Аккорды для балета

Марина не вернулась. Рома ждал час, ждал другой, ходил из стороны в сторону или просто сидел, как отключённый. Секунды собирались в минуты, минуты – в часы, а в окне и за дверью никого не было. Парень ждал до двух часов ночи. И вскоре его начало трясти. Мыслей в голове за это время сменилось столько, сколько могло бы смениться в головах людей за всё время их существования. Рома и злился, и боялся, и успокаивал себя, и проклинал. Он даже подумать не мог, что прошедший день превратиться вот в это... Какое-то время клонило в сон, но когда парень в очередной раз глянул на часы и увидел, что время 2:54, сон сняло как рукой. Скоро наступит утро, а она ещё не возвращалась... Холодная дрожь пробила тело, словно электричество, и Рома не мог её унять: то ли это нервы расшатались, то ли это он так сильно испугался. Понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Нет. Он не может просто сидеть и ждать. Нужно что-то делать, но что? Звонить в полицию? Нет, объявлять о пропаже человека можно только спустя три дня. А что ещё? Рома долго думал, в мыслях не заметив, как утихает дрожь, а затем его молнией поразила догадка. Всё ведь очень просто. Парень вскочил с кровати, побежал на кухню, схватил Маринин телефон и залез в контакты. Там было совсем не много имён: среди них он нашёл короткие, девчачие, нажал на первое из них и стал с напряжением ждать. Мысль была простой – Марина просто ушла к кому-то из подруг, не желая ночевать с ним после такого разговора. Как он сразу не догадался! Только зря себя мучил! — Мариш, ты чего, ты время видела?! — на вызов ответили только с третьего раза, возмущённые настойчивостью Ромы. — Звонишь мне посреди... — Это не Марина, — Рома сглотнул, ясно осознав, что если бы Марина была в квартире у своей подруги, та не отвечала бы так на звонок. — Это Рома, брат... Парень замолчал на секунду. В голове пронеслось две мысли: первая о том, что он зря позвонил, а вторая о том, что девочка может просто притворяться, предупреждённая Мариной о ссоре. Хотя, зачем ей притворяться, если можно было просто выключить телефон?.. — Слушай, — Рома успел заговорить за секунду до того, как поражённое молчание собиралось прерваться вопросами. — Можешь мне кое-что сказать, только честно? Голос в динамике не отвечал минуту. — Х-хорошо... — девочка растерянно согласилась. — Марина не у тебя? Секунду Рома ждал, и эта секунда показалась ему вечностью. Он готов был услышать «да», боялся услышать «нет», на какую-то долю мгновения вообще выпал из реальности. Мариш.... — Что ей делать у меня ночью? — возмутилась подруга, но тут же заговорила с волнением. — Что-то случилось? Рома медленно выдохнул. Он не обратил внимания на то, как чаще задышал голос в динамике, не обратил внимание на нервное постукивание пальцев. А когда обратил, понял, что никому не нужно знать о его проблеме. — Н-нет, — Рома собрал из последних сил дрожащую улыбку. — Она просто решила надо мной подшутить, а я волнуюсь. Извини, что так поздно. Больше не позвоню. И прежде, чем ему успели ответить, парень отменил вызов, ударился спиной о стену и медленно съехал вниз. Следующие пятнадцать минут он обзванивал всех подруг Марины, терпеливо ожидая, когда ему ответят. К счастью, девочки по каким-то неведомым причинам не выключали на ночь телефоны, и Рома поговорил со всеми. Марины не было ни у кого. И никто не врал. В тело снова вернулась дрожь – завершив последний вызов, Рома вцепился себе в волосы и пытался придумать план. Он прокручивал в голове весь сегодняшний день, начиная с разборок в школе и заканчивая ссорой. Парень всё ещё злился, всё ещё чувствовал ревность, зависть, но уже ненавидел себя за то, как сказал о них. Он оскорбил Марину. Был грубым, кричал, бил чашкой по столу. Он был жесток, как перед врагом. Горячие волны мыслей накрывали одна за другой, заставляли внутренний голос кричать, как будто его поливали огнём. Нельзя было отпускать её, нужно было броситься следом, а не звать в окно! А он..! Рома резко вскинул голову. Нет. Ему сейчас ничем не поможет самобичевание. Нужно что-то делать. А единственное, что можно сделать – это пойти и найти сестру. На столе лежала открытая пачка сухарей, стояла кружка с водой, и Рома взглянул на них практически с болью. Подумал убрать, но вспомнил о том, что лучше поторопиться. Встал, вышел в комнату, положил телефон сестры на столик, накинул куртку и вышел из квартиры. На этот раз дверь была закрыта, в кармане тяжело лежал телефон (на случай, если сестра будет звонить). Улица встретила всё той же сыростью, но где-то далеко-далеко, в будущем дне, уже рождался свет. Рома огляделся, дошёл до поворота и отправился прямо.

***

Телефон дрожал в кармане уже, наверное, в сотый раз. Но это была не Марина. Это был кто угодно другой: её подруги, ребята из колледжа, куратор или кто-то ещё. Рома не брал трубку. Он стоял напротив школы, бледный, словно смерть, с впалыми щеками, потемневшими глазами и искривлённой, как у калеки, спиной. Время было три часа дня. И Рома не возвращался домой ещё ни разу. Он обошёл, казалось, весь город, заглядывал в каждую подворотню, звал, кричал, бил кулаками о стены и ненавидел себя ещё больше. Пока стояла ночь, ему попадались по дороге какие-то уроды, разукрашенные татуировками, с сигаретами или бутылками, наглые зубоскалы, у которых не хватало только вампирских зубов. Гуляя в детстве одни поздно вечером, Рома и Марина чуть ли не бегом пролетали мимо таких: ночные хулиганы, которые режут или бьют людей в одиноких и тихих местах. Но тогда, в детстве, они с Мариной были вместе, а сейчас... Сейчас она где-то одна. Может, уже в больнице... Рома отгонял эти мысли мощным ударом чего-то, похожего на отчаянную надежду. Он продолжал искать, продолжал кричать, и не важно было, что люди уже оборачивались на него и высказывали замечания. Что они понимают?! У него сестра пропала! Но все продолжали только хмуриться. Никто не хотел помочь. В конце концов Рома пришёл в школу. Он знал, что это последнее место, где может быть сестра. Он три раза за ночь звонил ей на телефон, надеясь, что Марина вернулась, писал СМС: «Умоляю, не молчи, когда я звоню», но ответа не было. Она не вернулась. Её не было нигде. Из-за туч выглянуло приветливое солнце, которое совсем не нужно было в эту секунду. В душе у Ромы был самый пасмурный дней из всех бывавших на планете: он пришёл в полное отчаяние. И не знал, что думать. Когда стоять было уже невыносимо, парень подошёл к небольшому деревцу на площадке, упал на землю рядом с ним и включил телефон. Из пропущенных вызовов были всё те же ненужные имена, любые, кроме Марининого. Сорок с чем-то вызовов, Рома глянул мельком. А его сестра... От неё ни одной вести. Телефон в руке снова завибрировал, и Рома увидел на экране имя Артура. Только ребята из группы ещё не звонили ему за день. Парень как-то вяло вспомнил вчерашнюю репетицию, и вдруг сердце обожгло: он нагрубил Виталию. В тот момент, когда они ссорились, высказывать свои чувства было наслаждением, а сейчас при одной мысли о них становилось плохо. Рома не чувствовал ничего из того, что гнало его корабль ярости вчера. И даже думая об отношении Виталия к сестре, парень почему-то не хотел его ненавидеть. Ведь ни одного слова в ответ он так и не услышал. Забывшись уже который раз за эти часы, Рома пропустил три настойчивых вызова. Только на четвёртый он очнулся: это был всё ещё Артур. Парень замер, подумал, затем поджал губы и через силу дёрнул зелёный кружок вверх. — Привет... Это «привет» прозвучало голосом покойника. Рома, слышал бы он себя со стороны, не узнал бы свой собственный голос. Немного тонкий, бойкий и часто торопливый, он теперь походил на высохший треск. Артур от такого приветствия надолго завис. — Ромка, это ты? — спросил он через динамик и, получив в ответ такое же мертвецкое «угу», продолжил с волнением. — У тебя чего такой голос? Ты вообще где? Мы думали, что после вчерашнего ты не придёшь на репетицию, но узнали, что тебя не было в колледже и... На фоне что-то закричал сердитый Илья, а Рома как-то зло — злясь на самого себя — усмехнулся. «После вчерашнего»!.. — Арик... — Рома прокашлялся, потому что уже охрип от своих ночных призывов. — Включи на громкую. Я хочу, чтобы Виталий и Илья тоже слышали. Артур что-то громко клацнул на экране (аж в динамике это отдалось), затем нервно зашептался с товарищам. Наверное, они думали, что Рома сейчас будет вести речь о своём уходе из группы. — Маришка пропала, — не своим голосом сказал в телефон Рома. — Я весь город обошёл. Я... Я уже не знаю, что делать. Её нигде нет. Мне кажется, что я сойду с ума прямо перед этим телефоном! Парни, умоляю, помогите мне... Рома никогда не просил о чём-то так отчаянно, никогда не обращался к своей группе «парни», но сейчас его тянуло к ним, как никогда. Группа стала почти родной, последним тёплым крылом, последним, где ещё пряталась надежда. В телефоне долго молчали, и наконец ответил голос Виталия. — Быстро к колледжу. Я встречу. Рома пошёл. Он понятие не имел, как будет вести себя с Виталием при встрече, но даже мысли об этом не рождались в голове. Там была только Маришка. Неподвижная, со слезами на глазах Маришка, его Маришка. Рома пришёл в себя только у вахты, когда его крепко схватили за плечи. Но хватка была не угрожающей. Над парнем навис очень серьёзный и взволнованный Виталий, затем он опустился на одно колено, чтобы смотреть ему в лицо. Рома встретил взгляд своего руководителя, едва заметно вздрогнув. — Ты где был? Почему такой вид? — Виталий обвёл руками сначала лицо, потом плечи, потом прикоснулся ко лбу и пожал руки. — Ладно, ничего не говори. Сейчас придём домой, ты всё расскажешь, я дам тебе еду и чай. Ты меня хоть слышишь? Рома нашёл в себе силы только на кивок. Он не спал тридцать два часа. Не ел. Ходил и мучился своими кричащими мыслями. А Виталий с такой заботой отнёсся к нему после всего, что подопечный наговорил вчера. До дома Рома тоже не видел дороги, опять он ушёл в свои мысли и вернулся из них при встрече с Ильёй и Артуром. Втроём ребята заставили его что-то выпить, съесть кусок хлеба (потому что ни что другое Рома даже не брал в руки), а потом начали расспрашивать. Еда и питьё немного придали сил, отчаяние со своей глухой хваткой отступило – то ли в воде было успокоительное, то ли просто чужая поддержка и еда после почти тридцати часов голода маленькими искрами осветили потухший дух. — Рассказывай, что случилось, — Виталий сидел рядом на диване, Илья и Артур придвинулись на стульях к ним. — Как это произошло? Её похитили? Из дома? Из школы? — Никто не похитил, — Рома сжался в комок, мрачно глядя в пол мимо своих коленей. — Это я, идиот, виноват. Я наорал на неё, когда вернулся. Из-за выступления. Мы никогда жизни так не ссорились. Она ушла прямо из квартиры, я ничего не успел сделать. Кричал, она не вернулась. Звонил – телефон не взяла. У подруг нет, в школе нет, я всю ночь ходил по городу – нигде нет. А в полицию не подают, если не прошло трёх суток. Парень заставил себя поднять глаза и посмотреть на товарищей. Все они были настолько озадачены рассказом, что просто молчали, сидя, как статуи. — А прежде чем кричать, не мог подумать? — Илья первым глянул исподлобья. — Я всё понимаю по поводу твоих чувств, но знаешь, парень... — Замолчи, он и без тебя намучался! — огрызнулся на барабанщика Виталий, и Рома вздрогнул от его громкого голоса и неожиданной защиты. — Я знаю, что говорю! — Илья повысил голос, но не рассердился. — У меня родители в молодости вот так же поругались. Целая история, между прочим. И в память о ней у матери до сих пор между лопатками шрам: её чуть уроды какие-то не убили на улице! И всё потому, что кто-то на кого-то разозлился. Он хмуро отвернулся и замолчал: в комнате повисла тишина. Никто не ожидал, что у обычно несерьёзного Ильи в семье когда-то случилась такая история. Неслучайно, наверное, он с таким восхищением любовался Мариной и Ромой: многое понимал о любви между родными. А Рома вспомнил в этот момент свои встречи с разрисованными полуночниками. Вспомнил, как боялся перед школой, что в их когти могла попасть Марина... Ребята спустя пару минут начали бурно что-то обсуждать, а парень погрузился в эту картину. Хулиганы. Марина. Ночь, она без телефона, одна, беспомощная... А вслед за этим ужасом последовали ещё. Машина, поезд, хрупкий мост через реку, наркоманы и маньяки... С ней могло случиться всё, что угодно. Она могла попасть в больницу, могла до сих пор лежать где-то одна и ждать помощи, а могла... От одной мысли сердце ухало вниз и переставало биться, выпуская отрывистые, холодные фонтаны в жилы. Товарищи заметили Ромино состояние, Виталий повернулся к подоконнику, на который поставил кружку. — Выпей, — «командир», накапав что-то в воду, тут же протянул кружку Роме. — Перестань волноваться. Я всё понимаю, но мы обязательно её найдём. У вас раньше что-то похожее случалось? — Я же сказал: мы никогда так не ссорились, — Рома не хотел ничего пить, но Артур выхватил кружку у Виталия и сунул гитаристу прямо под нос. Роме ничего не оставалось, кроме как смириться, и он покорно выпил какой-то горьковатый, но приятный напиток. Отдававший привкусом травы. — Мы с ребятами кое-что попробуем, — когда кружка была пуста, Виталий забрал её и начал излагать план. — Есть одно место, да и в целом мы побродим по городу, подключим неравнодушных. А от тебя я кое-что потребую: во-первых, возвращайся домой и... — Я никуда не вернусь, — Рома даже слушать не хотел об этом. — Я никуда не вернусь, пока не найду её. — Ты просил о помощи, вот мы и помогаем, — Виталий слегка нахмурился. — Ромео, ещё час будешь себя мучить и обмороком всё кончится. У тебя нет сил. Ты весь на нервах. Идёшь домой, или я звоню в больницу. Это первое. Под пристальными взглядами всех троих Роме пришлось сдаться. Он упрямо хотел не слушаться, сбежать в любом случае, но потом вспомнил, как стоял перед школой, и понял, что всё равно ничего не сможет. Он уже был везде. Он уже искал. И без результата. — Второе, — дождавшись кивка, продолжал Виталий, — ты позвонишь своим родителям. Как только придёшь. А вот тут Рому аж подбросило. Впервые за всю ночь и все полдня он вообще вспомнил о родителях. Ничто, кроме сестры, не занимало его мысли, а мама с папой были далеко, в другом городе, и Рома привык вспоминать о них только по ограниченному ряду причин, когда те в отъезде. Если дом пуст, родителей будто и не существовало. Эта привычка родилась в нём и Марине из стремления не отвлекать маму и папу постоянными звонками. — Они... они меня убьют, — Рома даже не знал, за что ему страшно: за свою голову или за их сердце. — Они же с ума сойдут, Виталий... — Ты предлагаешь молчать? — «командир» строго нахмурился. — Никто другой Марину не найдёт. Они твои родители, и главное для них не командировка, а вы с сестрой. Я представляю, что они подумают. Но ситуация серьёзная. Спорить с этими словами было невозможно. Рома с сомнением вытащил телефон из кармана, но Виталий его остановил: — Дома. Когда придёшь. Позвонишь и будешь ждать их. — Ты пустишь его одного или как? — Илья впервые после своего мрачного рассказа вернулся в обсуждение. — Ром, дойдёшь в таком состоянии? Рома посмотрел ему в лицо, и в глазах парня явно отразилось: ничего не было в его состоянии такого, что могло заставить волноваться. — Я тебе доверяю, — Виталий короткой пожал плечо гитариста. — Только смотри: придёшь и отзвонишься мне. По видео-звонку. Покажешь, что дома. Не упрямься, ладно? Рома не упрямился.

***

Пока он шёл домой, на улице потеплело. Надо же! Когда он неделю ходил по холоду и всё ждал изменений в погоде, ничего не изменялось. А сейчас, когда дела нет до того, холодно, жарко, дождь или засуха, весна начала окончательно прогонять зиму. Ребята проводили его до знакомой дороги от колледжа, уже тогда начали кому-то звонить, Виталий напоследок ещё раз напомнил свои требования, и Рома ушёл. В руке тяжелел телефон, где уже готов к вызову был отцовский контакт, но Рома не думал о родителях. Он всё ещё не мог отпустить из мыслей ту ссору. После всего, что было, после рассказа Ильи и мыслях о несчастных случаях парню как день стала ясна его вина. Теперь он ничего уже не хотел, кроме как вернуть Маришку. Плевать и на концерт, и на репетиции, на всё плевать! Злые чувства, обида на сестру растаяли словно снег на свечке, и Рома был бы рад, даже если бы она всю жизнь ему что-то портила, только бы вернулась. Но надежда на благополучное окончание этой истории с концертом провалилась уже в доме Виталия. Совсем как в фильмах. Сначала делаешь, потом жалеешь, а в конце ходишь по улице, готовый кричать под дождём и рвать на себе волосы. Жизнь ни капли не прозаичнее, чем выдумка художника. Иногда она бывает даже трагичнее. Рома мог бы ещё долго пребывать в таких рассуждениях, если бы не зазвонил телефон. Парень ожидал увидеть на экране имя Виталия или подруг Марины, однокурсников, куратора, — словом, всех, кто уже с утра обрывал ему телефон. Но это был незнакомый номер. У Ромы скрипнули зубы: такие номера звонили ему в самом произвольном порядке то раз в месяц, то по десять раз на дню с какими-то опросами и рекламой кредитов. Какие, чёрт возьми, кредиты! Сейчас?! Парень рванулся, чтобы сбросить вызов, но его внезапно остановила одна мысль. А что, если это Марина? Если она звонит где-то с телефона случайного прохожего? Мысль была похожа на бред совершенного отчаявшегося человека, но Рома с жаром повёл кружок вверх. Прошла секунда, в которую не жила ни одна клетка, кроме той, что отвечала за восприятие звука. — Рома?.. Сердце прыгнуло в груди, остановилось, а потом завелось, как бешеное, наливая жилы стремительно горячеющей кровью. Роме показалось, что его оглушил взрыв, что ему почудился этот ответ, поэтому он переспросил: — Маришка?! На той стороне провода послышался счастливый всхлип сестры. Рома дёрнулся в бок и чуть не упал, начал от волнения ходить из стороны в сторону: ему хотелось и смеяться, и биться в истерике одновременно. — Ты где, ты откуда звонишь?! — Рома хотел сказать о том, сколько всего он пережил за это время, но мозг ещё не отказался работать и предложил оставить этот разговор до очной встречи. — Говори, быстро! Почему чужой номер? — Рома... — голос Марины дрогнул, но она справилась со своими чувствами. — Я думала, ты не возьмёшь трубку... — Говори, где ты! — брат не хотел тратить времени на чувства: сначала вернуть её домой, где можно спокойно разбираться хоть до вымирания человечества. — Мариш! — Я на станции, — девочка уловила его настроение и заговорила чётче. — Какой-то посёлок... Я не знаю, я заснула в электричке... Проснулась, когда меня контролёр выгонял... Сестра явно очень нервничала, а Рома тут же побледнел. Она что, уехала и сама не знает, куда?! — Как так получилось?! — Рома не смог сдержать крика. — Ты что, уехала на электричке?! — Сам меня довёл! — Марина тоже рассердилась. — Да, бросилась в первый вагон, какой остановился! А у меня ни денег, ничего... — Откуда звонишь? — Из кассы. Сейчас, погоди... Я узнаю, что за станция. Девочка начала с кем-то разговаривать вдали от телефона, а Рома заходил по кругу ещё быстрее. Как она могла не посмотреть станцию? Там что, не было плаката? Может, сестра, конечно, волновалась, первым делом бросилась звонить ему... Мысли прервал её голос. — Я сейчас скажу тебе поезд: в какие часы он идёт из нашего города. Что-то переспросив, Марина назвала несколько вариантов расписания, а Рома уже начал выстраивать план действий. Тот перекрёсток, от которого он стоял в паре шагов, находился совсем недалеко от станции. На неё, наверное, и убежала ночью Маришка. Вот только денег с собой нет: такси не вызвать... А идти туда пешком слишком далеко. Далеко для брата, которому дорога каждая секунда в стремлении найти свою сестру. — Оставайся на станции и жди, — когда перечень был закончен, обратился Рома. — Я сейчас приеду. — Как ты приедешь?! — надрывно крикнула Марина. — Я ехала с вечера! Это несколько часов! Рома задрожал. — Как угодно приеду! — тоже с надрывом закричал он. — Сиди там и никуда не ходи, поняла?! Я буду совсем скоро. Звони хоть каждую минуту.