Заноза

Миркр — лесистая планета. С опасными, далеко не мирными обитателями. А самое неприятное для теплолюбивого татуинца — планета с повышенной влажностью и промозглой погодой. Если Оби-Вану и Асоке было терпимо, то Скайуокер люто ненавидел холод. Дожди, ветер, сырость. Он замерз сильнее, чем на памятном Хотте. Но там-то хоть просто мороз, а не сырость. С такой обреченной радостью он еще ни разу не возвращался на крейсер. Войдя в свою каюту, он рухнул на кровать, уже на ней избавляясь от формы, оставаясь в одной сорочке и легких шортах. Стоило его голове коснуться подушки, он отрубился, провалившись в беспокойный сон, полный кошмаров. Ночью поднялась температура и сквозь сомкнутые губы джедая прорывались мучительные стоны, словно кошмар окутывал его. Всю ночь его бросало то в жар, то в холод, Энакин не знал, куда себя деть. Забытая рана, что алым росчерком пересекала грудь, едва задев ключицу, воспалилась, противно пульсируя. Проснувшись словно в дурмане, Энакин почувствовал тупую боль, как когда-то, в детстве, подлый тойдарианец снова и снова наказывал его плетью. Проведя рукой по коже, он нащупал рану, боль от которой ранее приглушалась азартом битвы. Подцепив пальцами засохшую корку, Энакин удосужился частично вытащить шип ворнскра, который напал на него. К сожалению, убить он его не смог. Еще и исаламри, чертовы ящерицы, блокировали силу. Неловко ощущать себя «простым смертным». Молодой джедай потерял счёт времени, когда он лёг. Да ему и не было интересно, так как чувствовал он себя крайне паршиво. Хотелось только спать и пить. Только ради этого он заставлял себя периодически вставать с кровати, но с каждым разом слабость оказывалась сильней, ибо даже Сила перестала ему подчинятся. Если раньше он мог, даже не шевеля пальцем, притянуть себе чайник, то сейчас стало невозможно поднять ручку. Словно что-то заблокировало Её — от этого он чувствовал себя ещё более скверно. Наутро, когда учитель не вышел к завтраку, Асока забеспокоилась, не преминув об этом сообщить гранд-учителю в лице Оби-Вана. На что тот отреагировал весьма пренебрежительно. — Спит, наверное. Его всегда было нереально поднять раньше десяти утра. Кеноби спокойно продолжил пить чай, вернувшись к отчёту за ночную смену. Но Тогрута не угомонилась. Проверив комлинк и не найдя там ни одного сообщения, решила попробовать «позвать» учителя через Силу, но в ответ тишина. Это напугало её больше, чем насмешки, ведь комлинк не доступен, а в Силе Скайуокер не ощущался. Но решившись довериться более мудрому и опытному учителю, поверила словам Оби-Вана и не стала принимать поспешных решений. Через некоторое время отсутствие генерала стали замечать все. Преимущественно Скайуокер то присутствовал на мостике или помогал механикам, то проводил изнуряющие тренировки как с мастером, так и с мелкой девчонкой. А тут он не выходил из каюты подозрительно долго. Всеобщему волнению поддался и Кеноби. На вторые сутки отсутствия учителя Асока не вытерпела и направилась прямиком в каюту. Когда он сам не открыл дверь даже после долгого стука, она бесцеремонно взломала кодовый замок (А что, сам виноват, научил — пусть и мучается, ибо нефиг…). Её глазам предстало весьма жалкое и непривычное зрелище: полу раскутанный, с всклокоченными волосами, бледный, он лежал на койке. В глаза бросилась мокнущая рана, простирающаяся от ключицы до середины груди. Этого было достаточно, чтобы Асока, бросив всё, ломанулась к нему. Энакин даже не отреагировал на присутствие ученицы. А она в свою очередь бегло осмотрела рану, спуская тонкое одеяло ещё ниже. Когда холодные руки ученицы начали прощупывать ранение, Энакин открыл глаза: — Ты чего тут делаешь? Не спится? Скайуокер сел, но тут же схватился за голову: острая боль раскалённым прутом вонзилась в висок. Вскинувшись на мастера, Асока замерла. Она и раньше видела протез без перчатки, но лишь мельком. Трудно было сказать, то ли учитель его стыдился, то ли берег эстетику у окружающих, но теперь ей выпал шанс рассмотреть хитрые сплетения чернённого и позолоченного металла. Винтажный стиль добавил плавности механизму. Она только примерно представляла, сколько стоило ему сделать себе такую руку. — Энакин. Ты вторые сутки не выходишь, — укоризненно выдала Асока, отстраняя его руку, чтобы рассмотреть рану. — И когда тебя успел подрать ворнскр? Строго глянув на него, она движением руки заставила его опуститься обратно на кровать. Протерев руки антисептиком, Асока прикоснулась к ране, нащупав под засохшей коркой кусочек инородного тела, поддев его ногтями, вытащила кусочки шипа, которые раскололись и раздражали рану. Скайуокер дернулся, но, опомнившись, стиснул зубы и постарался не кривиться от боли. Он должен подавать пример, а не выть от царапинки. Да, мастер вы влипать в неприятности и искать приключения. Ну, хоть раз вернулись бы целым с задания! Девчонка сложила остатки шипа в пакетик. Она сканировала его Силой. Табун мурашек пробежал по её спине. Он не ощущался в Силе от слова совсем. Лихорадка, температура, невменяемый взгляд. Он потерялся в пространстве, не осознавая, что она рядом и никак не реагируя на неё. Даже прикосновения к ране не давали результата. Он впал в кому. Комлинк. Вызов Кеноби. Сложив два плюс два, Асока рванула на планету. Надо найти того самого пса, чтобы наскрести его яда для создания вакцины. А время на исходе. Задача усложнялась тем, что на планете обитали исаламри, ящерицы, блокирующие Силу. Ну, ничего. Ей стоит всего-то немного постараться, чтобы эти псинки обратили на неё внимание. А если они ещё и ранены, то она легко позовет их. Ведь ворнскры обожают полакомиться адептами Силы. Чем сильней адепт, тем он вкуснее. А Асока была не из слабых. Выше среднего. Поиски той самой собаки заняли не более трёх часов. Как она и рассчитывала, разъярённая собачка оказалась в том же квадрате, где они были. Она придушила её до потери сознания и дотащила до корабля. Уже в лаборатории создали противоядие. Всё это время джедаи были на взводе. Оба старательно прятали беспокойство, но не очень то умело. При пересечении взгляда гранд-мастера и падавана на учителя было понятно, что оба не находят себе места. Даже строгий поборник правил — Кеноби метался из угла в угол, переживая за своего падавана. Энакин Скайуокер — всего два слова, которые вызывают у Кеноби нервный тик, а у Тано дикий восторг и гордость. Несмотря на их разногласия, он всегда был ее опорой, авторитетом, плечом, за которым нестрашно показаться слабой и испуганной девчонкой. Он словно родной старший брат. И теперь не она спасается от сурового мира за ним, а он нуждается в ее поддержке. Они счастливы, когда их друг выходит из комы и начинает поправляться. Мир словно стал блеклым и бесцветным, когда впал в кому неугомонный джедай. И когда он возвращается в строй и благодарит свою ученицу не только за то, что она была рядом, но и за то, что осталась собой. Его сестричка… Его Шпилька.