Я даже не знала что ты так умеешь.

      Эмити сидела на кухне в квартире их семьи, а то есть: старшей сестры Эмиры, старшего брата Эрика и её, нервно перебирая край свитера. Напротив неё, за столом, сидела Эмира, а на том конце провода висел Эрик, единственный, кроме Гаса, с кем она могла быть полностью откровенной.       — Я не знаю, что делать, — голос её дрожал. — Каждый раз, когда я вижу её… это как удар током. И с каждым днём становится только хуже.       Тот самый Эрик, высокий, статный и до недавнего времени зеленоволосый, а теперь темноволосый мужчина с такими же янтарными глазами, как у сестры, внимательно слушал её, находясь достаточно далеко от родного города.       — А что именно тебя пугает, Эм?       — Всё! — вырвалось у неё. — Всё пугает. То, что я чувствую. То, насколько это сильно. То, что я не могу это контролировать. И главное… что будет, если я позволю себе это? Если я скажу ей всё, а потом… потом она снова уедет. Или передумает. Или…       Она замолчала, сжимая руки в кулаки.       — Я не переживу этого во второй раз, Эри. Просто не переживу.       Старший Блайт, с возрастом добавив себе мягкость и более спокойный нрав, грустно улыбнулся, жалея о том, что не находится сейчас рядом с сестрой.       — Милая, а ты уверена, что она уедет? Может, стоит дать ей шанс? Дать себе шанс?       — Я не могу, — прошептала Эмити. — Не могу рисковать. Лучше… лучше отстраниться сейчас. Пока ещё не поздно.       Эрик вздохнул, проводя рукой по лицу.       — Варежка, слушай. Я тебя понимаю. После того, как ушёл тот конченный… я тоже боялся снова влюбляться. Боялся, что снова получу по сердцу. Но если бы я продолжал бояться, я бы никогда не встретил того же Гаса. — Он посмотрел на горизонт сквозь окно, и в его глазах вспыхнула нежность. — Иногда риск того стоит.       — Но если проиграешь? — спросила Эми, и в её голосе звучала настоящая паника.       — Тогда хотя бы будешь знать, что попробовал, — мягко сказал старший. — А если не попробуешь… будешь всю жизнь гадать «а что если». В любом случае я скоро приеду и мы закатим ахуеть какую громкую вечеринку по этому поводу.       Эмити молчала, глядя в стол. Его слова были логичными. Разумными. Но её сердце кричало от страха. Кричало так громко, что заглушало все разумные доводы.       В следующие недели Эмити нашла свой способ справляться — она начала отвлекаться. Сначала это были просто походы в кино с подругами. Потом — вечеринки в клубах. Потом… свидания.       Но не с парнями, как раньше. С девушками.       Это было странно и одновременно освобождающе. С девушками она чувствовала себя иначе. Более естественно. Более правильно. Но ни одна из них не была Луз.       Ни одна не заставляла её сердце биться так бешено. Ни одна не заставляла её чувствовать то смешение страха и восторга, которое вызывала Люсия.       Одна из таких девушек звалась Кейт. Они познакомились в баре, где Кейт работала барменом. Она была весёлой, дерзкой, уверенной в себе — полной противоположностью Эмити. И в этом была какая-то притягательность.       В одну из пятниц они оказались в клубе на окраине города. Музыка гремела, свет мелькал, тела танцующих сливались в едином ритме. Эмити выпила больше, чем обычно — пытаясь заглушить мысли о Луз, о том, как та сегодня смотрела на неё с такой болью в глазах.       Кейт притянула её к себе на танцполе. Их тела соприкоснулись. Потом губы. Сначала нежно, потом всё страстнее. Эмити закрыла глаза, пытаясь почувствовать хоть что-то. Что угодно, лишь бы не ту пустоту, которая разъедала её изнутри.       Она не заметила, как в толпе мелькнуло знакомое лицо. Не заметила, как кто-то достал телефон. Не заметила вспышку камеры.       Боша стояла у барной стойки, наблюдая за сценой на танцполе. Ухмылка медленно расползалась по её лицу. Она достала телефон, включила камеру и начала снимать.       «Ну что, Блайт, — думала она, приближая изображение. — Нашла себе развлечение. Интересно, твоя чистая и невинная Луз знает об этом?»       Она снимала несколько минут — как Эмити и незнакомая девушка целовались, как их руки блуждали по спинам, как они, смеясь, направились к выходу, явно намереваясь продолжить в более уединённом месте.       «Идеально, — прошептала Боша, сохраняя видео и фотографии. — Просто идеально.»

***

      Через несколько дней Боша шла по улице недалеко от университета, когда увидела Уиллоу и Гаса. Они стояли у входа в кофейню, и по их лицам было видно — разговор серьёзный.       Боша замедлила шаг, прислушиваясь.       — … она опять не вышла на связь, — говорила Уиллоу, и в её голосе звучало беспокойство. — Уже третий день. Я звонила, писала — тишина.       — А Эмити? — спросил Гас.       — Та же история. Будто в воду канули. — Уиллоу вздохнула. — Я не понимаю, что происходит. Они что, снова поссорились?       — Хуже, — пробурчал Гас. — По-моему, они даже не ссорятся. Они просто… страдают по отдельности.       Боша улыбнулась про себя. «Страдают, говорите? Ну, сейчас мы это исправим.»       Она отошла в сторону, достала телефон и открыла чат с Люсией. Благо ещё с того времени остался номер, которые она списала у Блайт с книжки контактов. Боша начала печатать.       Боша: Привет, Луз. Давно не виделись. Как дела?       Ответа не последовало. Боша подождала минуту, потом отправила ещё одно сообщение.       Боша: Видела твою подружку сегодня. Выглядела… очень счастливой. Особенно в компании одной симпатичной брюнетки.       Снова тишина. Боша почувствовала раздражение. Она открыла галерею, выбрала самое откровенное фото — Эмити и Кейт в полумраке клуба, их губы слились в поцелуе, руки запутались в волосах друг друга.       Отправила.       Через несколько секунд появились три точки — Люсия печатала. Потом исчезли. Потом снова появились.       Люсия: Что это?       Боша: А что, не понятно? Твоя чистая и невинная Эмити развлекается. Пока ты сидишь дома и страдаешь, она вовсю веселится.       Она отправила ещё несколько фото. Потом видео — короткий клип, где Эмити смеётся, обнимая незнакомку за талию.       Точки печатания снова появились. Долго. Очень долго.       Люсия: Зачем ты это делаешь?       Боша: Просто думала, ты должна знать правду. А то живёшь в своём розовом мирке, веришь в какую-то сказочную любовь. А на самом деле…       Она не закончила. Не нужно. Пусть сама додумает.       Люсия сидела на полу в своей комнате, телефон валялся рядом. Она смотрела на экран, где застыло изображение Эмити — смеющаяся, счастливая, в объятиях незнакомой девушки.       Сначала пришло онемение. Как будто кто-то выключил все чувства. Потом — холод. Ледяной холод, который расползался по венам. И только потом… гнев.       Горячий, яростный, всепоглощающий гнев.       Она схватила телефон, чтобы написать Эмити. Чтобы высказать всё. Чтобы крикнуть, обвинить, уничтожить. Но пальцы замерли над клавиатурой. Что она скажет? «Как ты смеешь быть счастливой без меня?» «Как ты смеешь целовать кого-то другого?»       Но ведь она сама… она сама отталкивала Эмити. Сама создавала эту дистанцию. Сама заставляла её страдать.       Или нет? Может, Эмити и не страдала вовсе? Может, всё это время она просто притворялась? Может, её отстранённость была не из-за страха, а из-за того, что она просто… разлюбила?       Мысли кружились в голове, смешиваясь с гневом, болью, обидой. Люсия вскочила, начала ходить по комнате. Ей хотелось что-то разбить. Кричать. Рвать на себе волосы.       Вместо этого она просто упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Слёзы не шли. Только эта удушающая ярость, которая сжимала горло и давила на грудь.       Она не пошла на пары на следующий день. И на послезавтра. Не отвечала на звонки Уиллоу и Гаса. Не выходила из дома, кроме как в магазин за самым необходимым.       Дни сливались в одно серое месиво. Она просыпалась, смотрела в потолок, пыталась читать, смотреть сериалы, работать — но ничего не помогало. Изображение Эмити с той девушкой стояло перед глазами. Днём и ночью.       Постепенно гнев начал утихать. Переплавляться во что-то другое — в усталость. В опустошение. В горькое понимание того, что, возможно, всё действительно кончено. Что Эмити двинулась дальше. И ей пора делать то же самое.       Она даже начала строить планы. Найти подработку. Записаться на курсы. Начать встречаться с кем-то. Всё что угодно, лишь бы забыть.       И именно в этот момент, когда она почти убедила себя, что справилась, пришло новое сообщение от Боши.       Люсия лежала на диване, пытаясь сосредоточиться на книге. Телефон завибрировал. Она посмотрела на экран — Боша.       Сердце ёкнуло. Она хотела проигнорировать, но… что-то заставило её открыть.       Боша: Ну что, как твои дела? Оправилась от шока?       Люсия стиснула зубы. Не отвечать. Не давать ей удовлетворения.       Боша: Кстати, у меня для тебя новость.       Точнее, не новость даже, а… подтверждение.       Пауза. Люсия чувствовала, как ладони становятся влажными.       Боша: Я переспала с твоей прекрасной Блайт.       Мир остановился.       Сначала Люсия просто не поняла. Перечитала. Ещё раз. Слово «переспала» будто горело на экране, выжигая сетчатку.       Потом пришло осознание. Медленное, ледяное, неумолимое.       И всё — вся выдержка, всё терпение, вся попытка быть взрослой и разумной — рухнула в одно мгновение.       Она вскочила с дивана. Телефон выпал из рук, ударился об пол, но ей было всё равно. Дыхание перехватило. В глазах потемнело. В ушах зазвенело.       «Я переспала с твоей прекрасной Блайт.»       Слова крутились в голове, как нож. Резали. Кромсали. Уничтожали.       Люсия схватила куртку, надела её на пижаму. Надела первые попавшиеся кроссовки. Выбежала из квартиры, даже не закрыв дверь.       Она не думала, куда идёт. Ноги несли её сами. По улицам, мимо удивлённых прохожих, мимо машин, мимо всего мира, который вдруг стал чужим и враждебным.       Только одна мысль билась в сознании, как птица в клетке: «Найти её. Найти Эмити. И сказать всё. Всё, что накопилось. Всю боль. Весь гнев. Всю любовь, которая теперь превратилась в яд.»       Она не знала, будет ли это концом. Не знала, сможет ли что-то исправить после этого. Не знала, захотят ли они вообще что-то исправлять.       Но она знала одно — молчать больше не может. Не выдержит. Сломается. Или взорвётся. И лучше уж взорваться в лицо той, кто стал причиной всего этого, чем тихо сгореть изнутри.       Она бежала по улице, слёзы наконец прорвались наружу, смешиваясь с дождём, который начал накрапывать. Бежала к дому Эмити. К своей судьбе. К своему концу или началу — она уже не знала.       Но знала, что дальше так жить нельзя.