Драко Малфой и поручение Дамблдора

Утром воскресенья Драко, в состоянии близком к трансу, спускался в Большой Зал из бывшего кабинета профессора Веритэ. В его руке был зажат исписанный вдоль и поперек свиток пергамента, но ответа он так и не нашел. Всю субботу, пока другие ученики обсуждали возможных участников Турнира и «налаживали межкультурные связи», бегая за Крамом, Драко провел в библиотеке. Кроме Драко в библиотеке не было ни души. Даже Грейнджер, которая обычно здесь чуть ли не ночевала. Поначалу он этому только обрадовался, но просидев над книгой «Волшебные Шифры» до самого вечера, уже подумывал сдаться. Он переставлял буквы так и эдак, заменял одни согласные на другие, используя предложенные в книге методы дешифровки, но так и не смог составить что-либо вразумительное. Плакса Миртл наблюдала за его стараниями, прячась между полок. Чем больше времени Драко тратил на поиски, тем большую цену он готов был заплатить за правильный ответ. Если бы в тот день Гермиона Грейнджер все же зашла бы в библиотеку, которая до вечера так и оставалась пустой, — Драко исполнил бы просьбу Миртл, почти не раздумывая. Ведь этого бы никто не увидел, а если бы Грейнджер вздумала кому-нибудь рассказать, никто бы не поверил. Но библиотека так и оставалась пустой. Ближе к пяти Драко сложил чернила, пергамент и книгу в сумку и отправился на праздник в Большой Зал. Чемпионом Дурмстранга предсказуемо стал Крам, а из Шармбатона выбрали вечно всем недовольную девицу. «Если она даже не в состоянии одеться по погоде, на Турнире ей делать нечего», — решил Драко. — «Эта милашка запросится домой после первого же испытания». Чемпионом от Хогвартса, неожиданно стал Диггори. Талантливый ловец из Пуффендуя. Драко играл против него в прошлом году, и выцарапал победу лишь чудом. Хотя, конечно, никогда и никому в этом бы не признался. Когда Драко уже почти смирился с тем, что чемпион от Хогвартса не слизеринец, произошел очень странный инцидент. Кубок выбросил еще одно имя. Естественно, Поттера. Когда дела принимают странный оборот, будьте уверенны — здесь как-то замешан Поттер. Точнее Дамблдор. Старый маразматик не удержался, чтобы в очередной раз не пропихнуть своего любимчика. Драко это взбесило. Ну на что они рассчитывают? Что этот гриффиндорский заморыш обойдет и Крама, и Седрика? «Нет», — решил Драко. — «Дамблдор окончательно спятил…» Справедливо возмущенный таким исходом он в тот же вечер написал отцу. И на какое-то время даже забыл о зеркале, слушая споры о чемпионах в общей гостиной. — Драко, скажи им, что нужно поддержать Седрика! — вопила Пэнси. — Да я лучше за Крама буду болеть, чем за этого придурка! — надрывался Монтегю. — Лично я буду болеть за ту французскую цыпочку, — заявил Блетчли, и почти все парни в гостиной одобрительно загоготали. Уоррингтон в мрачном молчании сидел у камина. Несколько однокурсниц пытались его подбодрить, но скоро оставили эти попытки, ввязавшись в спор о поддержке чемпионов. Девушки встали на сторону Пэнси, и Уоррингтон помрачнел еще сильнее. Драко не участвовал в споре. Он думал, что сам был бы не против поддержать Крама, но отцу не понравится эта идея. Для наращивания политического капитала необходимо поддерживать «своих». А сейчас «свои» — это Диггори. Ну еще и Поттер. Но Поттер — мошенник. Не важно, сам он захотел участвовать, или это устроил Дамблдор. Поэтому, слава Мерлину, Поттера поддерживать не то что необязательно, а строго под запретом. Так отец и напишет в ответном письме. Драко это знал заранее. — Что думаешь, Малфой? — спросил Блетчли, веселясь. — Может, нам стоит навестить мадмуазель Делакур? Покажем ей наше английское гостеприимство! Эй, Касс, у тебя еще осталась та бутылка смородинового рома? Уоррингтон с такой злобой взглянул на Блетчли, что последний предпочел немедленно заткнулся. — Я думаю, поддерживать другие школы довольно глупая идея, — выдержав эффектную паузу начал Драко. — Лично я знаком с Крамом куда больше, чем с Диггори и предпочел бы поддерживать именно его, но… Драко быстро обвел гостиную взглядом. Большинство находящихся в ней, похоже, впечетлились его знакомством с Крамом. Только Забини закатил глаза — ему не нравилось, что к Драко прислушивались. А к Драко действительно прислушивались. Даже те, кто учились на последних курсах. Сам Забини таким влиянием не обладал. — …что это нам даст? — продолжил Драко. — Пуффендуй и Когтевран поддержат Диггори. Грифффиндорцы, по крайней мере, те из них, у кого остались мозги, тоже. Одно дело идти против других факультетов в борьбе за Кубок Школы, и совсем другое, идти против самой школы. Более того, Турнир Трех Волшебниов — международное состязание. Если не будем болеть за Хогвартского чемпиона — значит, не будем болеть за страну. Я не ошибусь, если скажу, что половина из вас хочет устроиться в министерство? Поддерживать Крама или мисс Делакур было бы, конечно, забавно… но подумайте еще раз: нужны ли вам проблемы, или вы хотите получить хорошие рекомендации для работы на желаемой должности? Его маленькая речь произвела впечатление. В гостиной стало значительно тише. Многие сидели, потупив взор. — Значит, Диггори? — первым подал голос Блетчли. — А разве есть другие варианты? — насмешливо спросил Драко. — Пойду, прогуляюсь. Он накинул на плечо сумку и зашагал к выходу. Пэнси выскочила из гостиной следом за ним. — Я решила составить тебе компанию, — сказала она. — Ты же не против? — Прости, Пэнс, но я бы хотел прогуляться один, — устало ответил Драко. Пэнси понуро опустила глаза. — Давай погуляем завтра днем? — пытаясь сгладить ситуацию, предложил Драко. — Ладно, — просияла Пэнси. — А зачем тебе сумка? — Нужно… закончить кое-что, — уклончиво ответил Драко. Пэнси смерила его подозрительным взглядом, но больше вопросов задавать не стала. Драко поднялся к Залу Трофеев, чуть не попавшись Филчу, (Миртл отвлекла Филча в последний момент), и, стараясь не шуметь, прокрался в старый кабинет Веритэ. Поставив сумку на пыльную парту, Драко опять раскрыл «Волшебные Шифры» и пытался дешифровать гравировку до поздней ночи, так и заснув, сидя за книгой. По какой-то причине, Филч так и не зашел в кабинет. Драко решил, что завхоз считает кабинет надежно запертым, и просто не утруждает себя дополнительными проверками. Он проснулся рано утром. Спина жутко ныла от долгого пребывания в неудобной позе, во рту пересохло, голова болела от недосыпа. Все, до чего он смог догадаться, переставляя буквы, это то, что первое слово может быть «желание». Но остальные слова так и оставались бессмыслицей. К тому же, Драко не был уверен, что правильно догадался насчет первого слова. Второе слово было похоже на «ярче», но там оставалась лишняя буква «е». «Огеома» звучало вообще, как болезнь. Возможно, эти слова были устаревшими. Но тогда бы Миртл не сказала, что они с ней говорят на этом языке… Или сказала бы? Хоть слова и вышли из употребления, язык ведь оставался, все равно английским? Или нет? Устав от подобных размышлений, Драко встал, потягиваясь и разминая ноги. Он подошел к зеркалу и остановился перед ним, не снимая покрывала. Когда-то давно, он слышал греческую легенду о любопытной девушке, которой было дано все. Все, кроме ответа на вопрос: «что лежит на дне ящика?». Частый, повторяющийся бесчисленное количество раз мотив: человек (чаще всего женщина), потворствуя своему любопытству, навлекает на себя, а то и на весь род людской немыслимые беды. Отец всегда смеялся над мифами. Он говорил, что есть люди, живущие в страхе перед миром. Эти люди постоянно ищут какие-то закономерности, знаки и подсказки, которых просто не существует в природе. Это управляемые люди. Легко внушаемые люди. Драко не должен верить в подобную чушь, ведь он должен понимать, что их семья никогда бы не достигла такого внушительного благосостояния, если бы постоянно следовала общепринятым нормам. Иногда нужно быть смелым и дерзким, откусить от яблока, заглянуть в оракул. Предупрежден — значит вооружен. И никакого Злого Рока не существует. Драко попытался снять покрывало дрожащей рукой, но в последний момент передумал, отпустив складки. Покрывало повисло печальным пыльным призраком, и Драко, развернувшись, отправился завтракать в Большой Зал. На ходу он посматривал на свиток, испещреный буквами, но был таким уставшим, что даже если бы буквы сложились в слова, вряд ли бы он это заметил. Когда Драко вошел в Большой Зал, небо еще только начинало светлеть, и кроме Дурмстрангцев, завтракающих почти в полной тишине, в зале никого не было. Аппетит так и не появился, но у Драко начало резать желудок, поэтому он попытался заставить себя съесть хотя бы что-нибудь. Выходило не очень: как только Драко пытался проглотить кусок тоста или бекона, к горлу подкатывала тошнота, и прежде чем отправлять в рот новую порцию, приходилось ждать. Пока Драко ел, Большой Зал наполнялся учениками. Они приходили и уходили, а он так и сидел со съеденной лишь наполовину тарелкой. В конце концов Драко сдался и, залив в себя стакан молока, вышел из-за стола, отправившись обратно к зеркалу. В пустом коридоре ему навстречу выплыла Миртл. — Ну, как успехи? — весело сверкнув глазами, спросила она. От прежней унылости не осталось и следа. — Первое слово «желание»? — со слабой надеждой спросил Драко. — Нет! Не верно! — еще больше развеселилась Миртл. — Тогда я сдаюсь, — хмуро ответил Драко. — Грейнджер сейчас поднимается к Гриффиндорской Башне. Если поторопишься, успеешь ее перехватить, — явно издеваясь, посоветовала Миртл. «А вот возьму, и перехвачу!», — раздраженно подумал Драко и поспешил в сторону Гриффиндрской Башни. Он нагнал Грейнджер, несшую гигантский сэндвич, лишь на самой верхней площадке, заканчивающейся портретом полной женщины. — Грейнджер! — запыхавшись крикнул Драко, преодолевая последнюю ступень. Она обернулась, тряхнув копной взлохмаченных волос. «Интересно», — подумал Драко, — «она когда-нибудь слышала о средствах для укладки, или за расчесанные волосы гриффиндорцев наказывают отработками?». — Отойдем на минутку? — переводя дыхание, попросил он. Вдруг портрет за спиной Грейнджер отъехал в сторону, и на площадку выскочил растрепанный Поттер. Из-за зеркала у Драко выработался странный рефлекс — он поспешно закрыл глаза. — Малфой? А ты что здесь забыл? — неожиданно громко рявкнул Поттер. Похоже, чемпион встал не с той ноги. Драко был слишком уставшим, чтобы отвечать. Его сердце учащенно билось от быстрого подъема, а веки стали такими тяжелыми, что он решил еще немного так постоять, прежде чем их поднимет. — Гарри, вот, возьми сэндвич, я скоро вернусь, — внезапно пришла ему на помощь Грейнджер, затолкала недоумевающего Поттера обратно в стенной проем. Портрет в ту же секунду встал на место, закрывая его удивленное лицо. — Ну, и чего тебе надо? — сложив руки на груди, поинтересовалась она. — Пожалуйста, давай отойдем, — стараясь говорить как можно тише, попросил Драко. — Почему бы тебе не сказать, что ты хотел, здесь? — Это… это такой вопрос, который мне бы хотелось обсудить с глазу на глаз, — мучительно краснея, ответил Драко. Он уже начинал ненавидеть себя. К его удивлению, Грейнджер серьезно кивнула. — Здесь есть пустой класс неподалеку, — махнув рукой куда-то вниз лестницы, сказала она. Они спустились из башни и вошли в класс. Краем глаза Драко заметил проплывшую сквозь стену Миртл. Приведение зависло высоко под потолком, и Драко опустил глаза, стараясь не выдать ее присутствие. Грейнджер закрыла дверь и повернулась. От Драко не скрылось, что она стиснула под мантией волшебную палочку, но он ничего не сказал. Просто набрал в легкие воздух, и вдруг понял, что не сможет произнести просьбу вслух. Грейнджер ждала, внимательно наблюдая за Драко, и вдруг ее лицо приняло удивленное выражение. Затем покраснело. Только этого не хватало! Но Драко не мог ее винить, он и сам понимал, на что это было похоже. Нужно было срочно что-то сказать. — Деньги! Грейнджер, ты не могла бы одолжить мне деньги? — выпалил он на автомате. Глаза Грейнджер раскрылись настолько широко, что стали похожими на глаза домовика. — Сколько тебе нужно? — напряженным голосом спросила она, доставая из сумки кошелек. — Десять галеонов, — не веря своим глазам, ответил Драко. — Держи, — Грейнджер протянула ему десять золотых монет, и с явным облегчением развернулась, чтобы вылететь из класса. — Постой! — крикнул Драко. Грейнджер, заливаясь краской, и с явной неохотой повернулась. — Не говори никому, ладно? Я все верну. Сегодня же, — тихо сказал он. — Пожалуйста, не говори… ему, — выдавил из себя Драко. — Не скажу, — ответила Грейнджер, смерив его презрительным взглядом. Драко хотелось провалиться под землю.