Алëна Швец

Красная жидкость переливалась в хрустальном бокале. Она напоминала ту бордовую жижу что текла с бессмысленных миллионов порезов на руках. Вероятнее, их бессмысленность заключалась в боли. Нет, не физической. Каждый порез был сделан от боли в душе. С каждым днём мир терял краски. Серые и красные цвета начинали резать глаза. Серый Питер. Серая улица. Серая многоэтажка. Серая квартира. Серая ванная. Красная вода. Вода в бокале? Нет. Вода в бокале кислая, а эта вода.. Она.. Металлическая? Но откуда металл? От боли. Сода немного сдвинулся, опускаясь в эту воду по нос. –Ай, не двигайся, ты мне ногой в ребро ударил. Убери ногу. – до боли грубый голос говорил властно, заставляя повиноваться. –А ты перестань курить. А то зажигалку твою идиотскую в воду кину. –вновь едкие слова полетели в обратный адрес, долетая до ушей и сердца возлюбленного. А существуют ли сердца? Что это? Кусок пульсирующей плоти? Осколок в теле приносящий невидимую боль с каждым мгновением? А кто может ответить на этот вопрос? Тупые учёные которым платят за каждый вдох? Идиотские сладкие парочки, целующиеся на каждом блядском шаге, у которых розовые очки приросли в глазные яблоки? –А ты бухать перестань. А то с балкона сброшу, идиот. – почему вновь больно? Почему он опять должен умереть? Сколько он живёт? Почему он так много умирает..? Умирает ли он вообще, или Казуичи уже мертв? Сможет ли Гандам ответит на этот вопрос? Или опять болью заставит заткнуться? –Мхм, ладно. – хрусталь перевернулась и красная жидкость стремительно убегала от парня. Больше не будет головных болей. Но точно ли? –Ой, дебил что-ли? Ты вино проебал, бля. Ладно, перебинтованный, иди давай бинтуйся, а то уже всю воду своей никчемной кровью разъебал. – сказав это, Танака одной рукой взялся за макушку Соды, немного надавливая, заставляя опуститься в воду. Через несколько секунд выплыло пару пузырьков. За ними и показались белые руки парня. Царапая руку Гандама, Казуичи пытался убрать еë с макушки и выплыть. Но все было четно. –Ахах, лох, сдохнешь щас. –лишь посмеялся парень, отпуская свою жертву болезненной до алого цвета любви. Наконец получив воздуха, Сода лишь укоризненно на парня. Он взялся за бортики ванны, пытаясь встать. Каждый напряг рук доставлял миллион больных уколов. Теплая мокрая нога коснулась до ледяного кафеля. Быстро накинув шёлковый чёрный халат, Сода вышел из ванной комнаты. Небольшой пар проникал через проем в холодную квартиру. Шум от машин исходил от открытого балкона. Кто вообще открывает балкон зимой? Вся комната покрылась лёгким инеем, а рядом с дверью на балкон лежало немного снега. Подойдя к небольшому столику, парень взял оттуда рулон бинтов. Быстро перевязав порезы, он решил выйти подышать воздухом. –Вот же сволочь, забыл дверь закрыть. Сука, как через этот снег пройти, пиздец. – злобно чертыхнувшись, парень пытался пролезть сквозь сугробы снега у двери.И вот, маленькая преграда была пройдена. Ледяной воздух неприятно дул в лицо. Снежные хлопья летели от проблем. Хотелось бы улететь вместе с ними. Парень хотел сесть на стул, но понял что простужать попу не хотелось бы. Мокрые волосы превращались в комочки льда. Холодная погода и снегопад давал о себе знать. –Сода, подойди сюда пожалуйста. – тон мог означать лишь то, что он вновь что-то натворил, за что получит свою долю боли. А что он мог сделать? Не убрать бинты? Якобы не закрыть дверь на балкон? Интерес и страх разрастались с бешеной силой. Быстро вернувшись в квартиру, парень встал напротив Гандама, вопросительно смотря на него. –Детка подойди ближе. – все это было не к добру. Он мог так называть парня лишь на день рождения. В чем же проблема? – Извини меня пожалуйста.. –пару слез скатилось по щекам Танаки. Тут же Сода был захвачен в поцелуй. Их губы сомкнулись. Сколько они уже не проявляли своих чувств? А чувствовали ли они вообще что-либо? Резко что-то твердое приставилось к груди парня. Резкий грохот, и острая боль медленно захватила тело Казуичи. Бордовое пятно располагалось на итак темном халате. Глаза парня расширились от боли. Он понимал что произошло, но отказывался в это верить. Самый большой страх стал реалью. Дыхание становилось становилось медленнее, пока и вовсе не остановилось. Почти мертвое тело упало на пол. Его бледный огонь в глазах потушился слишком рано. – Прости меня, правда. Я исполню твое желание.. Уеду далеко на север.. Куплю милый маленький домик на окраине.. Посажу вишнëвое деревцо.. Ты только подожди.. – тихие слова улетали в след душе парня.

Вино и сигареты - это все что нам осталось Душить друг друга в ванной и снимать свою усталость Мой сон - твои объятия, а мой космос - гематома Впечатай меня в стену, чтобы я осталась дома Я осталась дома. Боль, страх поцелуй, а в груди 12 пуль Пустит корни сквозь меня вишня Мой магнитофон я поставлю на балкон Пусть другие люди нас слышат, видят, ненавидят.