Иллюзии, созданные сердцем

И вместо того, чтобы вернуться в комнату и отдохнуть перед дорой, Тобирама продолжал до утра сидеть на берегу озера, обмозговывая состоявшийся с Коу разговор. Все, что было сказано, имело двойное дно — это точно. Мужчина не мог реагировать спокойно, поскольку ей все-таки удалось бросить в его сторону ту искру, которая подожгла внутреннее пламя. Однако Сенджу не из тех, кто слепо следует у своих эмоций на поводу, даже в моменты страсти он не забывался. Коу была по-настоящему привлекательной: высокой, тонкой, с аристократичными чертами лица, леденящим душу взглядом. Ее одежда была дорогой, элегантной, а волосы всегда уложены в идеальные причёски, будто она даже спала сидя, потому что по-другому не объяснишь, как в любое время суток ей удавалось выглядеть, как с картинки. И, что самое главное, именно такой тип женщин и нравился строгому Тобираме, хоть и подсознательно он допускал мысли, что совершенство обманчиво, а вся красота в глазах смотрящего. Без особых усилий Юхи смогла занять почетное место в голове Сенджу, которого не отпускал ее образ, ее речи. Заинтересовать Тобираму — дело нелегкое, и она воспользовалась его страстью к изучению нового, показав тем самым, что не только техниками она может привлечь внимание. Смотря, как одна за другой гаснут звезды на небе, мужчина застал рассвет. Солнечные лучи, коих сначала была лишь тонкая полоска на горизонте, окрашивали небо в различные цвета, пока не достигли ярко-розового. Тобирама решил, что пора выдвигаться, иначе он застрянет в поселении Юхи ещё на некоторое время, если не уйдёт раньше, чем все проснутся. Но внутри у него таилась надежда, тусклый огонёк желания увидеть Коу вновь. Для чего воспалять своё и без того разыгравшееся воображение, он не знал. Так или иначе, им суждено было скоро увидеться, но Тобирама оказался нетерпелив. Если он чего-то желал, то шёл навстречу к этому, не теряя ни минуты. Подходя к дому главы клана, пепельноволосый просканировал все, поняв, что Коу даже не было дома. Напрягшись, он открыл сёдзи в выделенную для него комнату, надел доспехи и прицепил небольшую сумку на пояс. Тобирама расширил площадь сканирования, не выпуская из головы мысли о том, где могла быть девушка в такое раннее время. Чем больше площади он захватывал, тем сильнее начинал негодовать и переживать. Пусть его заданием и было только сопровождение, но пока он находился рядом, чувствовал ответственность. Сенджу нахмурился, уловив движение чакры за пределами поселения. Сжав челюсти так же сильно, как и кулаки, на которых побелели костяшки, он сконцентрировал чакру, с легкостью перепрыгнув забор дома, а потом так же быстро перемахнул через несколько домов, направившись к источнику энергии.

***

Разговор с Тобирамой состоялся именно такой, как Коу и планировала. Вся ее жизнь, буквально с рождения, была четким планом: начиная с того, что она будет есть на ужин, заканчивая тем, за кого выйти замуж. И она не очень-то была против, пока ей удавалось контролировать все решения. Официально, главой клана был Кио, но все внутренние решения принимала Коу. После смерти матери управление перешло к ней. И если в других семьях и кланах девочек ущемляли по праву рождения, если те имели братьев, то у Юхи все было с точностью наоборот. Химе клана оказалась выше трёх своих старших братьев, несказанно радуясь тому, что у неё не было сестёр. По-началу такие правила оспаривались, мужчины выдвигали свои права, демонстрируя силу, но ум и холодный расчёт женщин, а так же способность адаптироваться к любой ситуации сделали своё дело. Создавая видимость для самих мужчин того, что они все решают, женщины Юхи убеждали их в необходимости чего-то. Сладкие речи, незримые манипуляции, красота и сдержанность — и вот уже они получали то, что хотели. Коу хотела Тобираму. Он был самым сложным из всех, кем она пыталась управлять. Настолько твёрдый и уверенный в своих убеждениях, что скалу словесно проще было сдвинуть с места, чем его. Он вызывал в ней едва уловимое желание подчиниться, потому что сила его характера превышала ее. Ни один мужчина до него не смог побудить Коу к такому. Она ещё не решила, чего хотела больше: ощутить власть над собой или показать твердолобому Сенджу, что сможет его переиграть. Все это возбуждало, будоражило ее изнутри. Юхи едва сдержалась, чтобы на том самом берегу не впиться в губы мужчины, заткнув его рот, который вечно говорит правильные вещи. Останавливало только то, что сладость от победы будет куда приятнее, если он сам сделает первый шаг. Оставив мужчину наедине с мыслями, она так и не вернулась домой. Нужно было доделать то, ради чего на самом деле не спала всю ночь. Коу поправила шаль ещё раз, перекинув правый край на левое плечо, а затем шагала глубоко в лес, огибая озеро. Покидая Коноху, она отправила письмо, в котором указала время и место встречи, которое оставалось неизменным с самого начала. Выйдя на небольшую поляну, на которой было светлее, чем в гуще деревьев, Юхи увидела темный силуэт. — Почему ты не предупредила о своём уходе? — сохраняя небольшую дистанцию, спросила Коу. Ответ на заданный вопрос она прекрасно знала, но хотела услышать все из первых уст. Для неё важно было знать не саму причину, а предпосылки. — Я не ожидала, что кто-то ещё помнит о моем существовании, — брюнетка сделала несколько шагов вперёд, раздался звон одного колокольчика. — Сними маску, — командным тоном сказала Юхи, а образ гордой химе сменила воинственная куноичи. — Я предпочитаю вести диалог, видя глаза собеседника. Оттянув тонкую резинку, девушка сняла белую маску с лица, повесив ее на свой пояс, чтобы освободить руки. Тэкера выглядела напряжённо, не смотрела на Коу так, как раньше. Чувствовала, что в этой встрече есть какой-то подвох. Обхватив рукоять катаны будто в расслабленном привычном жесте, стала более сосредоточенно наблюдать за происходящем. — Ты не говорила, что ты враг для Конохи, — красные глаза сверкнули в предрассветной дымке. — Вы не спрашивали, — Учиха сохраняла холодный тон, понимая, к чему ведёт ее заказчица. Коу была раздражена и обеспокоена, ведь прежний контроль ускользал из ее рук. Поводок, который, как она думала, удачно закреплён на шее Тэкеры, с треском был разрезан одним взмахом катаны. Учиха была предана своему заказчику не на добровольной основе, а ради желания выжить в огромном мире, требующем много затрат. Коу платила — Тэкера делала. — Ты выставила меня в невыгодном свете перед хокаге, — все так же отстранённо говорила Юхи, будто это ничуть ее не задело. — Его брат, который должен стать моим мужем, теперь думает, что я имею связь с предательницей из клана Учиха. Дрожь в коленях слегка подкосила Тэкеру, но она устояла. Пожалела, что сняла маску, которая могла скрыть то, как ее губы слегка дрогнули. Ей было неприятно слышать о том, что ее считают предательницей, хоть так и было, неприятно было вспоминать про свой проклятый клан и допускать мысли о том, что они с Тобирамой выросли, война закончилась, а на одной стороне так и не оказались. Он был самым большим ее мотиватором, причиной стать сильнее. — Но ведь вы и правда имеете эту связь, — парировала Тэкера, сдерживаясь, чтобы не перейти на оскорбительный тон. Хмыкнув, Коу ненадолго отвела взгляд, посмотрев на верхушки деревьев. Определила, в какую сторону и с какой силой дует ветер, чтобы выбрать правильную траекторию. В следующую секунду в сторону Учиха полетели пять сюрикенов, нацеленные в жизненно-важные органы. Шаль от резкого движения плеча упала на землю, оставляя Юхи в одном лишь укорочённом кимоно, вместо обычного оби, подвязанного кожаным толстым ремнём с отделениями для различных типов оружия. В лице Учихи теперь Коу видела врага, который в любой момент мог выдать все тайны, связанные с работой и нахождением на территории клана Юхи. Оставлять ее в живых было нецелесообразно. Потому, как и любой шиноби, боявшийся за утечку ценной информации, Коу собиралась стереть Тэкеру с лица земли. Именно такого выпада Учиха и ожидала, одним взмахом катаны, рукоять которой держала, отбила все сюрикены, заняв боевую позицию. С возрастом она убедилась, что война — это не активные боевые действия, а бесконечные конфликты между людьми. Все время, сколько существует человечество, идут кровопролитные войны, только кто-то убивает клинком, а кто-то словом. И вина вовсе не в шиноби, которые научились отражать удары и давать сдачи, а в устройстве мира в целом. Каждый человек индивидуален и каждый хочет чего-то своего, а потому мир не наступит никогда. И если раньше Тэкера хотела что-то с этим сделать, мечтала изменить порядки, сейчас просто плыла по течению, иногда уворачиваясь от скалистых камней на пути. Жизнь — это и есть борьба, в первую очередь, за себя самого. — Катон: Огненный поток, — сложив печати, Коу атаковала ещё раз. Все, что оставалось Тэкере — отступать. Контратаковать или переходить в наступление она не собиралась, а по-хорошему просто хотела уйти. Огненная техника была не настолько мощной, чтобы, преодолев большое расстояние, настигнуть цель, но парочку деревьев все же задела. — Я не хочу с вами сражаться, Коу-химе, — выкрикнула Тэкера, выпрыгнув вперёд, на максимально близкое расстояние к врагу. — Тебе придётся, — пронзительный взгляд Юхи был направлен прямо в глаза Учихи, а руки сомкнулись в замок. Картинки перед глазами поплыли, земля под ногами будто вибрировала, а голову начинало сдавливать со всех сторон. Паника охватила Тэкеру, даже дышать становилось затруднительно, но она быстро все поняла. Сконцентрировав чакру, она подняла два пальца: — Развейся! Не смотря на то, что Тэкера и была представительницей клана, обладавших могущественным шаринганам, сама она его не пробудила и гендзюцу не использовала, но с лёгкостью могла противостоять такому роду воздействий. Ее тренировки были более усиленными, чем у других, кто обладал доудзюцу. Весь упор делался в природу чакры и техники, связанные со стихиями. — Катон: Сокрытие в огне, — Коу тут же объяли языки пламени, превращаясь все ее тело в сплошное оружие. Достав из пояса два куная, она пропустила сквозь них чакру, накаляя сталь до предела. Знала, что в ближнем бою ей не одолеть Тэкеру, поэтому каждый раз, когда Учиха сокращала расстояние, Юхи отходила назад. Бросив сперва один кунай, а затем второй, наблюдала за каждым защитным движением, выискивала слабости. Но основной слабостью Тэкеры был именно дальний бой и стихии, которые подавляли ее собственные. Например, вода, которая с лёгкостью блокировала все мощнейшие техники кланового огня Учиха. Ей повезло, что Коу не обладала таковыми. Кунаи, которые она отбила своей катаной, пропустили чакру сквозь нее, от чего брюнетка отбросила оружие в сторону, опалив кисть руки. И, воспользовавшись замешательством Учихи, Коу бросила еще несколько огненных кунаев. Понимала, что просто не успеет отбить все, потратив время на то, чтобы достать вторую катану из-за спины: — Футон: взмах, — Тэкера выставила руку вперёд, и выброс ее ветряной чакры отбросил в сторону летящее оружие. Битва становилась все опаснее для Учихи, потому что долго в оборонительной позиции она не протянула бы. Стоило ей напасть на Коу, Тэкера подтвердила бы свой статус предательницы Конохи, да ещё и стала бы той, кто покушался на жизнь химе клана Юхи и невесту Сенджу Тобирамы. Попятившись назад, в несколько прыжков преодолела поляну, двигаясь к лесу. — Ты лишь отсрочиваешь неизбежное, — выкрикнула Коу, настроенная во что бы то ни стало убить Учиха. Тэкера на несколько секунд зажмурилась, прикусив с силой нижнюю губу, чтобы сдержать внутреннюю обиду и злость. Да, ей бы хотелось размазать по земле эту надменную химе, хотелось бы спалить ее вместе с треклятым лесом, но сдержалась. Она не хотела разрушить свою репутацию ещё больше, тем самым нажив врагов по всей стране Огня, чтобы даже спать спокойно не могла, ожидая удара. По мере приближения к поляне, Тобирама отчётливее видел происходящее, чувствовал выбросы различной энергии. Выглядел он злым, брови были нахмурены. Оказавшись в самой гуще событий, перед его глазами предстала картина в виде парочки горящих деревьев и Коу, развеявшая технику. Сенсор ощущал огромный след чакры, определив его природу. «Ещё и ветер, Тэкера?» — мысленно задал он вопрос, окончательно поняв, что она и правда уже не та девочка, с которой они дружили в детстве. В их последнюю встречу он сразу уловил, что природа ее чакры изменилась, но не думал, что так сильно. Теперь она могла использовать и огонь, и ветер. — Тобирама-сан, вы немного опоздали, — заговорила Коу, поднявшая с земли катану, брошенную Учиха. Внимательно рассматривая оружие, коснулась кончиками пальцев острия, которое тут же поранило кожу, пустив небольшую каплю крови. Шикнув, Юхи прижала рану большим пальцем, подняв глаза на пепельноволосого, который молча ждал объяснений произошедшего. — Я готова предоставить Конохе любую информацию о сотрудничестве с беглой преступницей, чтобы помочь ее поймать. — Она напала на вас? — Тобирама не понимал, почему, когда стоило бы чувствовать гнев, он негодовал. — Учиха Тэкера оскорбила честь химе клана Юхи, — девушка зашагала в сторону мужчины. — Теперь мой долг убить ее, если члены ее клана сами не в состоянии этого сделать. Однозначно реагировать на ситуацию Тобирама не мог. Слишком много отвлекающих факторов на почве эмоций, когда нужны были лишь холодные суждения. За десять лет, не видя Тэкеру, он так и на смог разобраться, что в итоге чувствует к ней, а увидев, не смог сдержать внутренний ураган. Мотивы Коу так же были ему понятны, ведь она действовала ради блага своего клана и будущей деревни. И если в детстве мысли о убийстве Тэкеры в качестве врага не вызывали у него сомнений, то сейчас, будучи взрослым, эмоционально созревшим мужчиной, Сенджу терзался, будучи неуверенным, что это верное решение. Если бы он тогда не отпустил бы ее, прогнав из деревни, а отвёл бы к Мадаре и дал полное право решать дальнейшую судьбу, или к Хашираме, оставив девушке маленький шанс на помилование, всего этого бы не произошло. Он так же виноват в нападении на Юхи, имея возможность предотвратить. Эмоции губят шиноби, взращивая внутри плоды сомнений — вот о чем всегда твердил Буцума. Остановив оружие в последний момент перед врагом, Тобирама занёс его перед союзником. — Вы ранены? — сквозь зубы процедил пепельноволосый, испытав вину и стыд перед девушкой. — Нет, — подойдя к нему максимально близко, Коу осторожно коснулась руки Тобирамы чуть ниже локтя сквозь ткань кофты, одарив его спокойным взглядом. — Я не пытаюсь взвалить на вас вину, Тобирама-сан, но попрошу вас остаться со мной ещё ненадолго, если ее визит повторится. Обыгрывая любую ситуацию в удобное для себя положение, Юхи с лёгкостью утаивала правду, видя, что от испытанных эмоций Тобирама не на все смотрит здраво. Он потерял контроль над ситуацией, пока слишком много думал.