Драко Малфой и поручение Дамблдора

— Не хочу показаться грубым, профессор, но как это касается Вас? — Драко почувствовал себя в ловушке, но попытался сохранить лицо. — Это очень хороший вопрос Драко, — проговорил Дамблдор с как будто бы печальной улыбкой. — Однажды я встретил мальчика с крайне неприятными мне качествами. Я мог бы попытаться повлиять на него, но не хотел лишний раз вступать в контакт с тем ребенком. Я решил, что меня это не касается. Меня это не касается — самые страшные слова за всю мою жизнь. Имя того мальчика — Том Риддл. Последствия моего выбора до сих пор отражаются и на мне, и на всем, что я люблю и ценю в этой жизни. Я считаю себя достаточно проницательным человеком, чтобы утверждать: вся несправедливость, что происходит в нашем мире, нас касается. Если не напрямую, то косвенно, через наших друзей и знакомых, через цепь «случайностей», которые вовсе не случайны, а являются результатом нашего равнодушия. — Вы считаете, что если не вмешаетесь, из меня получится второй Темный Лорд? — оторопело спросил Драко. Такое сравнение не могло не польстить. — Ни в коем случае, Драко. Вы гораздо лучше Тома Риддла, — Дамблдор пристально посмотрел ему в глаза.— Ведь у Вас есть то, чего никогда не было у Тома — человечность. У Вас любящее сердце. А именно любящее сердце сокрушило Волан-де-Морта тринадцать лет назад. Любящее сердце Лили Поттер. Шах. — В Вас есть благородство, Драко. И я не о происхождении, я о внутренних качествах. Том Риддл мог разыграть великодушие, мог убедить, что преследует высокие цели. Но все, что он воплощал в жизнь, говорило лишь о его жадности, алчности и страхе смерти. Вы способны на большее, Драко. Вы способны привести мир к процветанию. Драко почувствовал, будто бы в его груди надувается воздушный шар. Он выпрямился в кресле. — Я понимаю, что Вы пытаетесь сделать, сэр. Не нужно мне льстить. Дамблдор смерил его строгим взглядом. — Я не говорю того, чего не думаю, Драко. Я действительно верю, что Вы способны на великие поступки. Но я также опасаюсь, что Вы не позволите лучшим в Вас качествам развиться, если я не вмешаюсь. Если я снова скажу, что меня это не касается. — Вы хотите, чтобы я признал грязнокрово… — Попрошу больше не употреблять этого слова в моем присутствии, — предупредил Дамблдор, не повышая тона. — Извините, сэр, — после короткой заминки ответил Драко, решив пока не ввязываться в конфликт. — Вы хотите, чтобы я признал маглорожденных равными чистокровным? Драко скептически улыбнулся, показав всю нелепость этой затеи. — Да, — просто ответил директор. — Именно этого я и хочу. Но решать, разумеется, Вам. Драко ошарашено посмотрел на него. Нет, Дамблдор не шутил. — Пока это все, о чем я хотел поговорить с Вами, Драко. Сегодня прекрасный день для того чтобы немного прогуляться на свежем воздухе. Советую посетить Хогсмид, Вы выглядите очень бледным. По поводу занятий окклюменцией: приходите в среду, в семь часов вечера, если решите начать заниматься. Каждая новая встреча с Дамблдором была в разы страннее, чем предыдущая. Что ему было нужно? Драко был сбит с толку. Возможно, Дамблдор хотел настроить его против отца. Но зачем? Драко не видел смысла в действиях директора. Он зашел за Пэнси в гостиную, все еще размышляя над словами Дамблдора. Неужели тот думает, что Драко способен помешать отцу продвигать законы об ограничении прав грязнокровок? Неужели он думает, что способен убедить Драко поверить в свои маглофильские бредни? «А насколько то, что говорит Дамблдор бредни?», — тихо спросил внутренний голос. Драко хотелось написать отцу, чтобы раз и навсегда поставить точку в этом вопросе. Но он боялся. После таких вопросов отец точно заберет его из Хогвартса. «Придется разбираться самому», — решил он. Уроки окклюменции были отличной возможностью для Дамблдора выведать планы отца. Но отец не посвящает Драко в действительно важные вещи. Обычно Драко это обижало, но сейчас он был только рад такому положению дел — если Дамблдор успеет его чему-нибудь научить, прежде чем узнает, что Драко для него бесполезен, это будет очень выгодной сделкой. В конце концов, каким бы маглолюбцем Дамблдор ни был, это не отнимало того, что он величайший волшебник современности. Если Драко удастся обвести его вокруг пальца, это станет великолепной историей, которую он будет рассказывать на всех семейных праздниках.

***

Тем временем первый тур приближался с какой-то невообразимой скоростью. Еще вчера были выходные, а уже — вечер понедельника. Драко вернулся в гостиную на трясущихся ногах — так долго как сегодня он еще ни разу в жизни не бегал. Майлз ввалился в гостиную следом. Он не хотел уступать Драко и бежал в его темпе, пока не согнулся пополам, расставаясь с ужином. Драко, которого и самого тошнило, сжалился над ним и повернул к замку. Завтра будет первый тур. В гостиной все оживленно обсуждали Турнир, и после душа Драко предпочел не выходить из спальни. Он пытался отвлечься, листая свою любимую детскую книжку «Путешествие длиною в ночь». Драко с первого курса привозил эту книжку с собой в Хогвартс — она связывала его с домом. Но еще ни разу, даже на первом курсе, он не вытаскивал ее из чемодана. Раньше, до Хогвартса, мама читала ему «Путешествие длиною в ночь» каждый вечер, перед сном. Это была милая история о котенке Ноктусе, шерстка которого была настолько черной, что собственные родители потеряли его в ночи. И тогда на помощь ему пришел совенок Лукас, перья которого были настолько белыми, что он ни разу в жизни не смог поймать ни единой мыши (все мыши успевали спрятаться, видя Лукаса издалека). Однажды Лукасу надоела родительская опека (мама сова и папа сова очень сильно беспокоились за него, ведь Лукас не мог сам себя прокормить), и он вылетел из родительского гнезда, рассчитывая доказать всем, какой он самостоятельный. Встретив Ноктуса, который уже несколько дней живет сам по себе, но очень скучает по родителям, Лукас решает помочь котенку найти их. Всю ночь, долгую и опасную для маленьких героев, друзья преодолевают препятствие за препятствием, находя свои сильные стороны и учась сотрудничать друг с другом. Под конец истории родители Ноктуса находятся и настолько благодарны совенку, что обещают присылать ему мышей каждый вечер. Лукас дарит Ноктусу свое перо, чтобы котенок никогда больше не терялся, и с тех пор друзья не расставались друг с другом. Героям кажется, что они очень сильно выросли во время своих ночных странствий, и они не могут поверить, что их путешествие длилось всего лишь одну-единственную ночь. Драко вместе с другими учениками стоял возле Визжащей хижины. Ее территорию огородили магической линией, чтобы ужасы, обитающие внутри, не смогли добраться до зрителей Турнира. Гарри, Диггори, Крам и Делакур стояли на старте, готовясь забежать внутрь. Они должны были отыскать в хижине волшебный глаз Грюма и вынести его судьям. Раздался хлопок, и в воздух взлетел сноп красных искр. Чемпионы кинулись в хижину, стараясь опередить друг друга. Драко нервно топтался у линии, прислушиваясь к звукам. Внезапно, из хижины выбежал Крам, торжествующе вскинув руку с бешено вращающимся волшебным глазом. Крам уже почти добежал до финиша, как вдруг, огромный ком грязи врезался в его макушку так, что он поскользнулся. Крам в бешенстве обернулся. Комья грязи летели в него со всех сторон сами по себе. Но тут капюшон мантии-невидимки упал, и голова Поттера предстала перед удивленными зрителями. — Какая красивая голова, — оценил Крам, и, выронив волшебный глаз, ринулся к Гарри, пытаясь оторвать ее. Драко вздрогнул и открыл глаза. За ту ночь его вырвало больше пяти раз.