Юность

Выходные у Натали проходили не очень. Пускай и отец, вроде как, забыл об их пятничной стычке, но от этого был не менее гадок. «Натали, сделай то, сделай это, Натали, купи пивка»— Все это ее уже порядком доставало ровно так же, как и ее собственная беспомощность: ранним, туманным и холодным утром, таким, что очки даже чуть запотели, она выбралась по приказу отца за выпивкой, и единственное, что могла сделать в знак своего недовольства, так это вместо пива купить лимонад, переклеив на него собственноручную наклейку, выдававшую напиток не совсем за то, чем оно является, бывший дешевым в этом магазине, и нагло забрала затем сдачу себе. И то, за это ей все равно влетело: на все ее правдивые убеждения в том, что она не знает, что не так с вкусом и что случилось, он злобно рявкнул на нее, киданием тапка посылая куда подальше от его места обитания. Что ж, она была совсем не против. Лучше бы, если честно, она подлила бы ему в бутылку человеческие отходы, например — так ему и надо было. У Анны из-за него расцветал теперь синяк под глазом... Нет, нельзя быть такой жестокой, Санкер — нашептывало подсознание. Однако где-то в душе ей было жалко и обидно, что она, Натали, слишком бесхарактерная тряпка для подобного. Думая об этом, одна странная мысль пришла ей в голову... У нее, конечно, время забито по максимуму на каждый день, но ужасно ей хотелось чувствовать себя хоть немного менее беспомощной, чтобы не смотреть молча в пол, избегая взгляда в глаза этому ублюдку, пока он бьет ее или угрожает. Это было просто невыносимо, ей хочется что-то сделать со своей жизнью... Именно поэтому она решила, что непременно в ближайшие дни запишется на боевые искусства. Ничего страшного, найдет время... А если ее отец изголодается, это будет отличной мотивацией для него научиться готовить, или, на крайний случай, отлипнуть наконец от дивана своей толстой мерзкой задницей и наконец хоть раз сходить в магазин вместо нее. Да, все будет именно так! Только вот как раз над самим временем надо подумать... Когда у нее там с Габриэлем еженедельные собрания студенческого совета... Наступил день. Он был значительно теплее того же утра, даже светило солнце. На часах показывало полпервого дня... Натали спешно собирается, одеваясь в свою привычную, скромную одежду. Для свитеров, наверное, было слишком тепло — жаль, она любила их носить. Пришлось надеть джинсовое платье-рубашку. Она обязалась на сегодня и завтра внепланово посидеть с детьми бывшей маминой подруги с небольшой добавкой к оплате. Она, в принципе, была не против, планы никакие у нее не рушились, поскольку их не было, да и с детьми она ладила, поскольку те даже с ее необщительностью тянулись к ней ужасно, а тетушкины как раз особенно ее любили, пускай и виделись с ней не очень часто. Натали приходит в дом в ровно назначенное время. Как всегда, ее встречают, повторяют, во сколько кого нужно покормить и уложить, а сама Натали лишь обреченно улыбается: память у нее, вообще-то, и без того хорошая. Они уходят до десяти вечера. Что ж, долго ей тут, однако, торчать... Ну, на воскресенье они обещали, что постараются вернуться пораньше. Не жалей себя зазря — сама же знаешь, надо, значит надо. Родителям детей надо, чтобы за ними присмотрели, а тебе, Натали, нужно накопить хотя бы на самый простенький телефон, все просто, — Именно так она заставляет взять себя в руки, и, наблюдая как закрывается дверь за Мадам и Месье Ланжевен, глубоко вздыхает и направляется в детскую, где сейчас близнецы Эвелин и Эрнест, которым было по шесть лет обоим, наверное, играются. Завидев девушку на пороге своей комнаты, дети бросают свои игрушки на полу и бегут обнимать ее. — Натали-и-и!!! Ты пришла! — Радостно заявляет девочка, поднимая счастливый взгляд на нее. — Папа с мамой опять ушли, да? — спрашивает мальчик, тоже весьма обрадованный этому. Родители их были строгими и очень опекающими, а дети, бывшие слишком энергичными, чувствовали себя ущемлено. — Да. Ну что, пойдем, погуляем? — С улыбкой спрашивает Натали, собираясь отвести их в ближайший парк где было много их ровесников, сама прекрасно зная, что дальше их улицы уходить им было нельзя. За это, в общем, ее и любили — она была очень хорошей и доброй в меру своих эмпатических способностей. И практически весь день проходит в движении: то собачку найдут, то с кем-то подружатся, то — «Натали, ну пожалуйста, купи мороженое!» с этими умоляющими щенячьими глазками... В общем, сегодня она даже немного потратилась. Следующий день похож на предыдущий: отличие, конечно, в том, что она специально кошелек сегодня не брала. Ей копить надо, вообще-то... Под воскресную ночь Ланжевены старшие возвращаются, между прочим, еще даже позже вчерашнего, но зато за это она исправно получает доплату. В одиннадцать вечера Натали исправно идет домой, мысленно надеясь, что Анна нашла себе, что поесть, сама не замечая, как вдруг заходит в незнакомый район. Хотя, некоторые детали она и могла где-то припомнить, но вот где... Ох, черт, не говорите, что она заблудилась. Натали растерянно ставит свою сумку на ближайшую лавочку, садясь рядом, и словно ищет что-то в своей сумки, сама не зная, что. Ну и что ты там надеешься найти? Не пойми откуда взявшуюся карту, Санкер? Словно не знаешь, что сама же перебирала ее еще утром — и точно, дно было пустым... Она переводит взгляд на окружающую местность. Эти деревья и ночные фонари с домами казались такими знакомыми... Она вдруг слышит звук каких-то приближающихся, становясь все громче, разговоров, а затем прямо неподалеку от нее открываются ворота чьего-то дома, у которого она только сейчас заметила все это время стоявшую рядом машину. Затем из-за ворот выходит какой то высокий юноша, стоял он спиной в тени, потому разглядеть лицо было нельзя, а уже спустя секунду оттуда же появляется блондинка, которую хорошо было видно в свете ночного фонаря... Погодите... Знакомое лицо... Это Эмили? Натали, переисполненная надеждами на возвращение, подрывается с места, как девушка вдруг быстро садится в машину, и водитель ее, не медля, уезжает. Натали замирает на полпути, провожая взглядом белоснежную машину. Еще и вечерний ветер неприятно моросил, заставляя ее ежиться. Мда. Везучая ты, однако... Парень, стоявший где-то в трех метрах впереди нее, словно почувствовав чужое присутствие, неспешно поворачивает голову и замечает вдруг девушку, обнимающую себя за плечи и все еще растерянно глядящую вдаль. — Натали? — Произносит Габриэль, привлекая взгляд девушки. Она удивленно смотрит на него, хлопая глазами. — Что ты тут делаешь? — Вдруг произносят они в один голос, а затем вместе смеются. — Ну, вообще-то, я тут живу, — С улыбкой заявляет тот под округлившиеся глаза подруги. Точно, она же тут была пару раз... И как это она могла забыть... — А почему ты так поздно-то? — Я-я?.. О... это. Ну, я с работы... Послушай, т-ты не мог бы чуть-чуть помочь мне... Я заблудилась. Смешно, правда, вышло, не ожидала, что забреду к тебе. — Голос ее дрожит весь от холода, она пытается отшутиться, но незамеченным это не остается. — Конечно. Давай провожу, — Он подходит к ней, и, к удивлению Натали, снимает свой пиджак, набрасывая ей на плечи. — Что ты, не стоило... Ты же замерзнешь! — Я вижу, как ты зябнешь. А на мне, ко всему прочему, неплохой такой теплый жилет. Не волнуйся за меня, — Он подает ей руку, дожидаясь, пока она не протянет ему холодную свою, и, согревая, попутно вспоминает адрес девушки. — Ну, пойдем? — Угу... — пальчиками сжимая его теплую руку, Натали улыбается, зарываясь в теплую ткань, пахнущую дорогими мужскими духами. Затем они вместе неспеша идут к ее дому, в тишине, совершенно не напрягающей, а в легкой и спокойной, прерываемой иногда шорохом листвы и стрекотом сверчков. Вскоре они останавливаются возле уличного фонаря посреди почти пустой улицы. Девушка вдруг чувствует, что Габриэлю хочется поговорить. — Как дела у тебя? — Интересуется та. — И что это за девушка, которую ты провожал? Она... красивая. — Ох. Это Эмили. — Он замечает как вдруг на лицо ее приходит легкая ухмылка. — Вы знакомы? — Да. Так вышло, пару раз пересекались... — Нервно замечает она, не решаясь поведать подробностей их встреч. Эмили действительно была хорошей девушкой, в свое время все в их школе знали и любили ее. Ну, а затем она, как положено, перешла в университет, но даже тогда она осталась в памяти учеников. — Запоминающаяся, наверное. — М-м-м... Понятно. — Натали вдруг замечает как Габриэль переводит взгляд куда-то в сторону. Это было... необычно для него. Объяснение не заставляет себя долго ждать. — Ты знаешь, с тех пор как я рассказал им... Ну, моим родителям, о тебе, они подумали про это не совсем то, что я имел ввиду. Представляешь, мама тогда сказала «Мы никогда не знали, что тебе не хватает друзей!», хах, а затем познакомили меня с ней, с Эмили. Я не имею ничего против новых друзей, и ты не подумай, Эмили, она замечательная девушка, пускай даже и наши интересы разные, но... Это все выглядит так, словно они пытаются навязать мне ее. Это... неприятно. — Вдруг признается он. На лице не было привычной улыбки, как когда он общался с ней. Похоже, ему действительно обидно. Натали понимала это ощущение, пускай и ситуации были разные. — Прости, я, наверное, не советчик в такой ситуации, но... Постарайся поговорить с ними об этом. Или, — сказала она предвидя фразу о том, что они явно не поймут его, — попробуй хотя бы не думать об этом. Избегать встреч, показать родителям это. Может, они поймут, что оно тебе не надо... Но будь помягче с ней, хорошо? Она и впрямь... не заслуживает этого. — Она успокаивающе гладит его руку большим пальцем, мягко улыбаясь, давая Габриэлю надежду, что, вероятно, все само как-то устаканится. После того, как он выговорился, на душе стало чуть-чуть легче... — Спасибо, — Говорит тот благодарно, смотря прямо в небесно-голубые глаза девушки, в которых плескалась нежность и желание помочь. — А как у тебя дела — Вдруг интересуется тот, к ее удивлению. — Я... все хорошо, не волнуйся. — Почему-то ему кажется, что она что-то не договаривает, однако допытываться он не стал. Возможно, она говорит правду, возможно, нет, и ей просто нужно время чтобы поделиться подобной информацией о своей жизни: он будет уважать ее решение и ждать столько, сколько нужно. Именно так поступают друзья, не правда ведь? Вскоре он все-таки проводит ее до дома, пообещав друг друг увидеться завтра. Натали отдает ему пиджак обратно, а зайдя за порог, кидает усталый взгляд на часы — ничего себе, час ночи... Это они так долго ходили? Впрочем, уже неважно: Натали быстро раздевается, переодеваясь в более удобную, домашнюю одежду, и ложится в кровать. Заснуть удается нескоро, и та с разочарованием замечает, что завтра, наверное, не выспится...