Я даже не знала что ты так умеешь.

      Эрик Блайт вернулся в город после полугода работы за границей. Старший брат Эмити, высокий, с таким же острым умом и саркастичным чувством юмора, как у сестры. Его возвращение стало поводом для грандиозной вечеринки в его новой квартире, которую он прикупил сюрпризом не только для сестёр, но и для всех на этом сборище — просторном лофте в центре города. Не зря он был лучшим в свои годы и закончил с отличием, что его отправили работать на очень даже престижную должность.       Эмити стояла перед зеркалом, поправляя платье — короткое чёрное, облегающее, с открытой спиной. Руки дрожали. Не от холода. От нервов. Потому что сегодня она точно увидит Луз.       Полтора месяца. Полтора месяца тишины. Полтора месяца пустоты в телефоне, пустоты в жизни. После того вечера, когда Луз прибежала к ней под дождём, кричала, плакала, а потом… потом просто ушла. Не дав сказать ни слова. Не дав объясниться.       Эмити перестала ходить по клубам. Перестала встречаться с кем-либо. Перестала пытаться убежать от себя. Потому что поняла — бежать некуда. Чувства к Луз были частью её. Как дыхание. Как сердцебиение. Игнорировать их было всё равно что пытаться не дышать.       Она приняла это. Приняла себя. Приняла эту любовь, которая пугала и восхищала одновременно. И решила — сегодня. Сегодня на вечеринке она найдёт Луз. Подойдёт. Скажет всё. Даже если та отвернётся. Даже если скажет «нет». Хотя бы попробует.       Люсия пришла на вечеринку одной из последних. Надела простые джинсы и чёрную водолазку, волосы собрала в небрежный пучок. Выглядела очень помятой. Сломанной. Но в глазах горел какой-то новый огонь — решимости или отчаяния, она и сама не знала.       Она прошла в гостиную, взяла бокал вина у стойки бармена. И тут же почувствовала её. Даже не увидев. Просто почувствовала — как изменение атмосферного давления, как сдвиг магнитного поля.       Она медленно повернулась. И их взгляды встретились.       Эмити стояла у камина, бокал в руке, застывшая, как статуя. Чёрное платье облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Волосы, обычно собранные, сегодня были распущены, каскадом спадая на плечи.       Люсия почувствовала, как воздух перехватило в груди. Как сердце ударило с такой силой, что, казалось, его стук слышен через всю комнату. Она не отводила взгляд. Не могла. Как заворожённая.       Эмити тоже смотрела. Смотрела так, будто пыталась прочитать каждую мысль, каждую эмоцию на лице Луз. Её губы слегка приоткрылись. Глаза расширились. В них читалось… всё. Страх. Надежда. Жажда. Любовь. Такая оголённая, такая незащищённая, что Люсии захотелось подойти и закрыть её собой от всего мира.       Они стояли так, может, минуту. Может, вечность. Музыка гремела, люди смеялись, мир кружился вокруг, а они были в своём собственном пространстве-времени, связанные невидимой нитью, которая натянулась до предела.       Первой отвела взгляд Эмити. Сделала глоток вина. Но Люсия видела — её рука дрожала. Видела, как она сжала бокал так, что костяшки побелели.       Люсия пила. Не чтобы напиться. А чтобы… перестать чувствовать. Чтобы притупить эту острую, режущую боль, которая возникала каждый раз, когда она видела Эмити. Каждый раз, когда та смеялась. Каждый раз, когда к ней подходил кто-то, чтобы заговорить.       Она наблюдала за ней украдкой. Видела, как Эмити тоже пьёт. Быстрее, чем обычно. Видела, как её щёки розовеют, как движения становятся более размашистыми, менее контролируемыми.       Гас подошёл к ней, положил руку на плечо.       — Ты как? — спросил он, и в его голосе читалась искренняя забота.       — Жива, — хрипло ответила Луз, делая ещё один глоток виски. — Пока.       — Эми… — начал Гас, но Люсия резко покачала головой.       — Не надо. Пожалуйста.       Она не хотела говорить о ней. Не хотела думать. Хотела только… перестать чувствовать эту смесь ярости, боли и той чёртовой любви, которая, казалось, только усилилась за эти полтора месяца молчания.       К полуночи она была уже изрядно пьяна. Мир плыл, звуки стали приглушёнными, краски — ярче. И Эмити… Эмити стала центром вселенной. Каждое её движение, каждый жест, каждый взгляд — всё это Люсия чувствовала кожей.       Она видела, как Эмити разговаривает с братом, смеётся, запрокидывая голову. Видела, как та нечаянно касается руки собеседника.       Видела, как её глаза ищут кого-то в толпе. И знала — ищут её.       И в этот момент что-то в ней сломалось. Или, наоборот, встало на место. Она отставила бокал. Подошла к Эмити. Не думая. Просто делая.       — Пойдём, — сказала она, и её голос прозвучал хрипло, чужим.       Эмити посмотрела на неё широко раскрытыми глазами. Пьяными. Испуганными. Жаждущими.       — Куда? — прошептала она.       — Поговорить, — коротко бросила Люсия, уже поворачиваясь и направляясь к коридору, где были спальни.       Она не оглядывалась. Но чувствовала — Эмити идёт за ней. Чувствовала каждый её шаг. Каждое дыхание.       Люсия вошла в первую попавшуюся комнату — комната Эмити, с большой кроватью, книжными полками и затемнёнными окнами. Закрыла дверь и очень даже резко повернулась к девушке.       Эмити стояла в двух шагах, прислонившись к двери. Дышала часто, поверхностно. Глаза блестели в полумраке.       — Луз… — начала она, но Люсия перебила.       — Заткнись.       Она подошла ближе. Так близко, что чувствовала тепло её тела. Чувствовала запах её духов, смешанный с запахом вина.       — Полтора месяца, — прошипела Люсия. — Полтора месяца тишины. Полтора месяца… этой чёртовой пустоты.       Эмити сглотнула, не отводя взгляда.       — Я пыталась…       — Что ты пыталась? — голос Люсии сорвался на крик, но тихий, сдавленный. — Пыталась забыть меня? Пыталась найти кого-то другого? Пыталась…       Она не закончила. Потому что в этот момент Эмити шагнула вперёд. И поцеловала её.       Это был не нежный, осторожный поцелуй. Это был взрыв. Пожар. Землетрясение.       Губы Эмити прижались к её губам с такой силой, что Люсия отшатнулась, ударившись спиной о стену. Но не оттолкнула. Наоборот — вцепилась в неё руками, в волосы, в платье, во всё, до чего могла дотянуться.       Поцелуй был солёным от слёз, горьким от вина, сладким от чего-то такого, что не имело названия. Это был голод. Жажда. Отчаяние. Просьба о прощении и обещание одновременно.       Они целовались, как утопающие, хватающие последний глоток воздуха. Руки блуждали — по спинам, по бокам, по бёдрам. Дыхание смешалось. Сердца бились в унисон — бешено, неистово.       Люсия оторвалась, чтобы перевести дыхание. Их лбы соприкоснулись. Глаза встретились.       — Я ненавижу тебя, — прошептала она, и в голосе не было ни капли ненависти. Была только боль. Только любовь. Только всё.       — Я знаю, — ответила Эмити, и её голос дрожал. — Я тоже ненавижу себя. За то, что испугалась. За то, что убежала. За то, что…       Люсия снова поцеловала её, заглушая слова. Потому что слова были не нужны. Не сейчас. Сейчас нужны были только губы. Руки. Тела.       Они не помнили, как оказались на кровати. Не помнили, кто снял первым одежду. Не помнили, чьи руки были первыми.       Помнили только кожу — горячую, дрожащую. Помнили только звуки — прерывистое дыхание, тихие стоны, шёпот имён. Помнили только чувства — такое переплетение боли и наслаждения, что невозможно было отделить одно от другого.       Люсия целовала каждую часть тела Эмити — губы, шею, ключицы, грудь. Как будто пыталась запечатать в памяти каждую клеточку. Как будто боялась, что утром всё исчезнет.       Эмити отвечала тем же — её губы, её руки, её тело говорили то, что слова не могли выразить. «Прости». «Я люблю тебя». «Не отпускай». «Я боюсь». «Я хочу тебя». Всё сразу, всё вместе.       Когда они наконец соединились, это было не просто физическое единение. Это было… возвращение домой. После долгого, мучительного путешествия по чужим землям. После блужданий в темноте. После потери себя.       Эмити плакала. Тихими, беззвучными слезами, которые текли по вискам и смешивались с потом на коже Люсии. Люсия целовала эти слёзы. Вытирала их губами. Шептала что-то — обрывки фраз, слова утешения, обещания, которые даже сама не понимала.       Они двигались медленно, потом быстрее, потом снова медленно — как будто боялись, что это закончится. Как будто пытались растянуть этот момент на вечность.       И когда волна накрыла их, это было не просто оргазм. Это было освобождение. Слияние. Исчезновение границ между «я» и «ты». На несколько секунд они стали одним целым — одним сердцем, одной душой, одним дыханием.       Потом они лежали, обнявшись, слушая, как бьются их сердца, постепенно замедляясь, приходя в ритм. Тела были липкими от пота, дрожащими от пережитого. Но впервые за много месяцев — целыми.       Люсия проснулась первой. Солнечный свет пробивался сквозь щели в шторах, рисуя золотые полосы на полу. Она лежала на боку, Эмити прижалась к ней спиной, одна рука Люсии обнимала её за талию.       Она смотрела на затылок Эмити, на рассыпавшиеся по подушке волосы, на нежную кожу шеи, усеянную… засосами. Фиолетовыми, синими, красными. Отметинами её губ, её зубов, её страсти.       Люсия улыбнулась. Небольшой, едва заметной улыбкой. Потом вспомнила сообщения Боши. «Я переспала с твоей прекрасной Блайт.»       И поняла — не верит. Не верит ни одному слову. Потому что прошлой ночью она слышала столько признаний — без слов, но таких ясных, таких настоящих — что никакие сообщения не могли их перечеркнуть.       Эмити пошевелилась, повернулась к ней. Открыла глаза. Сначала растерянно, потом… осознанно. Взгляд прояснился. На лице отразилась целая гамма эмоций — смущение, страх, надежда, нежность.       — Привет, — прошептала Люсия.       — Привет, — ответила Эмити, и её голос был хриплым от сна и… от чего-то ещё.       Они лежали, смотря друг на друга. Молча. Но это молчание было другим — не пустым, не тяжёлым. Оно было… мирным. Наполненным.       — У меня зачёт сегодня, — наконец сказала Люсия. — Через три часа.       Эмити кивнула.       — А у меня… ничего. Курсовая ещё не готова.       Они снова замолчали. Потом Эмити осторожно, как будто боясь спугнуть, протянула руку и коснулась щеки Люсии.       — Луз… о прошлой ночи…       — Я даже не знала что ты так умеешь, — мягко перебила её Люсия, усмехаясь и прикрывая её руку своей. — Не надо слов. Пока что.       Потому что слова могли всё испортить. Слова могли принести сомнения, вопросы, боль. А сейчас… сейчас хотелось просто быть. Просто чувствовать. Просто знать, что это было реально.       Следующие дни были… странными. Прекрасными и мучительными одновременно.       Эмити перестала ходить по клубам. Перестала искать отвлечений. Потому что поняла — никакие отвлечения не нужны. Единственное, что ей нужно, было рядом. Даже если это «рядом» было пока что на расстоянии вытянутой руки.       Они не говорили о том, что произошло. Не говорили о чувствах. Не говорили о будущем. Но что-то между ними изменилось. Кардинально.       На парах они сидели рядом. Их руки иногда касались под столом — случайно или намеренно, они и сами не знали. Их взгляды встречались и задерживались дольше, чем нужно. Улыбки стали другими — более тёплыми, более… интимными.       И флирт. Боже, этот флирт. Раньше Эмити его не замечала. Или не хотела замечать. А теперь… теперь каждый намёк, каждый двусмысленный комплимент, каждый прикосновение заставлял её сердце биться чаще, а кожу — гореть.       Люсия тоже изменилась. Стала… светлее. Как будто с неё сняли тяжёлый плащ, который она носила все эти месяцы. Она улыбалась чаще. Шутила. Даже на учёбу стала ходить с каким-то новым энтузиазмом.       Но поговорить… поговорить так и не получалось. То одна занята, то другая. То курсовые, то зачёты, то ещё что-то. И Эмити начинала волноваться. А что, если Луз пожалела? А что, если для неё это была просто… ошибка пьяной ночи?

***

      День защиты курсовой Носеды настал. Эмити сидела в аудитории, нервно перебирая конспекты. Луз стояла у доски, уверенная, спокойная, красивая. Такой, какой Эмити любила её больше всего — увлечённой, умной, сияющей изнутри.       Защита прошла блестяще. Преподаватель кивал, улыбался, задавал вопросы, на которые Луз отвечала легко и грамотно. Когда она закончила, в аудитории раздались аплодисменты.       Люсия собрала свои материалы, кивнула преподавателю и направилась к выходу. По пути она поймала взгляд Эмити. И улыбнулась. Особенной улыбкой — только для неё.       Эмити выскочила в коридор, догнала её.       — Луз, подожди.       Люсия остановилась, повернулась. В её глазах читалось… ожидание. И что-то ещё. Что-то тёплое. Нежное.       — Поздравляю, — сказала Эмити, и слова показались ей глупыми, банальными.       — Спасибо, — улыбнулась Луз. Потом посмотрела на неё внимательно. — Эми, нам нужно поговорить.       Сердце Эмити упало. Или, наоборот, взлетело. Она не знала. Знало только, что сейчас. Сейчас наконец.       — Да, — кивнула она. — Давай…       Но в этот момент из аудитории выскочил Эрик. Лицо его сияло, как солнце.       — Гас! — крикнул он, не замечая сестру и Люсию. — Гас, иди сюда!       Гас вышел из соседней аудитории, улыбаясь.       — Что такое?       Эрик подбежал к нему, схватил за руки.       — Он согласился! — закричал он так, что эхо пошло по всему коридору. — Согласился!       — Кто? На что? — рассмеялся Гас, но в его глазах уже читалось понимание.       — Я! Я согласился! — поправил себя Эрик. — Встречаться. С тобой. Если ты ещё не передумал.       Гас посмотрел на него, потом медленно, очень медленно улыбнулся. Широко, по-настоящему счастливо.       — Не передумал, — сказал он тихо, но так, что слышно было всем вокруг.       И они поцеловались. Прямо там, в университетском коридоре, при всех. Нежно, но страстно. Как будто ждали этого момента годами.       Эмити смотрела на брата, и слёзы навернулись на глаза. От счастья за него. От облегчения. От понимания, что любовь… любовь возможна. Даже такая, как у них с Гаса — нестандартная, сложная, но настоящая.       Люсия тоже смотрела, и на её лице играла улыбка. Потом она повернулась к Эмити. Взяла её за руку.       — Пойдём, — сказала она тихо. — Давай дадим им побыть одним.       Эмити кивнула, позволяя увести себя. Они вышли на улицу, в прохладный весенний воздух. Солнце светило, птицы пели, мир был прекрасен.       Люсия остановилась, повернулась к ней. Взяла обе её руки в свои.       — Эмити, — начала она, и голос её был твёрдым, но нежным. — Я…       Но Эмити перебила её. Не словами. Поцелуем.       Не таким страстным, как в ту ночь. Не таким отчаянным. Более нежным. Более… обещающим.       Когда они оторвались, Люсия улыбнулась.       — Я как раз собиралась сказать, что люблю тебя, — прошептала она.       Эмити засмеялась. Сквозь слёзы.       — Я тоже. Люблю тебя. Очень. Страшно. Безумно.       Люсия обняла её. Крепко. Так крепко, как будто боялась, что её унесёт ветром.       — Тогда… — она отстранилась, посмотрела ей в глаза. — Тогда давай попробуем. Со всеми страхами. Со всей болью. Со всей этой… любовью.       Эмити кивнула. Не могла говорить. Просто кивнула и прижалась к ней снова.       И они стояли так, обнявшись, на улице перед университетом. Две девушки, нашедшие друг друга после долгого пути через страх, боль и непонимание. Две половинки, наконец соединившиеся.       И пусть впереди ещё будет много сложностей. Пусть страхи никуда не денутся. Пусть боль прошлого ещё будет иногда напоминать о себе.       Но сейчас, в этот момент, под весенним солнцем, они были вместе. И это было главное. Это было всё.