Власть любви

      Ломаные лучи яркого утреннего солнца, что просачивались сквозь тёмные плотные занавески, уже робко ступали на мраморный пол в просторной спальне. За панорамным окном, во дворе небесной школы, вокруг которой потихоньку рассеивался густой утренний туман, слышались громкие голоса совсем недавно проснувшихся учеников — ангелов, демонов и непризнанных, которые уже спешили на свои пары, по пути что-то бурно обсуждая и заливаясь громким смехом. Небо, заволакивающееся мягкими, пушистыми, белыми облаками, меняло после недавнего рассвета свои нежно-розовые оттенки, насыщаясь голубыми красками. Вдали слышалось лёгкое, едва уловимое пение птиц, что звучало сладкой мелодией, заставляя невольно прислушаться и погрузится в лёгкую атмосферу уединения, представляя себя где-то на прогулке в райском уголочке. Утро было по-особенному нежное, обволакивающее своей гармонией и спокойствием, унося в чудесный мир без боли, злости и жестокости, где царило добро и счастье.       Крепкий сон улетучился вмиг, выдёргивая из царства Морфея, грубо рассеивая прелестные грёзы и возвращая в суровую реальность, где ждёт очередная рутина довольно однообразного бытия. Нехотя перевернувшись на спину, Люцифер издал протяжный вздох и резким движением сел на край кровати, свесив ноги на прохладную кафельную плитку и взъерошив шевелюру из своих мягких жгуче-чёрных волос. Запустив пятерню в густую копну волос, дабы убрать со лба непослушные пряди, которые слегка щекотали кожу, демон опёрся локтями в колени и, опустив голову вниз, обхватил ладонями татуированную шею, сцепляя их в замок. Разведя руки в стороны и сладко потянувшись, Люцифер легонько ударил себя подушечками пальцев по колючим от щетины щекам, чтобы немного проснуться, потёр заспанные глаза, в попытке убрать пелену дрёмы, делающую визуальную картинку мутной. С самого своего пробуждения он уже мысленно проклинал это утро, в котором он ненавидел буквально всё: слишком сильно палящее солнце, что заставляло открыть веки, которые будто налились свинцом, раздражающие голоса с улицы, которые портили и без того ужасное настроение, отвратительно навязчивый щебет ранних пташек и школьные занятия, которые сегодня, видимо, пройдут без лучшего ученика со стороны демонов — сына Сатаны.       Немного придя в себя, демон подошёл к окну и, дёрнув за край шторы, закрыл большие окна спальни, дабы избавить себя от столь надоедливого солнечного освещения. Вернувшись на свою мягкую перину, он достал из небольшой деревянной прикроватной тумбочки сигарету с зажигалкой и снова рухнул навзничь, погружаясь в холодные объятия полуночно-синего цвета шёлковых простынь. Закурив сигарету, удерживая её между двух пальцев, демон выдыхал струйки дыма, распространяя вокруг себя табачный запах. Голова жутко болела, буквально раскалываясь напополам, словно её дробили, как орехи, в сотый раз ударяя тяжёлым молоточком. В памяти образовались колоссальные провалы после вчерашней славной ночи на Земле, стирая почти всю хронологию событий. «Уверен, я повеселился на славу», — сделав очередную глубокую затяжку, Люцифер зажмурил глаза, параллельно массируя пульсирующие виски. «Школа, задание, казино и… точно, Виктория. Как же я мог про Вас запамятовать. Ну уж нет, красавица, тебя-то я точно не смог бы забыть», — мерзко ухмыльнувшись, демон потушил сигарету о железную пепельницу в виде крыла, что лежала на тумбочке, и наконец-то встал с кровати, направляясь в душ.       Прозрачные ледяные капли резко сменялись на горячую струю проточной воды, оставляя после себя слабую дымку пара. Контрастный душ помогал взбодриться, смывая все остатки вялости и усталости, прибавляя тонуса и энергии. Взяв с полки баночку любимого шампуня с приятным мятным ароматом, демон намылил волосы, то и дело споласкивая лицо от пены, что настырно лезла в лицо, щипала глаза. Вода расслабляла мышцы, которые постоянно ныли от регулярных тяжёлых тренировок, которые так необходимы для поддержания его статуса — самый лучший ученик школы среди демонов, наследник престола Преисподней и единственный сын самого мощного и великого демона за всё существования небес — Сатаны.       Громкий стук в дверь послышался из спальни, что немного обескуражило демона, так как столь ранний визит к нему почти никто не совершал, если только за очень редким исключением. Выйдя из душевой кабины, Люцифер обмотался по пояс махровым чёрным полотенцем, очень мягким и приятным к телу, и направился ко входной двери, оставляя на полу влажные следы от мокрого тела, по которому ещё стекали тёплые прозрачные капли воды. Стук продолжался, набирая обороты, и с каждым разом желание открыть дверь и наорать на стоящего за ней ангела или демона увеличивалось, потому что мучить с самого утра Люцифера осмеливались лишь единицы. Провернув защёлку влево два раза и отворив тяжёлую деревянную дверь, демон резко её распахнул, едва не ударив ею ожидающего по плечу. — Люци, — аккуратная женская ладошка с тоненькими пальчиками и длинными острыми ногтями упёрлась в сильную мужскую грудь, отодвигая демона в сторону и освобождая проход внутрь комнаты. Без особого разрешения темноволосая дьяволица зашла в спальню и села на край кровати, устремив укоризненный взгляд на Люцифера и скрестив руки на груди. Серо-голубые глаза девушки постепенно наливались красными оттенками, оповещая, что девушка прибывает в ярости, её тонкая бровь выгнулась вверх, и с губ слетел недобрый смешок. Потупив свой взор ещё несколько минут и так не вымолвив ни единого слова, дьяволица никак не могла решиться начать диалог, при этом забросив ногу на ногу, нервно покачивала ногой и прикусывала свою нижнюю губы, стирая нюдовую помаду. — Мими, если ты пришла посмотреть на меня, как на экспонат, то прошу на выход, музей сейчас закрыт, — подойдя к чёрному деревянному шкафу с резными ручками, демон отворил дверцу с лёгким скрипом, и достал свою привычную одежду — черная, как смоль, рубашка, идентичного цвета брюки с кожаным ремнём и с массивной пряжкой. Скинув с себя полотенце, которое в последствии полетело на рядом стоящее плетёное кресло, Люцифер остался в одних боксерах, совершенно не стесняясь присутствия Мими. Взяв с полки любимый парфюм с мятным ароматом, демон пшикнул пару раз с помощью дозатора на шею и на запястья, и в ту же секунду приятный запах мяты разнёсся по всей комнате, заполняя каждый её сантиметр. — Ты помнишь, что вчера устроил? — Мими слегка прикрикнула на Люцифера, но тут же прикрыла от неожиданности ладошкой рот и слегка прокашлялась, отводя взгляд в сторону. Какими бы друзьями они не были с демоном, Мими всегда знала своё место и никогда не позволяла себе грубо разговаривать с ним, дерзить и хамить, понимая, что ей, как младшей по рангу, делать этого не стоит.       Сама испугавшись своей дерзости, дьяволица, слегка умерив свой пыл, начала теребить в ручках край атласного покрывала цвета темной ночи. Подняв свой взор на ошеломлённого её поведением Люцифера, который, на удивление, почему-то не наорал на неё и не выставил за дверь в порыве злости, как это частенько бывало, а, застёгивая пуговицы своей рубашки, внимательно смотрел на Мими. Решив не дожидаться просьбы с дальнейшим разъяснением, Мими, немного вдохнув прохладный воздух, что витал в комнате, продолжила:  — Когда я вчера выполняла своё задание, то, сидя за столом в одном клубе и обсуждая что-то со своим подопечным, я, каким-то чудесным образом повернув голову в сторону входа, увидела тебя. Ты был настолько пьян, Люци, и слава Шепфа, что я закончила своё поручение и смогла вывести тебя из помещения без лишнего шума. Но это полбеды. Ты хоть помнишь, что ты сказал своему отцу, когда я тебя провожала до твоей комнаты в Аду? Вижу, не помнишь, а то бы сейчас метался из стороны в сторону, как ужаленный, — Мими, не выдержав, вскочила с кровати, заправляя прядь гладких длинных колос за ушко, и подлетела к Люциферу, громко захлопнув дверцу шкафа прямо перед его носом, дабы встать прямо напротив него. Серо-голубые глаза дьяволицы встретились с красными глазами друга, который через секунду попал под гипноз бездонных очей темноволосой девушки, которая, решив долго не объяснять ситуацию на словах, принялась показывать события прошлой ночи, что она лично наблюдала своим взглядом.       Спустя несколько минут перед Мими стоял обеспокоенный Люцифер, который не мог вымолвить ни единого слова, погружаясь в думы. Глаза девушки вспыхнули красным огнём, но теперь, абсолютно не боясь ответной реакции, она обхватила своими ладошками Люцифера за обе щеки и, развернув его лицо к себе так, чтобы их взгляды снова пересеклись, произнесла громким приказным голосом: — Знаешь, Люци, на твоём месте я бы пошла в ноги падать отцу и просить прощения за свои слова. Я даже решила привести тебя в школьное общежитие, а не оставлять с ним в замке, чтобы дать тебе время всё хорошенько обдумать и не попадаться пока что Сатане на глаза. А то, гляди, он реально исполнит своё обещание, — Мими, словно она была его матерью, которая вечно отчитывает своего дитя за очередную шалость. Последний раз взглянув в красные глаза демона, быстрым шагом вышла из комнаты и направилась по длинному светлому коридору общежития школы, предварительно громко хлопнув дверью спальни её лучшего друга.

Flashback

      Мрачные булыжные стены замка Преисподней освещались яркими светом ночной луны, придавая ему большей загадочности и мистики. На улице стояла гробовая тишина, вокруг не было ни души, которая смогла бы прервать ночное спокойствием своим присутствием. Чередующиеся узенькие арки с каменными оградками отделяли парадный двор от высоченных входных дверей в замок, где регулярно дежурили два демона-охранника, не пропуская почти никого внутрь, за исключением сына правителя и самых самых приближенных демонов, занимающих высокие должности в иерархии органов управления Адом.       Резкий, непонятно откуда поднявшийся ветер, кой можно было сравнить с ураганом, начал поднимать упавшие с деревьев зелёные лепесточки, заставляя их быстро кружиться в хаотичном порядке. С неба до самой земли постепенно образовывалась воронка, больше смахивающая на торнадо, в эпицентре которой возможно было разглядеть две человеческие фигуры с крыльями за их спинами — крепкий высокий парень и, по сравнению с ним, маленькая и хрупкая девушка. Устойчиво ступив ногами на скошенную траву, девушка, которой оказалась Мими в длинном обтягивающем глубоко-изумрудном платье с открытыми плечами и высоким вырезом с левой стороны бедра, что открывал вид на худую длинную ножку, обутую в серебристые босоножки с обвивающими икры длинными шнурками. Поправив перевернувшийся тыльной стороной темно-зелёный камень, висящий на толстой цепочке на хрупком запястье, Мими крепко схватила за плечо Люцифера, который уже плохо стоял на собственных ногах от слишком большого количества выпитого ранее им алкоголя, повела его через задний вход в замок, о котором знали лишь немногие. Именно этой лазейкой Мими и Люцифер часто пользовались, когда не желали лишний раз попадаться на глаза своим отцам — Сатане и Мамону, дабы не объяснятся куда и зачем идут или, наоборот, пришли. Забросив одну руку демона себе на плечи, дьяволица, обхватив его за торс, поволокла Люцифера вдоль ограды, чтобы хотя бы постараться привлечь меньше внимания, что получалось весьма скверно, потому что неугомонный демон требовал вернуть его обратно в клуб, ни на секунду не закрывая рот и не прекращая свою бурную речь, которую Мими, вероятнее всего, уже совсем не слушала, пропуская мимо своих ушек. На её лице играли блики полной луны, освещая её уставшие глаза, радужка которых, казалось, вот-вот вспыхнет ярким пламенем, потому что из раза в раз ей приходится вытаскивать Люцифера и прикрывать его либо перед учителями, либо перед слишком строгим отцом, кой всегда относился к Люциферу жестоко и холодно, мечтал видеть его всегда и во всём лучшим.       Стараясь ступать на самых носочках, в надежде заглушить звонкое цоканье своих высоких каблуков, чтобы оно не разносилось эхом по длинному коридору замка, Мими мечтала уже наконец оказаться в комнате принца Ада и уложить его спать. Но её мечты нарушились сразу же, когда из-за очередного тёмного поворота с кипой желтоватых свитков вышел Сатана. Увлечённый прочтением бумаг, мужчина не заметил бы своего сына и его верную подругу, но вдруг смелость и нездоровая игривость взяла вверх на Люцифером, который уже совершенно потерял контроль над разумом и не мог трезво оценивать своё поведение, поэтому демон, крикнув что-то нечленораздельное своему отцу, привлёк его внимание. Застыв буквально на повороте в коридор, ведущему в другое крыло замка, Сатана резко развернулся на все сто восемьдесят градусов, перевёл свой грозный взгляд точно на Мими и Люцифера. Поправив двумя пальцами свой чёрный галстук, что виднелся из-под классического пиджака, правитель Ада стремительным шагом направился к парочке, громко отстукивая каждый свой шаг, эхо от которого разносилось, казалось, на несколько километров вперёд.       В эти злополучные секунды сердце Мими начало биться в бешеном ритме, а затем буквально ушло в пятки. Грудь сдавливало опутавшее невидимое кольцо страха и нервозности, исходящее лишь от одного взгляда Сатаны, который вселял панику и животный ужас, заставляя потеть ладошки. Весь окружающий мир и проблемы погрузились во мрак, выдвигая на передний план быстро приближающуюся фигуру мужчины, намерения которого исходя из по выражению лица были не самыми добродушными — сомкнувшиеся в узкую полоску губы, нахмуренные брови и злой взгляд красных глаз, точь-в-точь как у Люцифера, который унаследовал их от отца. Начав прокручивать десятки оправданий, объяснений и любых выходов из данной ситуации, что подкреплялось не только ужасным состоянием Люцифера, а оно явно не подобает будущему правителю, Мими переживала, как бы он не сказал чего лишнего своему отцу. В конечном итоге её надежды рухнули, как карточный домик, и от слов, произнесённых Люцифером, у девушки пробежал мороз по коже и, казалось, волосы вздыбились на голове. Во рту пересохло от волнения, глаза округлялись с каждой минутой, когда дьяволица постепенно начинала тщательно обдумывать услышанное и все вытекающие из этого последствия. — Добрый вечер, — слетевшая с уст Люцифера фраза с нотками дерзости и едкости напрягла Мими, которая начала незаметно для Сатаны пощипывать за бок демона, дабы тот не наговорил лишнего.       Решив взять ситуацию в свои руки, дьяволица, перебив друга и в мимолётном порыве шагнув вперёд, в тщетной попытке заслонить его своим телом, протараторила без запинки, словно выученную наизусть скороговорку:  — Добрый вечер, повелитель, я сейчас отведу его в комнату, а то, боюсь, в таком состоянии ваш сын мало что понимает. Прошу нас извинить, — увлекая за собой Люцифера мимо Сатаны, Мими уже начала прочитывать про себя всевозможные просьбы Шепфа, дабы скорее скрыться с глаз Сатаны. — Я вправе сам решать, что мне делать, когда мне это делать. Разберусь без чьей-либо указки, — резко сбросив с себя руки дьволицы, Люцифер, гордо выпрямив спину и расправив свои тёмно-бордовые крылья с небольшими острыми когтями вверху, медленно подошёл вплотную к своему отцу, на лице которого выражалась целая гамма эмоций, начиная от гнева и ярости, вызванными столь неуважительным поведением и речью, и заканчивая интересом от последующих слов и действий сына. — Почему ты никогда не спрашивал, чего хочу лично я? Может, мне не нужна эта дерьмовая школа с нудными и бестолковыми уроками и толпой бездарных учеников, а нужно, например, иметь возможность побыть вдали от этой всей обстановки. Допустим, отправь меня на Землю, проверь мои реальные личностные качества, что определённо мне понадобятся при правлении, — голос срывался, едва не переходя на крик, но в нём читалась уверенность и полное осознание произнесённого. Сейчас, под действием алкоголя, что дал возможность быть более раскрепощённым с отцом, парень смог, наконец-то, высказать то, что давно въелось ему в голову, сидело на языке, не имея возможности выбраться наружу. — Ну, раз так, — хлопнув в ладоши, Сатана с хитрым прищуром обошёл по кругу Люцифера, словно хищник, охотившийся на свою жертву, громко произнёс своё решение, которым он, словно судья, приговоривший смертельный приговор, ввёл в ступор и Люцифера, и рядом стоящую Мими, которая не издавал ни звука, стараясь не привлекать к себе внимание и не встревать в диалог. — Завтра я отправлю тебя на Землю, Люцифер, если ты об этом так мечтаешь. Ведь, как говорят, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало, верно? Но только вернуться ты сможешь сюда, когда захочу я, и если ты сможешь обуздать свою халатность ко всему происходящему и рано или поздно повзрослеешь, — схватив сына за воротник белой рубашки, Сатана резко дёрнул его к себе, буравя своим тяжёлым взглядом. — Я лично верну тебя обратно на небеса, когда посчитаю, что твоё самовольное перевоспитание завершится. Свободен, — грубо отшвырнув от тебя Люцифера, мужчина, развернувшись на пятках, удалялся всё дальше и дальше по коридору, не оборачиваясь назад.

End flashback

      Вынырнув из пучины воспоминаний, Люцифер твёрдо решил, что ему просто необходимо встретиться с отцом и обговорить вчерашний не столь приятный инцидент. Подойдя к прикроватной тумбочке и открыв в ней ящичек к выпуклой железной ручкой, демон достал оттуда черную матовую коробочку с известным логотипом «Rolex», который был выгравирован золотым цветом и мягко переливался под лучами солнца, и взял с мягкой бархатной подушечки свои любимые наручные часы, застёгивая на запястье их кожаный ремешок. Последний раз оглядев себя в зеркало, Люцифер закатал в два оборота рукава своей рубашки и расстегнул две её верхние пуговицы, оголяя шею и открывая взорам заметные чёрные татуировки, затем быстро улыбнулся своему отражению и вышел в коридор общежития. Целенаправленно проходя сквозь толпы учеников и ни на секунду не отвлекаясь на всевозможное оклики знакомых, демон быстро шагал к выходу из здания, к расщелине, что ведёт в его дом — в Преисподнюю. В голове вихрем проносились все варианты дальнейших событий и предстоящий разговор с отцом.       Как бы Люцифер не показывал всем, что он бесстрашный, отважный и не видит перед собой никаких преград для достижения любой задачи, он прекрасно осознавал, что его единственный страх, который засел глубоко в душе, укоренился на подкорке разума и заполнил собой его холодное безжалостное сердце — страх перед отцом. Страх не оправдать какие-то его надежды, подрывая и так, как ему казалось, плохое отношение к сыну. Вся его смелость улетучивалась вмиг, как только отец появлялся на горизонте, в горле застревал ком, сдерживая поток слов, которые он прокручивал в голове каждый раз, когда оставался наедине с самим собой. Люцифер старался не делиться с ним своими мыслями и переживаниями, опасаясь, что это обернётся для него же в плохом ключе, боялся показаться слабым перед Сатаной, ведь он не разрешал показывать даже малейшую каплю бессилия, считая это лишь жалким оправданием трусости и бездарности.       Он не видел в Сатане настоящего родителя, старался избегать с ним любой встречи и мимолётного разговора. Отец, чей только образ вселял парализующий страх своему единственному сыну и оставил не самые благоприятные и радужные воспоминания из детства. Всё время маленький Люци мечтал получить хоть капельку доброты и ласки, выражающихся хотя бы в быстро сказанных словах Сатаной, но вместо этого в наивном детском разуме из раза в раз отпечатывались вечные упрёки, издевательства, недовольства и глубокое безразличие, что всегда ранили ещё совсем юного мальчика в самое сердечко, оставляя на нём раны и рубцы, которые изредка ныли и болели, напоминая о несчастливом отрочестве. На самых первых тренировках по полётам, когда краснокрылый малыш с озорством в любопытных глазках и заливистым смехом на несколько минут мог задержаться в воздухе или пролететь пару метров, что для него уже было довольно хорошим результатом в силу возраста, наградой за его труды служил лишь короткий одобрительный кивок от отца или механическое поглаживание по макушке. Сатана не запомнился, как любящий и заботливый отец. Все воспоминания из детства, связанные непосредственно с отцом, — два-три полёта и несколько обедов, проведённых с ним наедине, и те можно пересчитать буквально по пальцам одной руки.       Время шло, и Люцифер взрослел, формируя свой характер, привычки и манеры. Детская наивность и призрачные надежды на тёплые и доверительные отношения превращались день ото дня в руины, восстанавливать которые совершенно не хотелось, несмотря на то, что желание быть замеченным родным отцом никуда не уходило, витало в голове на протяжении довольно долгого времени. Отчаяние, покалывающая душу боль и обида овладевали, брали верх над Люцифером, превращая его эгоистичного и равнодушного подростка. Но больше всего принц Ада в глубине души боялся быть как отец: одиноким и жестоким, чья душа насквозь пропитана мраком и непроглядной тьмой, где нет места банальной капле доброты и света. Изредка замечая за собой повадки отца, которые он неосознанно копировал из его модели поведения, что он видел и впитывал, словно губка, ещё с самого младенчества, Люцифер корил себя, старался меняться, ни давая ни единого шанса прорости этой черноте в чертогах своей и без того мрачной души, ломал себя изнутри, сжигая всё, превращая в пустую горстку пепла, из которой каждый раз с мучительной душевной болью он возрождался адским пламенем, точно птица-феникс. Он боялся быть похожим на своего отца — настоящее безжалостное чудовище, которое не умеет любить и видит окружающих только в роли своих пешек.       Спустя годы демон принял и смирился с тем фактом, что стать любимым сыном у него не выйдет, поэтому от отца у него остаётся только две выгоды — статус и авторитет. Чувство неприкосновенности к своей персоне из-за высокого положения отца в обществе, вседозволенность и всеобщее рвение стать ближе к принцу Ада тешило его эго, давая свои плоды: тщеславие и самоуверенность, выходящая за рамки разумного. Зарыв в недрах себя бушующую эмоциональность, умение доверять и оказывать кому-то поддержку, Люцифер надел маску бездушного, избалованного нагловатого демона, который перечеркнул жирной линией свои принципы и не знает, что такое правила и обязанности. Но подростковый страх по-прежнему сидит в нём, будто надоедливый сорняк, что витиеватыми лозами опутывает крылья за спиной, не давая полную свободу и вольность души. Он всегда будет бояться, что его сравнят с отцом, ставя их вровень.       Трон, на который ему, как ни крути, придется сесть и стать королём Ада — ещё одна не менее важная деталь, постоянно мешающая Люциферу спокойно жить, и она буквально гложет и съедает его изнутри. Была бы его воля, он бы без всяких раздумий отказался от этого, снял с себя крепкие оковы такой большой ответственности. Он понимал, что это слишком серьёзное занятие, а справиться ему с ним не по силам, потому что каждое его достижение сопровождалось излюбленной отцом фразой: «Ты мог сделать это лучше, Люцифер. Либо ты делаешь это качественно, не так, как в этот раз, либо просто исчезни, чтобы не позорить меня». Фраза, что шагает рядом с демоном назойливой тенью всю жизнь, крепко держа его под руку, которая мешает ему добиться настоящих высот среди значимых личностей, а не просто радоваться жалкой победе в очередном турнире со своим одноклассником, который слабее его по своей природе раза в три.       Погрузившись в нескончаемый поток мыслей, Люцифер не заметил, как ноги его сами принесли к нужному месту. Оказавшись возле расщелины, откуда доносился сильный жар адского пламени, а маленькие, ещё не до конца сгоревшие искорки пепла вылетали из ущелья, плавно приземляясь на обожжённую землю. Намереваясь уже сделать шаг в эту пропасть и отправиться в свободное падение, наслаждаясь моментом лёгкости, Люцифер внезапно замер, оглядываясь на громкий возглас сзади него. — Люцифер, — позади показалась невысокая фигура советника Рондента, который держал в руках небольшой конверт с печатью Сатаны. Быстро перебирая ногами и громко постукивая о землю чёрной деревянной тростью, советник подошёл к Люциферу и протянул ему письмо. — Повелитель приказал тебе отправляться сейчас же на Землю, а ещё добавил, что по поводу твоего возвращения ты всё и так знаешь. Верно? — Знаю, — вот и всё, что мог ответить демон в тот момент. Распечатав конверт, парень быстро пробежался по строчкам незатейливого, написанного на скорую руку письма, от которого отсевалось горькое, неприятное послевкусие на душе.       Люцифер,       После твоих вчерашних слов я и вправду серьёзно задумался над твоей идеей. Пребывание на Земле, уверен, пойдёт тебе на пользу. Ты, может, наконец-то вкусишь эту жизнь без моей защиты и покровительства, почувствуешь, каково это — жить самостоятельно, принимать решения и действовать, обдумывая все вытекающие последствия. Надеюсь, ты осознаешь всю важность данной мною тебе возможности увидеть мир в новых красках. Настала пора стать не только одним из самых лучших демонов, который только и умеет, что быстро летать, хорошо драться и вечно прохлаждаться на тусовках с друзьями. Ты поймёшь как достойно себя вести, станешь выращивать и применять качества настоящей сильной личности, дабы в будущем быть сильным по духу мужчиной и хорошим правителем. Начинай взрослеть, сын мой, научись брать и нести ответственность за себя и окружающих, отдавая себе отчёт о всей серьёзности своих поступках.

С уважением,

Сатана.

      «Даже не удосужился сказать мне это лично и прийти хотя бы попрощаться, хотя о чём я вообще говорю? Я же для него так… просто ненужная вещь. Спасибо, папа, за внимательность и такую сильную заботу обо мне. Вот кто тянул меня за язык — ляпнуть такой бред вчера? Как будто всю жизнь мечтал скитаться по Земле среди этих бестолковых людишек. Аж мурашки пробирают от мерзости». Смяв одной рукой письмо, что оставило горькое и вязкое послевкусие, в комок, Люцифер со всей силы бросил его в разгорячённую расщелину, и оно, соприкоснувшись с танцующими языками исходящего пламени, вспыхнуло, разлетаясь пеплом по ветру.       Советник поднял вверх ладонь, на который была надета чёрная кожаная перчатка, покрутил запястьем два круга по часовой стрелке, призывая водоворот. Похлопав напоследок Люцифера по плечу, мужчина наблюдал, как парня уносит вглубь воронки сильный поток ветра, отравляя в долгосрочное путешествие на Землю.

***

      Громкая музыка, льющаяся из больших колонок возле пульта диджея, разносилась по огромному залу с верхней осмотрительной площадкой ночного клуба. За барной стойкой, где из одной стороны в другую металась юная барменша, разливая крепкие напитки и смешивая их в красочные коктейли, сидело множество молодых парней, ожидающих свой заказ, дабы отдохнуть и расслабиться после тяжёлого дня. На танцполе под яркими переливающимися лучами софитов танцевала куча людей, двигаясь в такт быстрой музыки, поднимая руки вверх и подпевая словам известной песни. В клубе было невыносимо душно и жарко, но в то же время атмосфера располагала своим весельем и разгульем. На высокой сцене, украшенной напольной подсветкой, танцевали молодые девушки в довольно откровенных костюмах и на высоких каблуках, грациозно прогибаясь в спине и плавно поднимая ноги, проводили тоненькими пальчиками линию от груди до лица, устремляя ладошки вверх.       Пройдя мимо высокого крепкого мужчины-секьюрити, одетого в деловой чёрный костюм и держащего в руках планшет со списком приглашённых на мероприятие гостей, Люцифер свободной походкой, показательно крутя на указательном пальце брелок от своей машины с синим значком «BMW», прошёл внутрь, посмотрев в глаза охраннику и убедив, что его имя вписано буквально на самой верхней строчке, и сразу направился к дальнему столику, параллельно оглядывая помещение. Засунув одну руку в карман синих брюк с выглаженной стрелкой, он держал большим пальцем за внутреннюю петельку клетчатый пиджак, который чуть ли не доставал до самого пола. Вдыхая полной грудью смешивающиеся друг с другом запахи алкоголя и дыма, демон быстрым шагом дошёл до свободного места и вальяжно расселся на обтянутом бархатом красном диване с высокой спинкой с углублениями, украшенными вшитыми большими пуговками. Заказав одну бутылку бурбона и цитрусовый кальян, демон разложил на столе своё портмоне и ключи от рядом припаркованного спорткара, демон, словно загипнотизированный, смотрел на танцовщицу, которая кружилась и извивалась вокруг шеста, точно змея, то садясь на колени, прогибаясь в пояснице и резким взмахом головы откидывая свои белокурые волосы назад, то скользя грудью по полу, будто пантера, быстро переворачиваясь на спину, перекрещивала свои стройные ноги в воздухе. Девушка как-будто танцевала для демона, не спуская пристального взгляда с весьма увлечённого ею посетителя, скользила руками по телу, проводя острыми ноготками по изгибам стройного тела, прикусывала нижнюю губу и закрывала глаза, наслаждаясь собственным танцем.       Как только принесли заказ, и Люцифер оторвался от занимательного танца, который был с одной стороны весьма возбуждающем, а с другой — быстро наскучившим. Хотелось чего-то нового, изысканного, неизведанного ранее. Рассматривая наполненный бурбоном прозрачный стакан, демон вновь и вновь кидал свой пустой, рассеянный, отрешённый взор то на вход в клуб, в надежде зацепить взглядом какую-нибудь красотку, с которой не стыдно было бы провести предстоящую ночь, то на танцпол, где до сих пор все вперемешку плясали до упаду. Замученный сплошным однообразием Люцифер уже собирался уходить, предварительно забрав с собой заказанную им бутылку, чтобы закончить вечер в своих снятых на пару недель шикарных апартаментах, он вдруг почувствовал лёгкое, едва ощутимое прикосновение маленькой женской ладони к своему плечу и резкий, ударяющий в нос запах сладких духов с каким-то приятным ягодным вкусом, что слегка напомнил клубнику. — Мне кажется, что тебе грустно и совершенно неинтересно, — раздался соблазнительный шёпот в районе самого уха, который заглушил собой буквально всё: играющую музыку, звуки бьющихся друг о друга стаканов и фужеров, чьи обладатели за соседним столиком громко верещали тост и звонко чокались, проливая несколько капель напитков на стол; все шумные бурные разговоры и оживлённое пение ушли на задний план, растворяясь в пространстве. В ушных перепонках снова и снова эхом раздавался её голос, проникающий в разум, заставляя его одурманиваться сильнее, чем от любого крепкого алкоголя. Такая нежная плавная речь, льющаяся с её, словно детских, розовых пухленьких уст, напоминала сладкую мелодию, но в то же время обволакивала сексуальностью и долькой напористости. — Ну, здравствуй, Уокер, — не сдержав широкую улыбку, Люцифер, даже не оборачиваясь, отодвинулся в сторону, освобождая место даме, и жестом руки пригласил присоединиться с нему, составив компанию на вечер. «Мышка попала в мышеловку», — первая проскользнувшая мысль в голове демона, оставляла надежду на удачный вечер.