, с изящной прической. Она улыбалась самой себе, когда ее служанка укладывала ее золотые волосы и помогала надеть красивое черное с золотом платье, которое она выбрала. Она подумала, что он скажет, увидев ее в вестибюле их отеля. Возможно: «Миледи, вы - видение!» - и даже кланялся, так было бы более драматично; или «Вы так прекрасны, мисс Марч», даже картины в Лувре не сравнятся с вами!; или даже просто: «Эми, ты выглядишь очень красиво. Пойдем?» Она стояла в вестибюле отеля и считала минуты до его прихода. «Я уверена, что он сейчас поправляет свой галстук», - подумала она. Прошло еще десять минут, и она убедила себя, что он остановился, чтобы принести ей розу или какую-то другую нелепую вещицу, которую она любезно позволила бы ему приколоть к ее лифу, дразня его - Лори, это совершенно не нужно, правда, но раз уж вы … Через полчаса она забеспокоилась. Может, с экипажем что-то случилось? Но когда час подошел к концу, она поняла правду. По какой-то причине он просто не пришел и оставил ее там одну. Поднявшись с бархатного дивана, на котором она уселась, она царственно подошла к консьержу и попросила карету, не позволяя проявить ни грамма эмоций. Она использовала эту поездку в карете, чтобы перебороть гнев и разочарование - в конце концов, ей следовало злиться только на себя. Вот почему так важно было держать позолоченную шкатулку закрытой, потому что всякий раз, когда она позволяла себе открыть ее и помечтать, реальность возвращала её обратно. А реальность заключалась в том, что она была абсолютной идиоткой, самой глупой девушкой во Франции, тоскующей по тому, кто не только все еще любил другую, но и так мало заботился о ней, что бросил ее в парижском отеле! «Ты будешь самой очаровательной и обольстительной девушкой на этом балу, - сказала она себе. - Все будут влюблены в тебя, особенно Фред Вон, которому ты позволишь несколько танцев и поцелуй в этот вечер». Затем Лори появился, пьяный, с двумя женщинами, висящими на нем. И Эми наблюдала, как он бросился на диван и лег на их колени. - Я ждала тебя час, - спокойно сказала она стальным голосом. И она позволила себе сказать ему это, громко высмеивая его за его лень и жалость к себе, за его эгоизм и глупость, а также за его расточительство. - Я исправлюсь, святая Эми, я исправлюсь! - издевался он, грубо схватив ее за руку в пародии на искренность. - Это кольцо нелепо, - парировала она в ответ, желая побольнее ужалить, поскольку она знала, откуда оно взялось. Конечно, она попал в цель. - Джо дала мне это кольцо, - ответил он, и в его голосе сквозила жалость к себе. Она отдернула руку и посмотрела на него новым взглядом, и увидела стеклянные глаза и желтоватый цвет лица. - Мне жаль тебя, правда, - сказала она. - Я просто хочу, чтобы тебе было лучше. - Тебе не нужно меня жалеть, Эми, - отбросил он. - Однажды с тобой будет то же самое. Какая ирония! Она бы рассмеялась, если бы не была так зла. Как он посмел упиваться своей печалью так, словно он был единственным в мире, кто пострадал от такого удара? Почему он не мог вынести это с достоинством, как она терпела все эти годы? - Нет, - сказала она, тяжесть ее собственной несчастной любви к нему делала ее слова тяжелыми. - Меня бы уважали, если бы меня нельзя было любить. Он бросил в ее сторону последнюю унизительную насмешку по поводу траты состояния Фреда Вона, прежде чем уйти и оставить ее собирать осколки. В ту ночь она ушла домой, успокоив Фреда, который не был рассержен, а просто очень смущен. После возвращения в отель, она долго сидела, глядя на себя в зеркало. Она подумала, что она красивая, даже если ей никогда не нравился ее нос. Она была хорошенькой, умной и забавной, и она станет хорошей женой милому Фреду Вону. Она закрыла позолоченную коробку. Она забила её крышку гвоздями из бриллиантов и перевязала лентой из тонкого шелка. После этого она забралась в постель и заснула.