Клубничный продавец

Ликс: ты идёшь?

Чанбин: иду

Ликс: а если я опоздаю?

Чанбин: я подожду

Ликс: а если вообще не приду?

Чанбин: феликс

Ликс: ладно, я почти подъехал, ты меня не съешь?

Чанбин: буду пытаться сдерживаться

Ликс: со!

Чанбин: до встречи

Ликс: чанбин!

Феликс выходит из диалога в «KakaoTalk», нервно включая и выключая телефон, пока едет в метро. Вечер воскресенья, народа почти нет. Кусая пухловатые блестящие губы, парень предвкушет свидание с Бином. Второе. Уже второе за месяц. Перебирая в ловких пальцах кольцо с бриллиантиком цвета своих глаз, Ликс продумывает все пути, ходы, лазейки и ветвления возможных тем для разговоров с Чанбином на сегодняшней встрече. До доктора Стрэнджа ему далеко, конечно, но при волнении Феликс и не так загнаться может. Он загоняется даже из-за того, что загоняется. Наверно, со стороны его лицо выглядит очень серьëзным и начитанным, но вместо мозга у него в голове кролик с носом свиньи, играющий на арфе. Чанбин обещал устроить что-то грандиозное. Он добавил, что сердце Ликси может даже не выдержать того, что будет. Феликс не может представить, что именно вытворит Бин в этот раз, ведь на прошлом свидании он потащил его на поле. И нет, не на футбольное поле, где есть аккуратный зелёный газон с белой разметкой и поклацанные ворота. Чанбин потащил его на какой-то недолуг и переполе цветов. И взял откуда-то фотоаппарат. И клетчатое покрывало, и парочку бутербродов собственного приготовления, и чай. В термосе и без. И устроил целую, Боже, фотосессию. А потом накормил Феликса, укутал в свой синий бомбер и начал показывать получившиеся снимки. Плечом к плечу, почти соприкасаясь головами, чтобы лучше рассмотреть фотографии. И бабочки Ликса, давно пробудившиеся, начали реактивно трепыхать прямо в животе, мешая ровно дышать. А потом, когда они, оба уставшие и бесконечно счастливые, приволочились к дому Феликса, Чанбин поцеловал его протянутую руку и молчаливо удалился из зоны видимости Ликса, оставляя его наедине вместе с помутнением рассудка и желанием сгрести Бина в самые долгие объятия. Сердце у Феликса слабое. Очень слабое, когда дело касается Чанбина и его авантюр. Выныривая из пучины тягуче-сладких воспоминаний, Феликс слышит объявление своей станции и резко подаётся вперёд, чуть не хлопаясь аккуратным носом о пол. Молясь пару раз на удачу и буквально выпрыгивая из вагона, он несётся в сторону подземного перехода. Наверх. В сторону западного парка. В сторону своего лучшего подарка судьбы. Господи, он не устаёт её благодарить за то, что именно в тот пасмурный день подменял матушку за этим несчастным прилавком. Перебегая дорогу на последние секунды зелёного светофора, будь он неладен, парень замедляется и переводит дыхание, вытаскивая из кармана светлых свободных брюк телефон. Опаздывает. Очень сильно. На целых две минуты. Запихивая телефон сначала мимо, а потом в сам карман, Феликс поправляет внешней стороной ладони выбившуюся из укладки прядь и добивает сотню метров до центрального входа в парк. Природа невероятно красива, небо сегодня без единого облачка, даже перевести дыхание в теньке нельзя. Деревья приятно шелестят кронами зелёных листочков, а птички ярко щебечут и заливаются трелью во весь голос. Где-то стучит дятел. Как-то Чанбин предположил, что эта птица, выискивая в коре пропитание, может перестараться и сформировать целое дупло. Теория раскрыта, дырки в стволах случайно выстукивают дятлы. В кармане вибрирует. Чанбин: я вижу тебя, глянь налево, пожалуйста И Феликс поворачивается в сторону ряда деревянных изящных лавочек, на одной из которых сидит Чанбин. И не один, а с букетом каких-то красно-белых цветов. Ах, что за джентльмен! Преодолевая небольшой промежуток между ними, Ликс садится рядом с Бином, соприкасаясь бёдрами, и спрашивает: — В честь чего? — Просто так. Такие же красивые, как и ты, — буднично лопочет Чанбин, протягивая ему небольшой букетик, перевязанный алой ленточкой. — А что за цветочки? — никак не угомонится Феликс, радостно принимая подарок и сразу же зарываясь в него носом. — Вкусно. — Камелии. О, у тебя нос в пыльце, аккуратней, — Чанбин улыбается и смахивает кончиком указательного пальца желтое пятнышко с носа засмущавшегося Феликса. — Голоден? — А? Не, я хорошо позавтракал, — возражает Ли. Если стакан молока со свежеиспечённой булочкой можно назвать хорошим завтраком, то пусть будет так. — Давно уже за полдень перевалило, ты уверен? — добивая своей ненавязчивой заботой, уточняет младший. — Ну… — Ясно. Что ж, сначала мы поужинаем, а потом отправимся в одно интересное место, — Чанбин берёт его за руку и кивает в сторону маленького ресторанчика за углом. — Там подают хороший суп из морских водорослей, будешь? — Давай, — крепче сжимая ладонь младшего, отзывается Ликс, всё ещё кидая взгляд на удобно расположившиеся в своих руках камелии. Супчик оказывается отпадным, Феликс засовывает в себя аж две порции. Это называется: «Не, я хорошо позавтракал». Он оставляет чаевые миловидной официантке и пишет хороший отзыв на сайте этого уютного заведения, расхваливая в нëм консистенцию из зелёной жижки и водорослей с мясом. Допивая принесённую той же официанткой воду, Феликсу хочется кое-что уточнить. Снова заходя в поисковик, парень проворными пальцами вбивает нужный запрос: «Значение камелий на языке цветов». — Ты знал, что цветок камелии символизирует долговечность в сочетании с нежностью? — задаёт Ликс вопрос рассматривающему его слишком нахмуренное лицо Чанбину. — Он означает стойкость и уважение, удачу и самосовершенствование. — Тебе нравится? — подкладывая под голову ладонь, Бин не отрывает от него глаз. — Да, очень, — рассматривая лицо напротив, отвечает Ликс. — Я так наелся, что не могу встать, — парень начинает жаловаться на свой аппетит и испускает измученный вздох. — Могу понести тебя на руках, — невзначай отвечает Чанбин, замечая слабый румянец на худых щеках Ли. — Знаешь, что я думаю? — смелея в голосе и опуская его на октаву ниже. — Что? — Неси. Всё равно сил не хватит. — Уверен? Я хоть и филолог, но такую тушку с лёгкостью подниму, — поднимаясь со своего места и несильно дёргая опешившего Феликса за руку, Чанбин добавляет: — Цветы не забудь только. И тут сердце и разум Ли одновременно восклицают: «Дельтуем отсюда». Чанбин реально подхватывает лёгкое тельце и прижимает его к себе, уходя с гордо поднятой головой из ресторанчика под аплодисменты немногочисленных посетителей. Что за показушник! Обхватывая несмело шею Со, Ли кладёт подбородок на его плечо и тает на последних лучах уходящего солнца, как шоколадка. С орешками. Да, Ликс любит шоколадки именно с орехами. — Куда мы идём? Ты устал? Может, отпустишь уже? Спину потянешь, — заваливает своими вопросами Феликс, а Чанбин всё идёт и идёт твёрдой походкой в неизвестную сторону. — Букет — это только первый подарок. Сейчас мы идём за вторым. Нет, не устал, спину не потяну. А тебя отпускать вообще не хочется, если честно, — чётко отвечает Чанбин, успокаивающе поглаживая Феликса по спине. Пока Феликс рассказывает, что произошло с пингвином из мультика, который он недавно посмотрел совершенно случайно (правда, случайно), Чанбин притаскивает эту любвеобильную тушку к какому-то зданию с уже горящим из окон светом. — Мы пришли. Выкарабкиваясь из тёплых объятий, Ликс оборачивается и замирает. — Приют? Ты меня сдать туда хочешь? Мы так не договаривались, — смыкая руки на груди и притаптывая одной ногой, надувает губы Феликс. — Тебе понравится, обещаю. Заводя Феликса первым и закрывая звенящую дверь, сообщающую о приходе новых посетителей, Чанбин окликает совсем молодого паренька, подходящего на зов болтающихся колокольчиков над дверью: — Джисон! — О, здравствуйте! — кланяется в приветственном жесте подросток с пухлым лицом и кофейными глазами. — Боми уже готова? — интересуется Чанбин с горящими звёздочками во взгляде. — Да, только недавно проснулась, — отвечает подросток, похожий на белочку. — Пройдёмте. — Кто? Кто готова? Чанбин? — вопит непонимающе Ликс, до которого очень медленно доходит. А когда всё проясняется, то и сказать нечего. Новый знакомый, вытаскивая из коробки маленького котёнка, протягивает дрожащий от испуга серый комок с жëлтыми глазками в руки Феликса. — Это Ваша Боми. Позаботьтесь о ней, — улыбается Джисон, наблюдая за реакцией Феликса. — Это… моя Боми, — помещая в ладони горсть шерсти с костями и прижимая её к груди, утвердительно говорит Ликс содрогнувшимся голосом. А потом Феликс плачет. От переполнявших его чувств к Чанбину, котёнку или даже Джисону, неизвестно, но успокаивают всем коллективом. Уже поздним вечером, поглаживая двумя пальцами пушистую спинку и вислоухие ушки Боми, Ликс смотрит видео со своими соплями, которое Бин снял в приюте на память. Чуть позже в инстаграме Чанбина появляется его новое селфи с Феликсом и Боми, подпись под которым гласит: «Моя семья».