Иллюзии, созданные сердцем

Решив, что возвращаться ночью домой может быть более опасно и траты сил будет больше, Тобирама согласился на приглашение главы клана Юхи. Так и так он потерял бы половину следующего дня, либо в дороге с утра, либо отсыпаясь. Его не сильно прельщала мысль ночевать вне своего дома, даже в лесу, находясь на миссиях, и то уютнее. Несмотря на радушие хозяев поселения и всех его жителей, Тобирама видел притворство в каждом. Он давно научился отличать фальшивые улыбки от настоящих. Даже Мадара улыбался искреннее в присутствие Сенджу, чем представители клана Юхи. Улыбка Коу казалась ему отработанной, натянутой и неестественной, будто девушке, как кукле, подняли уголки губ, и закрепили. Сам Тобирама давно позабыл, как это — улыбаться. Все его попытки как-то выразить свои эмоции заканчивались ухмылкой или смешком, звучащим настолько тихо, что на фоне вечно громкого Хаширамы просто терялись. Мужчина, поведавший и испытавший все ужасы войны, имевший столь серьёзный характер, просто не мог себе позволить показывать эмоции. Вечное правило шиноби распространилось и на его повседневную жизнь. Как следствие, половину ночи, находясь в гостевой комнате и даже не разобрав футон, чтобы хотя бы попытаться уснуть, Тобирама сидел, погруженный в свои мысли. Он то и дело сканировал чакру по всей округе, не доверяя новоиспеченным союзникам, которые так и не подписали мирное соглашение. Мнительность младшего Сенджу не позволяла ему спокойно верить всем подряд, как это делал его старший брат. А что, если их планом было изначально выманить Тобираму из деревни и убить? Такой вопрос себе мужчина задал сотню раз за ночь, и постоянно находил различные ответы, убеждающие его в обратном. Юхи нет никакого смысла это делать, потому что договор с Конохой — очень ценная вещь, которую предлагают далеко не каждому клану. Случится что-то с Тобирамой, Хаширама сразу обрушит на них всю свою мощь. Да и сам Тобирама мог с лёгкостью потягаться с несколькими Юхи одновременно. Сидя в позе лотоса, держа спину максимально ровно, а руки расслабленно положив на колени, Тобирама прикрыл глаза, пытаясь медитировать. Жалкие попытки хоть как-то возместить упущенный сон. Медитация помогала ему упорядочить поток своей мощной чакры, сконцентрироваться на самых важных вещах и понять работу собственного тела и отдельно взятой каждой мышцы. Чем больше он уходил в глубины своего сознания, тем обширнее видел своим сенсорным зрением. Тобирама был уверен, что только закрыв глаза, он видел настоящий мир. Видел движение всего живого, потоки чакры, движение ветра и любой существующей энергии. Физические тела показывали лишь набор масок, которые никогда в точности не опишут ощущаемые эмоции. Например, Коу, которая смотрела на Тобираму совершенно спокойным взглядом, внутри имела огонёк, способный разжечь настоящее пламя, но она постоянно подавляла его, чтобы поддерживать имидж. Не имея привычки показывать себя в ином свете или играть какую-то роль, пепельноволосый всегда выглядел так, как и чувствовал себя изнутри. Тотальное спокойствие, серьезность и собранность. Если что-то его раздражало, заставляло чувствовать себя неловко — он это показывал, как и другие свои эмоции, включая печаль, заинтересованность или страсть. Медленно втянув в себя потоки прохладного воздуха, которые задували через открытые сёдзи, ведущие на энгаву, Тобирама медленно открыл глаза. Наклонив голову сначала влево, а потом вправо, похрустел шейными позвонками. После размял плечи, спину и колени. Поднявшись на ноги, мужчина кинул задумчивый взгляд на свои доспехи, решив, что они лишь утяжелят прогулку за ненадобностью. Оставшись в одном привычном чёрном костюме, он вышел на энгаву, надел свою обувь, задвинул сёдзи, чтобы к его возвращению в комнате стало немного теплее. Оперевшись на деревянные перила, Тобирама поднял голову, чтобы посмотреть на небо. В его глазах стали отражаться плеяды, огромное скопление светящихся небесных тел, которые всегда так манили. Звездный свет проделал путь в миллионы световых лет, чтобы сейчас Тобирама его увидел. Холодная сырая земля, на которой спинами лежали два ребёнка, совершенно не мешала им наслаждаться ночным небом. Сложив руки на груди, Тэкера с восхищением смотрела на звёзды, коих было рассыпано по небу огромное множество. Луна тонким полумесяцем разыгрывала детское воображение, вместо неё представлялось что угодно. Прошло два года с момента их знакомства с Тобирамой, встречи становились более частыми и уже в разное время, но все на том же месте. Максимум, что они могли себе позволить — выйти из сарая не дальше пятидесяти метров, залезть на его крышу или рядом стоящие деревья. Тэкера несколько раз предлагала пройтись дальше по лесу, ближе к реке, но Тобирама пресекал такое сразу. Он и так слишком сильно рисковал, общаясь с девчонкой из вражеского клана. Учиха понимала каждый его взгляд, потому не настаивала, а вскоре переняла у него и манеру молчать. Улизнув из домов глубокой ночью, когда все спали, а дозорные меняли позиции, Тэкера и Тобирама спешили на привычное место встречи. Изучили на истоптанной дороге каждый камень за прошедшее время. Сенджу перестал обманывать себя, что ходит к ней, лишь бы узнать какие-то тайны, а Учиха перестала обижаться на него за слишком резкие порой выражения. Пепельноволосый делился с ней своими мыслями по поводу мироздания, загружая голову девочки так, что она ещё несколько дней потом спать нормально не могла. Рассказывал о своих наблюдениях за живыми существами и неживыми телами. Тобираме всегда было интересно изучать мир, но его физические возможности не позволяли объять все. — Звезда упала, — прошептала Тэкера, заметив сгорающий в атмосфере земли метеор, но не знала, как называется это явление. — Мама говорила мне в детстве, что на падающую звезду надо загадывать желание. Скорость, с которой небесное тело пронеслось, поразила Тобираму. Он даже немного приоткрыл рот в удивлении, думая о том, реально ли создать какую-то технику, способную так быстро на огромное расстояние переносить физическое тело. — И что ты загадала? — так же шепотом спросил пепельноволосый, чтобы не нарушать звенящую тишину округи, наполненную пением цикад. — Если скажу, не сбудется. Тобирама спустился с энгавы, решив прогуляться до берега озера. Сканируя чакру, он убедился, что все члены клана Юхи находились в своих домах, занимаясь кто чем. Главное было привлечь к себе как можно меньше внимания. Ступая максимально бесшумно, мужчина свернул с мощеной дорожки из камня на вытоптанную тропинку, ведущую к лестнице. Пришлось преодолеть около пятидесяти деревянных ступеней, чтобы сойти на берег. От пирса с привязанными к нему рыбацкими лодками Тобирама намеренно отошёл подальше. В такие моменты к нему приходило осознание, что он теряет попусту много времени, которое мог бы уделить изучению чего-то нового. Однако даже Сенджу Тобирама не всесильный лабораторный учёный, способный раз за разом тратить всего себя на исследования. Зачастую в безделье он находил множество вопросов, погружаясь в глубины своего сознания, на которые потом старательно искал ответы. Осторожно опустившись на камни, пепельноволосый сел, скрестив ноги, прижав руками колени к себе. Глядя на водную гладь, он потерял счёт времени. — Не спится? — раздался голос Коу из-за спины, присутствие которой Тобирама почувствовал ещё издалека. — Как и вам, — ответил мужчина, даже не повернувшись. Юхи медленно подошла максимально близко, сев в такое же положение, как и Сенджу, поравнявшись с его плечом, но сохранив около пятнадцати сун между ними. Она так же посмотрела на озеро, посильнее укутавшись в шаль. Холод у водоёма пробирал до костей. — Не хочу показаться навязчивой, но вы всегда так тяжело идёте на контакт? Озабоченная холодом со стороны мужчины, Коу несколько раз даже предположила, что проблема конкретно в ней, но чем чаще наблюдала за Тобирамой, общающимся с другими людьми, тем меньше волновалась. Он просто такой, какой есть. С самого детства Сенджу был замкнутым в себе и скупым на слова. Не разменивался по пустякам, не вникал в то, что его не касалось. Первостепенной важностью для Тобирамы был контроль: самого себя и вещей, касающихся его. Вопрос не показался ему навязчивым, но и целесообразным отвечать на него он тоже не считал. Уловив легкую вибрацию, издаваемую дрожью в теле Коу от холода, Тобирама повернул голову в ее сторону: — Вы пришли сюда поговорить об этом? — Нет, — спокойно ответила девушка, посмотрев на мужчину в ответ. — Вернее сказать, не только. Сенджу выдерживал паузу, будто давая девушке продолжить, но она тоже не торопилась вскрывать все карты. Тянула из Тобирамы слова своим пассивным участием. — О чем же? — все-таки спросил пепельноволосый, снова повернувшись к озеру. — О вас, — Коу продолжала, не стесняясь, рассматривать его профиль. — О нас. Будь Сенджу менее сдержанным, обязательно бы поперхнулся на такое заявление. Никогда и никто ещё не объединялся с ним даже на словах. Был Тобирама, и были все остальные, а пересечения между ними никоим образом не должны были называться. «Нас» — слишком громкое заявление в сторону того, кто, фактически, против этого союза. — Простите мне мою дерзость, Тобирама-сан, — Юхи решила сделать шажок назад, чтобы ещё более широким шагом придавить Сенджу. — Но мы почти что муж и жена, а у супругов всегда есть обязанности перед друг другом. Не имеет значения, то брак по любви или по договоренности. Распахнув глаза шире обычного, пепельноволосый вновь посмотрел на брюнетку, которая выглядела очень расслабленно и спокойно. Имела смелость последовать за ним и открыто заявлять о своих правах. Она столько раз уже застала Тобираму врасплох, что ему становилось интересно, что же Коу сможет дальше сделать, какие ещё резкости у неё припрятаны. Стало интересно узнать ее без маски благородной химе. — Если вы хотите меня о чем-то попросить, это можно сделать прямо. — Зато так у вас точно не будет аргументов для отказа, — она лукаво улыбнулась, невинно хлопнув глазками. — Я знаю, что вы не будете делать то, чего не захотите, или что будет противоречить вашим принципам. Потому я хочу попросить вас просто оценить уровень моей новой техники. Сам Тобирама предположил в голове что угодно, только не это. Коу в который раз удивила его, подстегнув его внутреннего исследователя, вызвав интерес. Знала, что Сенджу младший, как никто другой, интересуется техниками различных классов. — Ваш клан специализируется на гендзюцу, но ваша чакра природы огня. Я не силён ни в том, ни в другом, — с неким сожалением в голосе произнёс Тобирама, но после добавил: — Однако я разбираюсь в структуре любой техники. — Я поражаюсь вашим способностям сенсора, Тобирама-сан, — девушка не сводила с него взгляда. — Но эта техника — совершенно новый уровень. — Хотите сказать, что я не справлюсь? — с вызовом спросил Тобирама, готовый прямо на месте разобраться во всем, что она сможет ему показать. — Не осмелюсь говорить наперёд, — Коу поднялась на ноги, собираясь уходить. Увидев Тобираму из окна своей комнаты, который направлялся в сторону озера, она сразу решила последовать за ним. Шла с конкретной целью, знала, что должна делать и говорить. Она специально напомнила Сенджу о замужестве, чтобы его спокойствие слегка пошатнулось. — Я, конечно, люблю брать на себя инициативу, но в данном случае это будет неуместно, — добавила брюнетка. — Вы берете на себя инициативу во всем? — Тобирама сам не понял, к чему был задан этот вопрос, не был уверен, что хочет получить на него ответ. Стоя к мужчине спиной, Коу прикрыла глаза, довольно улыбнувшись, но потом, резко став серьезной, одарив пепельноволосого неоднозначным взглядом, ответила: — Во всем. Но вы ведь тоже любите всегда доминировать, не так ли? Как Тобирама и ожидал, мысли его увели совсем в другое русло. Казалось, оба говорят уже совсем не о техниках и их оценках. Хорошо, что темнота ночи скрыла лёгкое удивление вперемешку со смущением на лице Тобирамы. Он считал, что может читать Коу, как открытую книгу, но той, раз за разом, удавалось перелистывать странички самого Сенджу. Девушка поступала хитро, как будто знала, за какие ниточки нужно тянуть в разговоре с этим мужчиной. Ее ненавязчивые фразы, брошенные совершенно обдуманно, изучающий взгляд и грация привлекали к себе внимание Тобирамы, но ещё больше его привлекал скрытый потенциал и интеллект, который девушка показывала лишь в случаях, подобных этому. Временами Сенджу забывал о своих желаниях, окунаясь с головой в работу. Требования собственного тела зачастую игнорировал, будь то сон, еда или что-то большее. И в этот самый момент, испытал внутри себя странную вспышку, будто сгусток приятных эмоций разрастался, обволакивая тело. Тобирама точно знал, что это. Он ничего не ответил на риторический вопрос девушки, оба поняли, что хотели сказать и спросить. Пепельноволосый остался сидеть у воды в ожидании рассвета, а брюнетка прогулочным шагом отправилась домой, сохраняя на губах легкую ухмылку.