Аккорды для балета

Роме повезло до такой степени, что он стал верить в чудеса сильнее, чем детстве: до пункта назначения шёл экспресс, да ещё и через полчаса (остальные электрички ходили только ночью). Кто придумал такое расписание – вопрос занятый, но не сейчас, не в этой ситуации. Нужна машина. И Рома стал её ловить. Так как такси нельзя было вызвать, парень просто вышел на обочину, пытаясь остановить проезжающие автомобили. Но ни один из них не хотел тормозить, они только сворачивали на другой край, чтобы не иметь дела с машущим руками парнем на дороге. Роме надоело это. Серебристая легковая – последняя перед большим перерывом (там, откуда она ехала, переключился светофор), и упускать её и своё драгоценное время парень не собирался. Когда машина подъехала достаточно близко, Рома вышел на дорогу и встал прямо на пути. В любую другую минуту своей жизни он бы тут же метнулся обратно, оглушённый страхом, но сейчас что-то внутри твердило: она остановится. Машина, и правда, остановилась: резко ушла в сторону, противно скрипнула колёсами, едва не вдавилась в сплошную черту. Рома среагировал и подбежал к окну, встретившись взглядом с очень испуганным и возмущённым водителем. Вот так запросто рисковать своей жизнью – что за воспоминание будет... — Послушайте, мне срочно нужна помощь, — Рома не дал водителю сказать. — Отвезите меня на станцию, это важно. Я должен уехать, у меня сестра одна, я вас прошу, откройте... Парень начал сначала тихо, потом в открытую дёргать дверь, но та не поддавалась. Водитель смотрел на него сначала – как на сумасшедшего, потом – как на наглеца. — Уйди от машины, дурень! — закричал он через разделявшее их стекло. — Вот ведь придурки малолетние: под колёса бросаются... — Мне срочно надо! — отчаянно перебил Рома. — Да уйди, сказал, со своим «срочно»! Я и так опаздываю, а ещё ты чуть в аварию не втянул! Уйди, или по тебе проедусь! Ну! Водитель гордо выпрямился в седении, шикнул через стекло, и Рома невольно отступил. Машина плавно, но быстро встала на полосу движения, колёса повернулись, а вместе с ними что-то повернулись и внутри парня. Так же, как во время ночных поисков, на него все только как на безумного оборачивались... Ну и не надо! — Сам справлюсь, — прошипел разъярённый парень – у водителя были свои дела, на которые он так старался не опоздать. — Да пошёл ты! Парень от всей души пнул крыло автомобиля, заставил водителя подскачить от звука, развернулся и прямо через дорогу побежал в сторону станции. Машин, к счастью, в этот момент не было рядом, и парень благополучно перебрался на другую сторону. Ему вслед что-то кричал уже не искажённый закрытым окном голос, но Рома не слушал. У него меньше получаса, чтобы добежать. Дорогу до станции парень не очень хорошо знал, потому что их семье редко приходилось куда-то ездить. Школа в городе, колледж в городе, всё было в городе, незачем тащиться куда-то вдаль. Но даже в таком случае память сработала удивительно хорошо: когда тебе что-то нужно, ты достанешь это из любых глубин. Потому что любое знание, кроме того, что поможет достигнуть цели, не существует. Когда Рома достиг платформы, он уже выбился из сил. Голова кружилась и болела такой слабой, но навязчивой болью, будто мозг внутри тянули. Осталось только подняться по лестнице... Ну же, давай. Последнее препятствие. Где-то рядом первый гудок издал приближающийся поезд, и парень очнулся. Нет, только не это! Ещё секунду промедлит, и электричка отделит его от платформы. Рома набрал в грудь воздуха и бросился вверх: лестница маленькая, но из-за высоких ступеней он два раза упал, едва не расшибив колени. В итоге, как только парень поставил ногу на платформу, сзади уже со страшной силой рвануло воздух, завыло, затрясло, и обернулся Рома к мелькающим окошкам. Смотреть на них оказалось невыносимо: голова ещё больше кружилась. Так, главное продержаться. Ещё чуть-чуть, до встречи с сестрой. Вагон встретил пустотой и спёртым воздухом, Рома упал на первое холодное сидение и достал телефон. В контактах самым первым светился номер, с которого звонила сестра. Рома набрал. Посмотрел в окно. Головокружение не проходило. — Давай же, — парень ждал и боялся, что из кассы сестру уже выгнали, что он больше не сможет ей позвонить, но трубку, к счастью, взяла Маришка. — Рома? — Да. Слушай, не выключай трубку. Все деньги спущу – наплевать. Говори со мной. Иначе я не доеду. — Как не доедешь? — Марина серьёзно испугалась, и даже сейчас, несмотря на миллионы ещё отложенных до встречи фраз, между ними снова трепетало это чистое чувство любви друг к другу. — Что с тобой?! — Я не спал с того вечера, как пришёл, — Рома обнаруживал у себя всё новые последствия этой тяжёлой жертвы: глаза начало колоть, в ушах слегка звенело, проснулось чувство голода и ужасно скребло в пересохшем горле. — Не хочу уснуть и проехать мимо. Прошу, не отключайся. Марина долго молчала, просто дыша в трубку. Да и что она могла ответить? Он не спал, потому что искал её – не нужно было добавлять этого, и так ясно. Дыхание девочки отдавало влажным, но она всё равно держалась – как, после пережитого разочарования, горя, обиды и страха? — Расскажи мне ещё раз, что случилось, — Рома чувствовал, что уходит в дрёму. — Окрикивай, если не буду отвечать. Марина согласилась. Она ещё раз рассказала – с огромной борьбой чувств в голосе – о том, как шла по тёмной улице, как ей захотелось уехать, как она побежала к станции и прыгнула в первую электричку, промучавшись всю ночь без сна и задремав под утро. Проснулась девочка только тогда, когда к ней кто-то обратился. Это был контролёр, который за неимением билета был вынужден высадить Марину на первой же станции. Она испугалась, но скрыла это и не стала спорить. А потом, когда паника охватила её на одинокой платформе, побежала в кассу, где добрая женщина разрешила согреться и позвонить. Сейчас Марина оставалась у неё, успела кое с чем помочь в благодарность за неравнодушие. Рассказ занял не так много времени, как хотелось Роме. Ещё ехать и ехать, а он уснёт, если не будет говорить! Не то что бы поговорить было не о чем, просто парень не хотел кричать по телефону: всё, что он должен высказать сестре, он выскажет, когда приедет. Марина вела себя также. Как будто они перед кем-то притворялись, ожидая, когда сцену скроет занавес и актёры смогут сказать друг другу всё, что не позволял сценарий. — Я больше не могу сидеть на телефоне, — Марина вздохнула. — Я буду ждать тебя на платформе. Пока. Рома успел только вскинуть голову и стукнуться об стекло: запиликала прощальная цепочка сигналов. Парень зло фыркнул, но не стал набирать номер ещё раз. Он не знает, что там происходит у Марины, и просить её разговаривать целый час – глупость. Парень включил музыку – одну из самых энергичных собственных мелодий, чтобы не спать. Бьющие по нервам ноты и воспоминания о том, как под эту музыку они отмечали поступление, помогали оставаться в реальности. Дрёма притупилась, но голова не прошла, глаза не перестало колоть, не прошёл голод, только горло немного прочистилось. Рома сидел, наблюдая, как сменяется пейзаж, ходил, едва не падая, по одинокому вагону, бил кулаком в стену, чтобы отрезвиться болью. Так прошёл час. Когда поезд начал притормаживать, сердце забилось чаще. Измученное терпение предвосхищало награду: вот уже и объявление станции! Рома, переполненный чувствами, его прослушал... Вылетел к дверям, едва не забыв телефон, сунулся в окна, и мимо стекла промелькнула светлая голова. Марина не обманула. Она ждала его. Когда двери открылись, Рома не почувствовал своих шагов на землю. Ему казалось, что они с сестрой не виделись вечность: та стояла, держа одной рукой распущенные волосы, бледная, задёрганная, сжимаясь то ли от холода, то ли от своих чувств. Её глаза-алмазы, в которых ОН вызвал слёзы, её побелевшие губы, которыми ЕМУ она слагала гневный крик... Её лицо, любимое с самого детства и до конца жизни. Рома сорвался с места, подлетел к сестре и сжал её так, что Марина вскрикнула. Всё внутри кипело и дрожало, щекотало раздражающей кистью, и хотелось то ли во весь голос смеяться, то ли выть. — Дура!!! — прокричал Рома, прижимая голову сестры к своему плечу. — Дура, какая же ты дура!.. Как ты могла уехать, уехать, чёрт возьми! На другой конец света податься, одна! Ты хоть знаешь, что со мной было?! Марина в его объятиях что-то горячо шептала и рвалась, но Рома не пускал. Это живо напомнило ему встречу в тот вечер, когда уехали родители: он напугал танцующую балерину, а она в ответ пнула его в грудь. Точно также брат и сестра потом стояли: Рома держал, Марина вырывалась. Это сходство и пришедшая за ним мучительная разница полоснули новым потоком огня. Если бы в этот момент ему сказали, что нельзя одновременно быть таким счастливым и таким злым, парень предложил бы подумать ещё раз. — Я весь город обыскал, — продолжал хрипеть Рома, объятие которого больше напоминало жестокую хватку. — Я позвонил ребятам. Я был в каждом переулке, в школе, я обзвонил всех твоих подруг!!! Дура... Маришка в его руках замерла, задрожала, затем вытянула руки и до боли сжала пальцы на плечах брата. — Это ты дурак, — заговорила она с жаром. — Ты, ты, ты мог такое говорить!.. Ты всё между нами убил, ты меня отверг, сестру родную! Я тебе не нужна больше, для тебя твоя гитара важнее стала... Она задрожала так сильно, что Рома больше не держал: девочка не смогла больше прятать в себе чувства и навзрыд заплакала. — Ты даже не понял, что сказал! — продолжала, не открывая глаз, Марина. — И не хочешь понимать! Самое важное, что могло быть у меня – это ты и мама с папой! Ты, дурак! Я с рождения твоя часть, твоя половина, а ты..! Она не могла придумать, что сказать ещё. Это невозможно выразить. Когда человек, с которым ты всю жизнь делишь каждый миг, каждый глоток воздуха, каждую мысль в голове, да всё своё существование, когда этот человек говорит: «Мы не маленькие, чтоб за ручку ходить», чувства в груди словами не складываются. Это просто боль. Огромная, оглушающая боль, которая помещает в себя и страх, и ненависть, и бездонную, глухую пустоту. Рома почувствовал её только сейчас, когда Маришка так отчаянно рыдала перед ним. Она всё ещё сгибалась, накрытая его руками, но уже не в объятии. Рома не держал. Просто стоял и понимал, что прощает её за всё. Да и за что, за что прощать, придурок?! Она ничего не сделала... Рома отпустил плечи девочки и схватил её за лицо, оторвав от щёк руки и заставив смотреть на себя. — Не реви, — сказал он, попытавшись вспомнить, как звучит ласковый голос. — Мариш, хватит. Успокойся, я... я понимаю, как ты испугалась. Я тоже испугался. До смерти. Я больше никогда не позволю, чтобы ты вот так убежала. За этим должно было последовать последнее, что он готовился сказать. Последнее, что отделяло мучительные часы от часов усталой, но счастливой улыбки. Самое главное – они снова вместе. И только неземная сила способна будет снова их разлучить. Но Рома ошибся. Превала его вполне обычная, человеческая сила. — Отойди от девчонки! — вдруг закричал голос совсем рядом, и Рому прошибло. — Отойди, я сказал! Парень обернулся, не выпуская сестры. Перед ними стояли двое человек: рослые и серьёзные, в одинаковых одеждах, которые не сразу узнали брат и сестра. Подождите, откуда здесь... полиция?! — Что?.. — Рома собирался с мыслями так быстро, как только мог. — Я не... Я не собирался... — Объясняться будешь, когда отпустишь девочку, — мужчина, стоявший ближе, выглядел решительным. — Я считаю до трёх, или доиграешься. Рома почувствовал, как Марина освободилась из его пальцев и обвила предплечье брата своими руками. — Стойте, вы не так всё поняли, он мой брат! — зачастила девочка, испугавшись за Рому. — Послушайте, тут просто такая история, мы поссорились, а сейчас... — Он на тебя напал? — в разговор вмешался второй оперативник. — Не бойся, иди к нам. Сейчас разберёмся, кто кому брат и кто с кем поссорился. Хотя такой ответ прозвучал вполне дружелюбно, напряжение мужчин Роме совсем не нравилось. Что-то в их лицах явно говорило о том, что эти люди скрутят его при первой же возможности, а этого и не доставало только! Но что здесь делает полиция? Кто-то услышал, как они кричали с сестрой, и решил, что на платформе происходят разборки? Парень вспомнил своё грозное: «Дура!!!», и его передёрнуло. Так. Спокойно. Надо просто придумать что-то такое, чтобы их отпустили. Никаких наручников, никаких изоляторов им сейчас не нужно... — Ра-аз, — первый оперативник не забыл о своём обещании и начал считать. Рому передёрнуло снова. Ни одной мысли в голове не рождалось, а ведь он сейчас скажет «три» и... Они в чужом городе. Денег нет. Документов нет. Родителей рядом тоже нет, телефон, на котором столько времени играла музыка, скоро разрядится. Рома перехватил руку сестры и решил не думать долго: — Бежим! Он рванулся с платформы на втором шагу, и мог бы уронить Марину, но девочка была слишком ловкой для этого. Она вскрикнула. — Рома, стой!!! Рома не остановился. Он уже достаточно перетерпел за день, ещё не хватало оказаться в изоляторе и снова разлучиться с сестрой! Подумаешь, кому-то там почудилось, что они дерутся! Стоило ради этого вызывать полицейских?! Нет, лучше сейчас оторваться, спрятаться вон в тех гаражах, а потом дождаться любой электрички с остановкой в городе и спокойно уехать. — Ро-ома! Марина начала слабо тянуть назад, но и без неё побег был обречён с самого начала. Оперативники были хорошо тренерованы, а Рома отдыхал только в доме Виталия и в электричке. Мозг пропустил какой-то один шаг, и левая нога сорвалась со скользкого корня. Парень успел только выпустить сестру, прежде, чем рухнуть на землю. — Рома!!! К счастью, трава оказалась мягкой и спасла от ужасных травм, но всё равно что-то больно черкнуло по лбу, заставив зашипеть. Рома не понял, как умудрился уберечь нос от перелома, почувствовал только, как его сильно схватили, поставили на ноги и повернули к свету. — Парень, ты нормальный, нет? — спросил голос сзади, и Рома, щурясь от света фонаря (подождите, когда это так потемнело?), посмотрел в лицо над собой. Хмурое, коротко стриженное лицо человека, который кричал ему «отойди» на платформе. Чёрт. Не получилось... — Пустите, ему же больно! — Марина решительно двинулась к брату, но второй полицейский её остановил. — Ты чего вступаешься, он же тебя обидел? — Ничего он мне не сделал! Я же сказала, он мой брат, мы просто поссорились и всё! — Вашу «ссору» слышали всё село... Да и не похожи вы для сестры и брата. Рома взвыл где-то про себя, отчаянно попытавшись вырваться. Но у него, разумеется, не получилось даже одним сантиметром выскользнуть, зато отлично получилось обратить на себя внимание. — Если ты брат, то зачем тогда бежал? — спросил тот оперативник, который разговаривал с Мариной. — Я домой хочу. Нам не нужны неприятности. Взглядом парень нашёл Марину и прочитал в её глазах только один вопрос: больно ли упал. — Всё нормально, — прошептал ей Рома, чувствуя, как потрясающе встряхнулись в голове мозги. Но зато теперь окончательно прошли все симптомы усталости – видимо, организм выбросил в кровь оставшиеся запасы адреналина. — Что нам с ними делать? — оперативники тем временем решили обсудить ситуацию между собой. — Подозрительные они какие-то. — Отвезём Сергеичу, пусть с ними разберётся. У него опыт в работе с несовершеннолетними. Рома и Марина одновременно вскинули головы. — Не надо нас никуда везти! — Спокойно. Всего лишь проедем в отделение, сажать в тюрьму вас никто не будет. Разберёмся там. И больше не бегать. Рома отчаянно дёрнулся снова: нет, нет, только не это! Какое ещё отделение?! Они должны вернуться, как можно скорее вернуться домой! — Веди себя смирно, или наручники надену, — строго приказали сверху, и Рома захрипел. — Девчонку возьми. Второй полицейский взял Марину, которая не сопротивлялась в отличие от брата. Вдвоём их довели до дороги и усадили в машину, предусмотрительно заперев все двери. Супер. Потрясающе. Просто волшебно. Когда загудел мотор, Рома снова почувствовал себя нехорошо: в нём всё смешалось, стало похожим на один бредовый сон. Может, это и есть сон? Может, ему всё это грезится, пока он едет в электричке? Мысль была настолько острой и обжигающей, что парень вздрогнул: нет, это был не сон. Он доехал, нашёл Марину, правда теперь их везут в отделение полиции... Подумать только: он всего лишь хотел высказать сестре, как за неё испугался, а докричался вот до этого! Оглянувшись на Марину, Рома заметил, что она уже давно смотрит на него. Они с сестрой никогда не попадали в такие передряги, никогда не были в полиции. И всё происходящее не ему одному казалось сном... — Тебе страшно? — спросила Марина, придвигаясь ближе. — Да ладно, перестань. Я просто... Не знаю, как теперь назад ехать.