Заноза

Энакин буквально вылетел из зала совета. В нем бурлило чистой воды негодование и горело яростное пламя недовольства. За ним, фактически след в след, выбежала Асока. — Учитель, что случилось? Стоило ей едва коснуться его руки, как он мгновенно дернулся от неё, словно воду стряхнул. — Иди, занимайся подготовкой к отлету! — огрызнулся Скайуокер, протезированной рукой накинув на голову капюшон, скрыв сияющие глаза. Его одолели далеко не джедайские чувства. Он быстро направился в сторону своих покоев, оставляя ученицу в ступоре от его резкости. Она подозревала, да и многие это утверждали, что Энакин чересчур эмоционален и не сдержан, своеволен, не любит подчиняться, но чтобы до такой степени…

***

Подготовка прошла буднично. Отлет. Скайуокер шёл в ангар как на казнь. Таким мрачным он давно не был. И шлейф его эмоций перекрывал общий гул волнения. Тем самым ещё более нервируя клонов. Хоть они и уважают своего генерала, но одаренный не равный им. Как бы они его не любили. Всё время полёта он хранил молчание, дал в личное пользование не ограниченное свободное время падавану. Только бы она лишний раз его не трогала. Воспоминания окутывали словно траурной вуалью джедая. Чем ближе подлетали к Татуину, тем нервознее становился генерал. Асока, решив не злить учителя ещё больше, прикусила язык, чувствуя окутывающей тоской Силы, что ему больно. Но не физический недуг охватил его, а душевные раны. Спуск с трапа на такие привычные, родные ему пески, как прыжок в бездну. — Ненавижу этот пыльный шар! Я надеялся, что более никогда сюда не вернусь, — Скайуокер зачерпнул горсть песка и с отвращением отшвырнул её. — Шевелись, падаван! Чем быстрее выполним задание, тем быстрее уберемся с этой помойки! Не теряйте бдительности, пески коварны, здесь опасен каждый шаг. Энакин бодро зашагал по направлении к цели. К огромному разочарованию и негодованию Энакина, им пришлось задержаться на планете в разы дольше, чем планировалось. В одну из ночей Скайуокер был особенно беспокоен. Сила толкала его вперёд, словно пыталась кричать, не имея голоса. Ему не сиделось, и он поглядывал куда-то в сторону от лагеря. Его тянуло в сторону, словно магнитом. Когда уснули все, кроме караула, одна тень отделилась от лагеря, уходя в пески. Но тень ошиблась: в ту темную ночь не спала Тано. Асока вышла за пределы лагеря и увидела знакомый силуэт, который удалялся всё дальше. Она, мгновенно схватив накидку, пошла следом, пряча себя в Силе. Идти долго не пришлось. Брошенное поселение и несколько могил: у одной из них сидел он, спрятав лицо в ладонях. Асока впервые увидела, как Скайуокер, генерал, герой боевых действий, плачет. Мощные плечи вздрагивали, осунувшееся лицо застыло, словно маска — он больше не был похож на бравого джедая, во всей его позе сквозило горе маленького мальчика, утратившего всё. Если до этого он прятал своё горе, отчаяние, боль, то теперь эмоции хлестали из него, как вода из сломанного фонтана. Энакин положил левую руку на надгробие, посылая импульс Силы: гранитная плита словно ожила, отряхивая с себя песок. В лучах восходящей луны блеснула серебристая гравировка: Шми Скайуокер.