не париж, а дождливый питер

— Да блять!.. Артём тихо выругался под нос, когда некая мадам — немка, на его взгляд, судя по тому, как та на него шикнула, и это было похоже на проклятие, — задела его около шедевра Антонелло Мессина. Да, вышло очень не по-петербургски, но Дзюбе показалось, что она ему двинула прицельно в печень — больно было, вообще-то. — Это не «блять», это «Христос у столба», — прямо в ухо раздался уверенный голос, и Артём вздрогнул. Больше не от неожиданности, а от того, как горячее дыхание обожгло шею. — Шедевр мирового искусства, вообще-то. Дзюба развернулся в тесной толпе ценителей прекрасного, чтобы столкнуться вплотную с мужчиной в костюме с ухмылкой на лице. — Я в курсе, что это, — Артём хотел сказать, что он сам не пальцем деланый, разбирается в этих всех тонких материях, но незнакомец, видимо, оказавшийся соотечественником, не дал ему такой возможности. — Пойдём лучше, покажу кое-что другое, — и ухватил его за локоть. — Мама учила меня никуда не ходить с незнакомыми людьми, — всё же ехидно вставил Дзюба, следуя за мужчиной. — Я Игорь. А ты? — Артём. — Всё, теперь мы знакомы. Пойдём, — сказал странный мужик («Игорь», мысленно поправил себя Артём) и увёл его в другой зал, куда менее заполонённый. Оказалось, что странный мужик хорошо разбирается во французской живописи, знает название техник, которые применялись для создания не таких именитых, но всё же запоминающихся картин. Для каждого произведения у него находилась история, стоявшая за его созданием, и Дзюба сам не заметил, как заслушался. — … И вот три брата, всю жизнь недолюбливавшие друг друга и сражавшиеся за благосклонность отца, объединились и выступили против влиятельной знати Рима, чтобы освободить свой народ, — закончил Игорь, остановившись у «Клятвы Горациев» и задумчиво глядя на холст. — Это только легенда, но по мне так, очень красивая. — Да, красивая, — отозвался Артём, такой же завороженный. Не мастерством Жака Луи, а Игорем. Тот стоял, не шевелясь и не замечая никого вокруг, полностью ушедший в себя. Такой отстранённый и такой… близкий? Артём не нашёл другого слова, чтобы описать неожиданное чувство, поселившееся в груди. Будто они знакомы давным-давно, и Игорь именно тот, кто может его понять. — Вот так вот, — мужчина тем временем очнулся и вернулся в реальность. — Ты… — Покажи мне город, — теперь Артём перебил собеседника. Игорь посмотрел пристально, с прищуром, обдумывая просьбу, которая прозвучала очень настойчиво. — Пойдём, — коротко сказал он и двинулся на выход, не оглядываясь, чтобы проверить, идёт ли Артём за ним. Знал, что идёт. Они намотали за день несколько десятков километров, заглянули в такое же количество пекарен, потому что Дзюба задался целью найти лучший круассан. — Ты сам будешь похож на круассан, если продолжишь в этом духе, — ехидно заметил Игорь и сделал глоток воды. Он не разделял энтузиазма по поводу французской выпечки — не первый раз в городе любви, успел распробовать. — Ничего, оно того стоит, — уверенно заявил Дзюба. Откусил от очередного экземпляра и улыбнулся. А Игорь безбожно залип на эту улыбку и испачканный в шоколаде уголок рта. — У тебя тут… — он показал на свою губу. — Заляпался. — Тут? — Артём утёр с другой стороны. — Нет, — Акинфеев неловко потянулся и одёрнул себя. Артём вряд ли поймёт такой порыв. — Слева. — Спасибо, — Дзюба утёрся и отложил в сторону выпечку. — Нет, пока в третьей был самый лучший. Этот максимум на семёрочку из десяти. Ассистент, внесите пометки. — Это я твой ассистент? — Игорь приподнял бровь, мол, с каких пор. — Да, раз ты ничего не ешь и только смотришь, — пожал плечами Артём. Игорь молча черканул что-то в блокноте и вышел за Дзюбой. Уже ближе к ночи они были без ног от усталости. За это время Игорь успел показать все свои любимые места, рассказать всё, что он сам знает. Артём разбавлял их экскурсию шутками-прибаутками и искренними восторгами увиденным. — Мой отель недалеко, — неожиданно сказал Игорь, не ожидавший от самого себя такой дерзости. — Если хочешь… — Хочу, — оборвал Артём, не дослушав. — Всё хочу, — смотрел прямо, глаза в глаза, не оставляя сомнений, что он правда хочет всё. И готов на всё. Девушка на ресепшене тактично отдала ключ-карту и пожелала хорошего вечера, не расспросив Игоря о его посетителе и не став занимать их время. В лифте помимо них забежала парочка, явно влюблённая друг в друга до безумия, и старушка с болонкой. Они, оттеснённые назад, стояли и не смотрели друг на друга, каждый гонял в голове собственные переживания, ожидания. Артём неуверенно подвинулся ближе, робко задел мизинцем ладонь Игоря, спрашивая разрешения. Акинфеев, почувствовав неловкое касание, повернулся к парню и взял его за руку нормально. В этом простом жесте было столько уверенности, что Артём тут же понял — это всё правильно. В номер они ввалились, лихорадочно покрывая поцелуями друг друга. Артём вжал Игоря в стену, удачно задев выключатель. — Стой, — Игорь упёрся ладонью в грудь парня, останавливая. — Мхм? — вопросительно промычал Артём, не отрываясь от выцеловывания чуть солоноватой кожи на шее. — Я… Игорь собирался сказать, что это, на самом деле, не в его правилах, — спать с едва знакомым человеком. Но, чёрт побери, разве то, что происходит в Париже, не остаётся в Париже? Заткнув внутреннего излишне правильного второго себя, он оторвался от стены и довёл Артёма до кровати. Подтолкнув, наваливаясь сверху, и поцеловал глубоко, медленно, компенсируя их хаотичные поцелуи-укусы. Хотелось сделать всё правильно. Ночь коротка, и у них было мало времени, чтобы изучить друг друга. Проваливаясь в сон, Игорь пообещал себе узнать себе всё о парне, уткнувшемся у него под боком. Его планы пошли наперекосяк утром, когда вместо тёплого тела рука наткнулась на смятую остывшую простынь. Акинфеев подскочил, растёр лицо, не веря своим глазам. В номере пусто и тихо, ни записки, ни, блин, туфельки оставленной, по которой можно было бы отыскать свою двухметровую принцессу.

***

Артём проснулся от света, пробившегося сквозь задёрнутые шторы. Проворчавшись, он посмотрел на дисплей смартфона и подскочил — его самолёт вылетал обратно в Питер меньше, чем через три часа. А он лежал в постели чертовски горячего, но всё же непонятного мужика, которого знал меньше суток. Тихо выбравшись из-под ног Игоря, Артём быстро собрался. Замер посреди номера, глядя на спящего мужчину, который уткнулся лицом в подушку, и залип на идеальный размах плеч, крепкие руки… — Блять, — проскулил Дзюба. В голове мелькали картинки прошедшей ночи, по спине пробежали мурашки от воспоминаний, как было хорошо, а проявляющийся на шее засос начал зудеть. Хотелось послать к чёрту весь мир и остаться здесь, но Артём понимал, что так нельзя. Его ждал контракт, новая команда, новая жизнь в новом городе… Он взял себя в руки, на плечо закинул рюкзак и вышел из номера, тихо закрыв за собой дверь.

***

— Рад видеть вас в наших рядах, — главный директор петербургского футбольного клуба, Александр Иванович, пожал руку их нового спонсор, который с этого момента также становился совладельцем «Зенита». — Пойдёмте, представлю вас команде. Вы, кстати, сегодня не единственный новичок. В составе пополнение, — рассказывал мужчина из переговорной. — Молодой, перспективный. Планируем в скором времени вводить его в основу. Игорь следовал за разговорчивым солидным дяденькой. Они вышли на стадион, откуда открывался вид на поле. Там разминалась команда, доносились указания тренера, смешки футболистов. — Вот, дети наши, — усмехнулся Александр Иванович, спускаясь. — Сергей Богданыч, мы украдём у вас пару минут, позволите? Следующая речь директора звучала, как в тумане. Игорь пялился на одного конкретного игрока — лохматого, высокого, выделявшегося среди других не только ростом, но и громким смехом. Смехом, который резко прекратился, когда их взгляды встретились. — … А это, Игорь Владимирович, наш новый член команды — Артём Дзюба, — на этих словах Игорь отмер. — Берегитесь его, шутник он ещё тот, мы уже успели понять. — Возьму на заметку, — Игорь сунул руки в карманы брюк и исподлобья глянул на Дзюбу. Тот смотрел на него, оробев. Акинфеев глубоко выдохнул и приподнял уголок губ в улыбке. Кажется, город любви — всё-таки не Париж.