Юность

Этот день начинался примерно так, как и начиналось каждое утро в доме Натали. Девушка медленно просыпается, перед глазами утренней рябью расплывается картина, и она, протирая их, на ощупь ищет очки на тумбочке, найдя, неспешно надевает, удобнее устраивая на переносице. Осторожно приподнимаясь на кровати, Натали смотрит на свою младшую сестру, мирно спящую на кровати напротив, и, переводя взгляд на громко тикающие часы, отмечает, что сейчас шесть утра. Конечно, Анна спит, зачем ей подниматься в такую рань... Только Натали в этом доме имела привычку подниматься рано. Что ж, это было и неудивительно: куча обязанностей держалось на плечах девушки. Она снисходительно качает головой и вздыхает. С усилием поднимаясь, девушка уходит в ванную, и вскоре становится под холодный душ, надеясь смыть им остатки сна. Ледяная вода действительно словно отрезвляет. За водными процедурами время проходит незаметно. Натали осторожно пробирается через гостиную, даже не вздрагивает при виде пьяного отца, развалившегося на диване, всего лишь стараясь не разбудить его. Такая картина, увы, была привычной в их доме. Натали поставила вариться кофе, к которому та уже безоговорочно привыкла за последние пару лет, бывшие особенно тяжелыми для их семьи, попутно делая яичницу, одновременно думая о быту своей жизни. Когда-то ее знакомая, она не знает, можно ли считать другом ту самую добрую, самую популярную девушку школы своим другом, что была старше ее на пару лет, которой она, так уж вышло, немного открыла душу, больно располагал к этому ее доброжелательный тон голоса, милая улыбка, да и вообще сама ситуация, сказала ей, Натали, сочувствующе, что бедная девушка тратит свою молодость впустую. Это была Эмили Грэм Де Ванили… Слова ее словно сами склоняли задуматься над своей, как оказалось, действительно шедшей наперекосяк, жизнью. После того, как мама ушла в мир иной, Натали взяла на себя заботу о сестре и почти все хозяйственные дела, в то время как ее отец, до этого и так не особо славившийся здоровым образом жизни, принялся за бутылку пуще прежнего и иногда даже поднимал руку на нее. Свою сестру та отчаянно пыталась защищать, Анне было совсем мало лет, когда мать умерла, и потому Натали пришлось стать ей своеобразной заменой, опорой. Пускай она и очень любила свою мать, но та приняла для себя решение, что больше не будет думать об этом. Так будет легче. Дел слишком много, слишком много ответственности на ее плечах, она должна быть сильной для нее, на грусть времени быть не должно. Она должна стать хорошим примером для сестры, и Анна, видя все ее старания, привязывалась к старшей девушке все больше и время от времени напрашивалась помочь ей, уверенно глядя в виноватые глаза и на нежно поднявшиеся уголки губ, уверяющих девочку в том, что оно того не стоит. Но в итоге, Натали все равно сдавалась под детским напором, позволяя помочь себе в самых обычных, не сильно утруждающих, по ее мнению, делах. В свои семнадцать лет, девушка училась в весьма элитном лицее, для семьи ее уровня. Богатством они особо не отличались, но жить в принципе было можно. Натали взяли туда совершенно бесплатно лишь благодаря тому, как усердно та училась в начальных классах, будучи ребенком сообразительным и активно участвующим в разного рода олимпиадах. Сейчас же дела обстояли иначе... больше это ее не интересовало. Оценки ее практически идеальны, знаний много, а смысла участвовать в этой лишней нервотрепке — ноль. По крайней мере так считала сама Натали. Время за размышлениями проходило подозрительно быстро. Вдруг краем глаза замечая русую макушку, неожиданно появившуюся в коридоре, Натали опоминается. Раскладывая яичницу по тарелкам и налив свой чуть перегоревший кофе в кружку, она поворачивает голову к своей сестре, давя из себя улыбку. На искреннюю сил не хватало. — Анна, — Зовет ее та — Иди есть. — На ее слова, девочка лишь тихо кивает, и, попутно зевая, садится за стол, глядя на поставленную перед собой тарелку. Еда и кофе, разбавленный молоком и двумя ложками сахара, начали понемногу остывать. Натали вздыхает и начинает есть.

***

Пропадая в своих мыслях, Натали почти не запоминает дороги до лицея. Она, проходя в класс, практически пустой, здоровается с учителем, и, проходя на свою третью парту у стены, как всегда пустующую, садится в угол и достает из сумки книжку. Глупый роман, что она откопала у себя дома. Она перепрочла практически все книги в доме, кроме тех самых скучных романов, а перечитывать одни и те же любимые книги пятый раз подряд уже даже ей, заядлому книжному червю, надоедало. Девушка открывает первую страницу, и, заправив мешающую прядку волос за ухо, обреченно вздыхает: ну, кто знает, может понравится... Ванильный, до ужаса однообразный и драматичный сюжет развивался стремительно. Читать было неприятно, книга казалась ей настолько скучной и невыносимой, что ей, привыкшей рано вставать и продуктивно работать весь день почти без перерывов, захотелось спать. Класс начинал постепенно заполняться, она старалась не обращать внимания на шум, никогда ранее так не усыпляющий ее, как сейчас. Наконец оторвав взгляд от книги, Натали, развалившись на своей парте, внезапно замечает чьи-то платиновые волосы, промелькнувшие в дверном проеме. Ни у кого в классе таких не было. Новенький?.. Странно, о нем не говорили на встрече, бывшей еще два дня назад, в ту дождливую пятницу... Выпрямившись, она смотрит в глаза новенькому парню, и, вдруг ловя его взгляд, быстро отводит свой, расплываясь в легкой, почти незаметной улыбке. Обычно на нее, на серую мышку класса, предпочитали не бросать даже мимолетного взгляда. — Здравствуйте, — Сказал тот учителю сдержанно, а затем, вдруг направился в сторону Натали, чем знатно ее перепугал. Сна словно и духом не бывало — вот так странно ее тело реагировало на внимание чужого человека. — Привет. Можно? — Новенький старается приветливо улыбнуться, кивая на свободное место рядом с ней. Девушка же молча кивает в ответ, уперев взгляд прямо в книгу. Он, присаживаясь рядом с ней, кладет сумку на стол, доставая оттуда принадлежности. Некоторое время они проводят в тишине, и Натали, пробегая глазами между строк, совершенно не улавливает ни слов, ни суть написанного, ибо мысли ее панически разбегались кто куда, совсем не привыкшие к чужому присутствию и вниманию. Вскоре парень не выдерживает этого молчания. — Как тебя зовут? — Резко спрашивает тот, глядя сверху вниз на нее. — А-а? — Натали отшатывается от книги, ведя себя так, словно впервые разговаривает с человеком. — Зовут?.. — Хлопая глазами, переспрашивает та, и, не дав ему ответить, отвечает сама же — Натали... Натали Санкер. А ты.? — Габриэль Агрест. Рад знакомству — Он улыбается ей вновь, протянув ей руку. Девушка как то странно смотрит на него, переводя взгляд с его лица на ладонь, но затем все-таки жмет руку. — И я тоже. — улыбаясь, Натали снова опускает взгляд в книгу, не читая ее совсем. — Что читаешь? — Вдруг интересуется Габриэль — Романы? Хмм... Я, конечно, не любитель такого, но... приятного прочтения. — Спасибо. Но, знаешь... — Вдруг на лице девушки отражается странная полуухмылка с одним опущенным уголком губ вниз — Мне тоже не нравится. — Натали наконец поднимает взгляд, захлопнув книгу. На этом их разговор кончается. Звонок раздается вовремя. Натали чувствует внезапный подъем настроения, вызванный неожиданным знакомством.

***

На уроке она была подозрительно рассеянной. Прослушав практически все вступительные речи их педагога, привычно позитивно разглагольствующего о том, что, начинается, мол, учебный год, класс должен постараться и прочее, прочее, прочее... Честно признаться, Натали было как-то все равно: была она отличницей, тихой девочкой, никто на нее не жаловался и вообще, ее все это не касается, она была занята совершенно другим, поглядывая на своего соседа краем глаза все это время. В обычное время она не была особо заинтересована в своих редких соседях по парте, но это был первый раз когда с ней сидел... ну... парень. Не то, чтобы он ей понравился, просто непривычно как-то. Да и вообще до этого с ней никто не общался особо. Да, все было именно так — убедила себя та. Ее внимание педагог смог заполучить лишь тогда, когда Натали уловила что-то о том, что в их классе новенький, а затем, в упор смотря на Габриэля, вызвал его к доске, представляя классу. — Хочу представить вам нашего нового ученика — Габриэль Агрест! — торжествующе произнес учитель, глядя на статного, высокого парня, стоящего рядом с ним. — Очень надеюсь, что вы все с ним подружитесь. — В ответ на речи мужчины, молодой человек улыбается классу, держа свой взгляд уверенным. Некоторые личности даже узнали его: ну конечно, он же был сыном богатого владельца известной компании, а сам Габриэль, как оказалось, был начинающим дизайнером, уже однако получившим свою славу, благодаря очень хорошим связям своего отца. Хотя, так признаться, большинство дам обращало внимание на юного Агреста больше скорее из-за его привлекательной внешности, а не его работ, уже умудрившихся стать новым трендом современных подростков. Натали вдруг задумывается о том, что не смогла бы так же оставаться спокойно, пялься на нее толпа людей, впервые тебя видящих. К слову, она же и не знала о том, почему полкласса смотрело на него так восхищенно. Когда же педагог разрешает сесть ему на место, Габриэль вновь возвращается к Натали. Сделав вид, что она занята чем-то поважнее, не обращает на это внимания, и следующая часть вступительного, да и всех остальных уроков проходит для нее как в тумане. Лишь на переменах она и ее новый сосед перекидывались малозначимыми фразами, почему-то странно оказывающие положительное влияние на девушку.

***

Наконец кончились уроки. В них не было ничего сложного, пускай их уже, как последний год учебы, не жалели в начале года, смело ставя сразу 8 уроков, это было лишь простое повторение материала прошлого года, так что Натали не испытывала трудностей совершенно. Сосед соседом, а работать надо — именно с такими мыслями на втором уроке она оторвала взгляд от Габриэля и наконец погрузилась в занятия, от которых еще не успела отвыкнуть за лето. Отцу ее было совершенно плевать как она там занимается и ни разу он не ходил ни на одно родительское собрание, однако он, видя ее без дела, непременно кричал, вынуждая ее «браться за голову и учебу, а не просиживать штаны, никому не нужна будет жена-бездельница!», хотя лично сама она обиженно думала про себя, что не собирается становиться чьей-либо женой, и вообще, будет работать на хорошо оплачиваемой работе, вырастит свою сестру и заведет себе собаку, но, увы, возразить та не осмеливалась: он все время был в таком неадекватном состоянии, что ляпни она хоть одно лишнее слово, то уже к вечеру будет сидеть с новым синяком, прижимая упаковку льда к нему и отговариваясь от беспокойства Анны. Натали собирает свои вещи в черную, неприметную, как она сама, сумку, и, вставая из-за своего места, разочарованно замечает, что класс уже пуст, сама не понимая, чего или кого она ожидала увидеть. Спускаясь по лестнице, слыша где-то вдалеке гам разговоров, подходит к выходу и толкает дверь. Небо было серым, омраченным темными тучами, и девушка только сейчас отмечает, что, очевидно, идет дождь. Ну надо же, настолько забегалась утром, что не умудрилась даже проверить прогноз погоды… В воздухе свежо пахло озоном и свежескошенной травой. Вдыхая полной грудью, она так и остается стоять на пороге школы. Наверное, стоило бы убегать побыстрее, пока он не усилился, чтобы избежать последующего заболевания, имея в виду свой хлипкий иммунитет, но что-то ее остановило... Вдруг из-за ее спины выходит Габриэль. — Дождь. — как-то не очень удивленно заявляет тот. Натали бросает на него задумчивый взгляд, а затем снова устремляет его вдаль. — И впрямь... — Вдруг на лице Агреста отображается странная улыбка. Он зачем-то заглядывает в свою сумку, а затем, через секунду достает оттуда зонт, самый непримечательный, черный, а затем раскрывает его прямо над их головами. — Давай я тебя провожу, — Заявляет Габриэль неожиданно, заставив девушку обратиться к нему вновь. Ей хочется спросить про мнение его родителей, однако вместо вопроса молчит. Наверное, это будет неуместно. Он же не маленький мальчик, они должны понимать это. Не то, что ее отец. Натали искренне улыбается. — Конечно. — Парень странным образом вызывал у нее доверие. Наверное, они будут хорошими друзьями — и, едва успев она об этом подумать, Габриэль озвучивает ее мысли. — Давай дружить.? — по-детски смешно, с некоторой опаской прозвучало из его уст. Почему-то сейчас он казался ей ребенком, и Натали, от души фыркнув, не сдержав улыбки, отвечает тем же самым «Конечно», что, должно быть, прозвучало сухо, но сказала она это со всем своим чувством. Обычно ей тяжело давалось общение, но сейчас на душе было легко, почти так же, как небольшому ветерку, изредка сдувающему капли ей на лицо. На этот раз парень улыбается ей гораздо ярче, чем это было в момент знакомства, и Натали странно отмечает, что его улыбка, особенно, когда настоящая, красивая... Так, прочь эти мысли, Санкер! Вы же едва знакомы! — визжит ей вдруг подсознание. Она на него лишь мысленно шикает, говоря заткнуться. Они наверняка будут замечательными друзьями. — Ну тогда... пойдем? — выдает он, и она лишь согласно кивает. Габриэль спрашивает ее адрес, и Натали ничуть не скрипя сердцем, дает его. Он оказался удивительно хорошо ориентирующимся в городе. Все знания Натали о городе ограничивались лишь ее домом, лицеем, школой ее сестры, да парочкой супермаркетов. Просто не было особой необходимости ходить куда-то еще... Вот они уже проходили по парку. До этого минуты шли в молчании, однако Габриэль решился заговорить. — Знаешь, — начинает он — Наверное, мой отец будет невероятно зол, что я не вернулся ровно в положенное время, — Он задумчиво рассматривает бегущих в поиске укрытия людей и слушает лай собак вдалеке — Но, надеюсь, мама что-нибудь придумает. Он всегда слушает ее. — У тебя строгая семья? — спрашивает та. — Ну... можно и так сказать. Может, ты не знаешь, но у меня, вроде как, большое будущее. Отец так считает. Он владеет большой компанией, и, по его словам, он не хочет, чтобы я «слил свою жизнь в унитаз». Говорит, что должен учиться так усердно, насколько смогу. Что без образования я никто и звать меня никак, — Он кивает сам себе, останавливаясь вместе с Натали возле уличного фонаря — Отчасти, я согласен с ним. Хотя, конечно, это не объясняет то, что это первый раз, когда я иду, ну... на очную учебу. — О-ох. — Глаза ее округляются. Она не ожидала такого откровения. —... Я думаю, я понимаю тебя... — она не решается рассказать что-нибудь про свою семью. Мама всегда говорила, что чем меньше знают люди, тем тебе же лучше. Впервые, однако, она испытывает такое желание послать все советы куда подальше. Но все же молчит. — Подожди, ты хочешь сказать... ты впервые пришел в школу? — Ты, наверное, удивишься, но... да. Так вышло. Сначала я был на домашнем обучении, но затем мой отец одумался и отправил меня сначала по университетам, но оказалось так, что... ну, в общем, тяну я пока только на последний год лицея. Я старше тебя на пару лет. — И... какую роль это играет? — задумчиво спрашивает та, непонятливо хлопая глазами. — Ну, — Габриэль перехватил зонт поудобнее — вообще, никакую, я просто подумал, тебе стоит знать. У меня никогда прежде не было друзей. — Оу. — Натали замолкает на секунду, прежде чем раствориться в понимающей, но при этом забавной улыбке. — Как странно. Потому, что, знаешь... у меня тоже — подбадривающим тоном произносит она. — Ох... как же это все глупо! — внезапно Габриэль смеется. Натали сначала пугается, не привыкшая, что при ней проявляют позитивные эмоции, но затем постепенно расслабляется. Может, иметь друзей не так плохо, как ей раньше казалось — Никогда не думал, что встречу кого-то, кто... ну, понимает меня. Это так непривычно. И странно. Может быть, мы встретились не зря, — он улыбается, глядя на нее. — Может быть... — отвечает она, слегка покраснев, и устремляет взгляд с мечтательной улыбкой вглубь дождя. Вскоре Габриэль, наконец, провожает ее до дома, и она, попрощавшись с ним, с все такой же глупой улыбкой на лице, заходит внутрь.