Драко Малфой и поручение Дамблдора

У Драко было такое чувство, будто бы он разогнался на метле и на всей скорости врезался в землю. — Я уже говорил, — ответил он, глядя на фарфоровую сахарницу в центре стола. — И я поверила. В тот раз. А теперь не верю. Драко протянул руку через стол, осторожно дотрагиваясь до руки Пэнси. Пэнси переплела его пальцы со своими. — Давай так: тайну на тайну. Я тебе свою, а ты мне свою, идет? — Предложила она. Драко вздохнул. — Хочешь правду? Я бы не рассказал, что там увидел, даже если бы ты принесла непреложный обет. Ты знаешь, что именно показывает то зеркало? — Ммм… Человека, которого ты любишь, кем бы он ни был? — Нет,— нахмурился Драко. — Желания. Только и всего. Твои самые сильные желания. А они могут быть плохими. Ты можешь желать чьей-то смерти, например. Или… — Не верю, что ты пожелал ему смерти, Драко, — перебила Пэнси. — Ты ведешь себя странно в последнее время, но причина не в этом. Когда я была маленькая, бабушка говорила, что род Паркинсонов проклят. И мой дед, и мой отец… отличались необычными пристрастиями. Так это называла бабушка. У нее с дедом всегда были разные спальни, и у матери с отцом тоже. Я даже и не знала раньше, что бывает как-то по-другому. Бабушка говорит, что в молодости ее прокляла завистливая однокурсница. Та ведьма тоже была влюблена в моего деда, но он выбрал бабушку. Дед с бабушкой очень любили друг друга, но когда поженились, дед почти сразу перестал проявлять к ней интерес. Он проводил все свободное время с Дэмианом Флинтом. А когда у бабушки родился сын… он был таким же, как и его отец. Бабушка говорит, что такие проклятия держатся семь поколений, а раз со мной все в порядке… Я знаю, что нам суждено быть вместе, Драко. Я всегда это знала, но не думала, что бабушка окажется права. Я очень долго искала действия, взгляда, чего-нибудь, что могло бы означать, что ты тоже влюблен. И сегодня я увидела этот взгляд, только вот смотрел ты не на меня. Ты смотрел на Гарри Поттера. Драко попытался высвободить руку, но Пэнси держала крепко. — Это была моя тайна, Драко. Теперь твоя очередь. — Зачем мне что-то говорить? Ты ведь думаешь, что и так знаешь правду, — рассердился он. — Я просто хочу, чтобы ты знал: тебе не нужно от меня это скрывать. И что я все равно тебя люблю, — улыбнулась Пэнси. — Тебе все это кажется ужасно романтичным: семейные тайны, родовые проклятия. Но таких проклятий не существует, Пэнси, — глядя ей в глаза, попытался объяснить Драко. — Официально нет, но проклятия можно изобрести, и их изобретают каждый год. Сколько существует никому неизвестных? Никто не знает… — Любовь невозможно наколдовать, Пэнси, и тем более, ей нельзя проклясть… — История моей семьи утверждает обратное. Драко тяжело вздохнул, борясь с желанием закатить глаза. — Твой отец и твой дед… такое бывает. Я не знаю почему, но это случается безо всяких проклятий. Наколдовать можно временное влечение, но не любовь. Ты когда-нибудь видела, как ведут себя люди под амортенцией? Это сильнейшее приворотное зелье, но единственное на что оно способно — это сделать человека на время одержимым. И все. Никакого проклятия не существует, Пэнси. Ты не обязана быть с кем-то, если думаешь, что он… как твой отец. Но, похоже, Пэнси совсем не впечатлилась его аргументами. — Не обязана, но буду. Ты говоришь, что проклятия не существует, но оно есть. Меня предупредили о нем, и я избегала манерных мальчиков вроде Забини, влюбилась в тебя — ты лидер, ты спортсмен, ты не боишься показать, если тебе кто-то не нравится. Но из-за меня, из-за того, что я в тебя влюбилась, проклятие отразилось и на тебе, и ты стал интересоваться мужчинами… Драко, не выдержав, фыркнул. Такой глупости он еще никогда не слышал. А ведь он общается с Крэбом и Гойлом. — Мерлин, Пэнси! Ты серьезно? Во-первых, Забини не манерный. Он просто чистюля и много о себе думает. Манерность — это другое. Во-вторых, с чего ты вообще взяла, что геи так себя ведут? Разве твой дед и отец чем-то отличаются в поведении от других мужчин? — Я не знаю, — задумалась Пэнси. — Деда я почти не помню, он умер, когда мне было пять. А отца я редко вижу, он почти не появляется дома. Они с мамой… мало разговаривают, и когда отец пытается заговорить со мной, ей это не слишком-то нравится… Он дарит мне красивые мантии на дни рождения и Рождество, однажды подарил кролика… Я почти ничего о нем не знаю. Только то, что он очень брезгливый и поэтому не любит маленьких детей. Говорит, они слюнявые, и их руки вечно в чем-то липком… — Мне жаль, что он не проводил с тобой время, когда ты была ребенком, — сочувственно сказал Драко, — Но, возможно, сейчас он жалеет об этом и хочет узнать тебя лучше. Попробуй начать с ним общаться — он может оказаться неплохим человеком. — Может, я напишу ему вечером, — неуверенно ответила Пэнси. — А что касается проклятия… извини, но это самое глупое, что я когда-либо слышал. Ты не можешь проклясть человека, просто влюбившись в него. Это противоречит всем известным законам магии. Любовью нельзя проклясть, — снова попытался объяснить Драко. — Ну, не знаю... Видимо, ему придется избрать новую тактику. — Когда ты почувствовала, что влюблена в меня? В первый раз. — Когда вернулась с рождественских каникул на втором курсе, — мечтательно улыбнулась Пэнси. — Вот видишь! — Воскликнул Драко. — Что и требовалось доказать — нет никакого проклятия. — Почему? — Потому, что Поттера я впервые увидел в магазине мадам Малкин перед первым курсом, и уже тогда… Он в ужасе осекся. —…и уже тогда мог бы доказать, что это полная ерунда, — чувствуя, как краска заливает щеки, постарался выкрутиться Драко. — Потому что ты уже тогда был влюблен в него, — догадалась Пэнси. Драко снова опустил взгляд на сахарницу. Черт! Теперь не выкрутишься. — Ты понимаешь, какие последствия тебя ждут, если об этом кто-то узнает? — спросил он спокойным тоном. — Драко, конечно же, я никому… ты что, угрожаешь мне? — Недоверчиво спросила Пэнси. — Ставлю в известность. Я тоже люблю тебя, но мы оба знаем, что ты не умеешь держать язык за зубами. Представляешь, что будет, если все узнают обо мне? Все, чего мой отец так долго добивался: влияние, связи — все это будет разрушено. И если это случится, Пэнси, я очень сильно на тебя разозлюсь. Я серьезно. Больше никогда не буду с тобой разговаривать. Какое-то время Пэнси ждала продолжения, но, поняв, что его не будет, снова сжала его руку. — Вот поэтому я и люблю тебя, — сказала она, улыбнувшись. — Ты не стал угрожать, что проклянешь меня или что ударишь, или чем-нибудь еще хуже… Я никому не скажу, правда. Потому что лучше бы ты убил меня, чем перестал со мной разговаривать. Вот это заявление. — Ну, на это я и рассчитывал, — отшутился тронутый такой речью Драко. — А еще рассчитывал стереть тебе память, когда ты отвернешься… забыл, как накладывается это заклятие… Ты не напомнишь? Пэнси засмеялась и шутливо пихнула его ногой под столом. — Знаешь, Пэнси, мы пойдем на бал вместе, но я не обижусь, если на несколько танцев ты выберешь партнером Монтегю, — сказал Драко, отрезая кусок от остывающего пирога. — Монтегю? Ты бы еще с Гойлом станцевать предложил… Они провели в Хогсмиде отличный день, и вернулись в замок с наступлением сумерек. У ворот дежурил Филч, мимо которого они беспрепятственно прошли, уронив ему на ладонь десять галеонов.