Юность

Ближайшие пару недель снова оказываются загруженными. Габриэля родители решили загрузить дополнительными занятиями, а Натали загрузила сама себя, тогда в субботу после ее дня рождения наконец осмелившись позвонить по номеру и записаться на боевые искусства. Занятия проходили неплохо — оказывается, она до этого была весьма гибкой и ловкой, и вообще, зря она всегда отказывалась от уроков физкультуры в школе. Ну, ей так говорили. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что почти не могла проводить с Габриэлем время, довольствуясь лишь теми недолгими переменками в школе и звонками после учебы. Он выглядел задумчивым последние несколько дней, и это по-странному тяготило ее. Почти каждое утро Габриэля с некоторых пор начиналось не очень, и не то, чтобы до этого каждый день его начинался с пения о том, как все прекрасно, но сейчас... Уроки стали проходить несколько позже обычного, и потому он, просыпаясь, всегда теперь обреченно ждал, как родители, радостные и улыбчивые, сообщат ему о приходе Эмили. Она теперь стала заходить к нему на пару минут "просто так", и пускай он теперь стал несколько лучше относиться к ней, своеобразно привык к ее присутствию, все равно порой не мог избавиться от неприятного чувства того, что родители насильно пытаются подружить его с ней (О, это он не знал еще их настоящих целей). И, тем не менее, не проявляя особой инициативы, он мог смело оправдаться их же словами о том, что "мальчик он сдержанный, к нему нужен особый подход". Это, наверное, помогало его образу. Утром четвертого октября он просыпается от навязчивого стука в свою дверь. — Габриэль, иди завтракать. — Разносится знакомый голос матери из коридора, и уже через секунду за ней же раздаются удаляющиеся шаги. Голова несколько болела, он потирает виски и надевает очки, поднимаясь на кровати. Сегодня суббота... У него не было особо много планов, так что, вероятно, стоило бы чуть позже заняться разработкой новых дизайнов. Он спускается вниз, проходит на кухню, здоровается с родителями и под их пристальным взглядом принимается за еду, слыша то, как они негромко разговаривают о чем-то своем, как он понял, о каком-то мероприятии. Габриэль переводит взгляд на окно. На улице было... уныло, по-другому не скажешь. Небо было белое, кажется, дул ветер. Если так будет весь день, то он вряд-ли сумеет сбежать от Эмили на пару часов так, как это было в прошлое воскресенье — почему-то мысль о том, что он тогда и впрямь сбежал от нее, вызвала улыбку. Закончив трапезу, тот тихо благодарит их и уходит обратно в свою комнату. Он словно впервые замечает пианино, стоящее возле окна, и, чувствуя, что вдохновения для новых дизайнов не было совсем, присаживается за него, и, смотря на нотный лист, пытается сыграть, но клавиши словно ускользают из-под пальцев, то он промахнется, то звук выходит рваным и незаконченным, заставляя Габриэля морщиться. Хорошо, с музыкой не вышло, может, стоит все-таки попробовать придумать пару новых дизайнов... Или сшить что-нибудь на заказ, у него же полно предложений... Внезапно тот вздрагивает, чувствуя вибрацию на столе, слыша незамысловатую мелодию, начавшуюся мгновение спустя. Вырывая телефон из под груды смятых бумаг, он видит имя "Натали" на экране телефона, и, не долго думая, поднимает трубку. Она звонит ему, предлагая прогуляться сегодня. Это было необычно, обычно это он был тем, кто куда-то звал ее... "Ты так давно уже дома сидишь, может, тебе нужен небольшой перерыв...". Агрест кидает взгляд на свои незаконченные дизайны, думает, что все равно они какие-то неудачные, и, не медля, соглашается. С улыбкой он совершенно забывает о том, как Эмили любит теперь оставаться у них на выходных, и, даже не дождавшись реакции родителей на спешно кинутое "Пока", выходит на улицу, направляясь к ее дому. Погода вдруг стала резко теплее и солнечнее, чем это было несколько часов назад, почти так же, как у него потеплело на душе вместе с ее звонком, вызывая маленькую улыбку. Проходя по знакомой улице, тот любопытно оглядывает небольшой дом, и, задумавшись на секунду о том, что в его старомодности был какой-то свой шарм, подходит к двери и стучит в нее. Натали, до этого момента спокойно моющая посуду, была застигнута врасплох. Ох, черт, она не ждала его так... скоро. Нужно быть предусмотрительней в следующий раз. Спешно выключая воду и отставляя чашки в сторону, она слышит пьяный голос отца, полукриком спрашивающий "Кто там еще?!", и еле сдерживает в себе встречное "Заткнись!". У них плохая звукоизоляция, она не хочет чтобы он слышал его. Она выглядывает в окно, в лишний раз убеждаясь в том, что это все-таки он, нервным движением поправляет волосы и спешит к двери, проигнорировав очередной крик мужчины в другой комнате. — Привет. — О... Да, привет. Ты немного... рановато. — Натали замечает улыбку на его лице, появляющуюся к концу ее предложения. — Конечно. Не хотелось заставлять тебя ждать. — Она вдруг отводит взгляд в сторону, придерживая рукой дверь. Наверное, было бы очень невежливо оставлять его дожидаться ее на улице. Что ж... — Проходи. Мне нужно собраться, — Вздыхает она, освобождая проход, а затем, проводя на кухню, просит сидеть тихо. Анны дома не было, она ушла гулять со своими друзьями. Сегодня, кажется был какой-то важный день для нее, она о чем-то верещала ей все утро, отпросившись прийти сегодня домой чуть позже обычного под присмотром родителей ее подруг. Ну что ж, почему нет, думала она тогда, у ее маленькой сестры все равно не было так уж много поводов для радости... Оставалось только проскочить мимо отца, лишь бы он не задавал лишних вопросов... — Натали! Кто там был? — Словно назло ей доносится из-за еле разборчивое требовательное мычание. — Никто. Я сейчас уйду, еда в холодильнике. — Она даже не поворачивается к нему лицом, стараясь сейчас сохранять спокойствие. Главное не провоцировать его, она не может позволить Габриэлю видеть это... Натали забегает в их с сестрой комнату, переодевается и собирает сумку. Когда ей уже кажется, что миссия почти выполнена, отец снова прерывает ее. — И куда же ты так собралась? — Тебе же раньше было все равно куда я иду, разве нет? — Она не может сдержать при себе свой раздраженных вздох, и надеется лишь, что эта маленькая дерзость сойдет ей с рук. — По мужикам наверное таскаешься? Ты такая же, как твоя мать. Ты-... — Я ухожу. — Она резко обрывает его громкий монолог, уже собирается как можно быстрее покинуть помещение, как отец хватает ее за руку. Чувствуя нарастающую панику, старается держаться как можно холоднее. — Отпусти. — Думаешь, самая умная тут? Думаешь, умнее папки? А я все по глазам вижу... Мерзавка. — Не понимаю, о чем ты. — Когда-нибудь я до тебя доберусь... Когда-нибудь я-... — Отпусти! — Рычит та, вспоминая то, чему учили ее на боевых искусствах, выворачивает ему руку и вырывает свою из его крепкой хватки, пользуясь моментом ступора. Натали выбегает из гостиной, говорит, что им пора идти, и как можно скорее выходит с ним на улицу, запирая ключом входную дверь. Они в тишине проходят к лавочке, стоящей в тени недалеко от их дома. Чуть закусив губу, смотрит на свою руку с красными следами пальцев на ней, и обреченно думает, что, наверное, там останется синяк. Габриэль странно смотрит на нее... — Что это было? — Натали молчит. Она почти забыла о том, что он, вероятно, все слышал. — С тобой всегда так... обращались? — Не важно. — Но Натали... — Она все еще избегает его взгляда, будто ей было неприятно об этом говорить. — Ладно, извини... Ты как? Все хорошо? — Прости, что порчу настроение. — Габриэль больше не может смотреть, как она сейчас занимается самоуничтожением. Он внезапно прижимает ее к себе в объятии. Сначала девушка заметно напрягается, но вскоре, кажется, расслабляется, несмелым движением обнимая в ответ. Они не знают, как долго так вместе сидят. Мгновение казалось вечностью, пускай прошло, наверное, не более десяти минут. Он наконец отпускает ее, теперь лишь легонько, как-бы невзначай касаясь ее руки. — В случае чего... Ты говори мне, хорошо? Я помогу тебе. — Говорит он, чуть поглаживая ее кисть. Натали розовеет, и незаметным движением убирает что-то с глаз, позволив себе на несколько минут почувствовать себя слабой. Иногда это было не так уж и плохо... Легкая улыбка трогает ее губы. Габриэль заботится о ней. Это было очень... мило. Настроение становится лучше, пускай недавние воспоминания все еще немного омрачают ее. Они проводят некоторое время в молчании, бывшим к ее удивлению совершенно не напрягающим. — Забавно вышло. Позвала прогуляться, а тут такое... Я уже извинялась, да? — Она несмело поднимает голову, украдкой пытаясь поймать его взгляд. — Я просто рад, что ты в порядке. — Внезапно он поднимается, подавая ей руку. — И, к слову, предложение ведь все еще в силе? — Конечно, — Она принимает его руку, поднимаясь вслед. — Что насчет пройтись до Сены? О, я знаю там один ларек с неплохим мороженым... — Хорошо, почему нет? — Натали улыбается его энтузиазму, совершенно очарованная его рассказами и удивительными знаниями о городе. Им мало удавалось проводить время вместе на последних выходных, а в лицее оно было ограничено... В общем, даже не смотря на то, что они часто созванивались, она немного соскучилась по своему... другу.

***

Габриэль и Натали вместе прогуливаются по вечереющему Парижу. Сегодня город был живее обычного, ее удивляло то, как много было туристов... Они стояли на мосту над Сеной, откуда открывался потрясающий вид на закат. Она смотрит на Габриэля, тихо хихикает над смешной историей из его жизни, счастливая фактом того, что у него все-таки было что хорошего вспоминать. Медленно переводя взгляд куда-то в толпу, она замечает знакомую фигуру, и внезапно встречается взглядом с Эмили. Натали удивленно хлопает глазами, а старшая девушка ей улыбается, сквозь людей теперь пробиваясь к ним. — Ох, Натали! Давно не виделись, — Говорит Грэм де Ванили, заставляя парня обернуться на звук ее голоса. — И тебе привет, Габри. Я приходила к тебе домой сегодня, но твои родители сказали, что ты ушел. Я не знала, что вы, двое, встречаетесь. — Здравствуй, — Натали растерянно дергает рукой в жесте смутно похожем приветствие, а затем, вдруг чувствуя, как щеки горят после ее последней фразы, отводит свой взгляд. — Нет... Мы не встречаемся, Эмили, мы друзья. Нат просто позвала меня сегодня прогуляться, — Неловко отшучивается тот, улыбаясь. Эмили внезапно смеется, а Санкер неожиданно находит себя разочарованной тем, как тот быстро опровергает ее догадки. — Понятно. Ну тогда, пока у меня еще есть время, прими мой маленький подарок. Надеюсь, тебе понравится, — девушка протягивает ему небольшой пакетик, а затем резко обнимает парня. Натали чувствовала себя тут немного лишней... — Хотела сказать лишь, что уезжаю сегодня ненадолго. Ладно, мне пора, до встречи! — Эмили быстро отбегает от него и машет им на прощание, уходя вглубь толпы. Габриэль остается смотреть вдаль в шоке... Они некоторое время проводят в неловкой тишине. — Хм. Получается... — Внезапно прерывает ее мысли тот. — М-м?.. — Она поворачивает к нему голову, оперевшись на перила. — Завтра у меня тоже будет свободное время, — Он улыбается. — Мы сможем снова пройтись где-нибудь. — девушка, слушая его, все-таки смягчается, и, позволив себе приподнять уголки губ, молчаливо кивает.

***

На улице стемнело... Теперь они переместились в парк. Натали проверяет время на телефоне и замечает, что уже одиннадцать вечера, а сестра так ей и не позвонила с домашнего телефона или хотя-бы с телефона подруг... Она говорила, что они у них есть, но номера все равно не дала. Смотря на экран еще несколько минут, та нервно постукивает пальцами по поверхности лавочки, ловя на себе любопытный взгляд Габриэля, а затем внезапно подымается. — Что-то случилось? — Моя сестра... она ушла гулять, сказала, что вернется чуть позже обычного, но все еще не позвонила мне. М-м... Может, пойдешь со мной домой? Мне... нужно убедиться, что с ней все хорошо. — Конечно. — На ее лице читалась беспокойство, он не мог отказать ей в такой момент, даже если уходить отсюда особо не хотелось. Они вместе проходят по многолюдным улицам парка мимо ларьков, внимательно по пути рассматривая людей. Не паникуй, Санкер, не паникуй... Анна же почти никогда не врала ей. Наверное, просто забыла позвонить... Именно в таких мыслях она проводит ближайшие двадцать минут, в то же время спешно разглядывая каждое лицо. Вот какой-то брюнет, где-то вдалеке — толпа детей, а мимо них сейчас проходят две девушки, перешептываясь... Постойте. Толпа детей. Они казались знакомыми ей, это... Одноклассники Анны! Натали вдруг подрывается с места, хватая Габриэля за руку, таща его за собой, и точно, среди этой компании, наконец, нашлась копна русых, собранных в небрежную косичку, волос. Чувствуя, как с сердца отлегает, она отпускает руку парня и зовет сестру по имени, видит, как она удивленно оборачивается, и уже через мгновение оказывается в ее крепких объятиях. — Натали! Что ты тут делаешь? — Восклицает девочка голосом исключительно радостным и счастливым, а затем, поднимая голову, замечает не такое уж и радостное выражение на лице старшей. — У меня такой же к тебе вопрос. — Заявляет Натали, закусывая губы, стараясь держать свой голос холодным и строгим. Глаза чуть слезились, пускай она и была рада, что с ней все в порядке. — Ты обещала позвонить мне, Анна... Сейчас уже очень поздно, ты должна быть дома. — Н-но! Но сегодня же Белая ночь! — Что? — Удивленно спрашивает та, сравнивая дату. Ох. Точно... Первая суббота октября. Вот почему людей так много, вот почему сегодня так много света и ларьки работают. Надо же, она совсем забыла. — Может и так, я полагаю... И что? — Но сегодня же весь наш класс гуляет! Я тоже хочу! Ну пожалуйста, Натали, мы столько всего с девочками хотели сделать! — Она смотрит на умоляющие глаза сестры, и уже со вздохом сдается. — Ладно, ладно, хорошо... — Дети так любили ею манипулировать, думала та про себя, — Но дай мне, пожалуйста, номера родителей твоих одноклассниц. Я же волнуюсь, Анна. — Ура-ураа!! Ты лучшая, Нат! Сейчас я спрошу у них, подожди тут секундочку! — Та мигом куда-то уходит, и девушка остается терпеливо ждать. Сзади к ней подходит Габриэль, смотря в ту сторону, куда удалилась ее сестра. — Значит, Белая ночь, да? Хм, так вот куда сегодня родители планировали пойти... — задумчиво говорит тот про себя, заставляя ее повернуть голову на звук его голоса. — А ты, что, собираешься идти? — Если ты пойдешь, то почему нет? Я думаю, им будет не до меня. У них же ярмарки, картины, искусство, музеи. — Натали изначально уже решила, что, вероятно, никуда не пойдет, в конце концов, что ей там одной делать? У Анны были свои друзья, а среди коллектива родителей ей тоже не место, но мысль о том, что Габриэль будет там, все меняла. — Ох. Ну, можно, я думаю... — Задумчиво бросает она, и вот наконец уже ее сестра подбегает к ней, счастливо улыбаясь. — Как вы и заказывали, мадам! — Говорит девочка, торжественно протягивая ей бумажку с несколькими наборами цифр. Девушка пробегает взглядом по ним и складывает в карман своего платья. — Кстати, Нат? Не хочешь со своим парнем хотя бы ненадолго пойти с нами? — Анна! М-мы уже говорили об этом! — Она чувствует, как горят ее щеки, благо в свете фонарей этого почти не было видно, и слышит, как младшая хитро хихикает. Ух, любит же она ее подразнить! — Я не против, а ты..? — С радостью.

***

И все-таки, Натали редко замечала, в каком красивом городе живет. Чувство прекрасного внезапно настигло ее: Эйфелева башня вся светилась, на этот раз цветами Французского флага. Где-то неподалеку запускали фейерверки, застилая небо яркими огнями. Сестра ее уже убежала со своими подружками, оставив ее с Габриэлем сидеть неподалеку от колеса обозрения. — Красиво, правда? — Да... В последний раз я была на фестивале где-то в лет десять. — Она улыбается, вспоминая то, как мама разрешила им тогда ночью с Анной побеситься возле фонтана. Ей тогда было всего четыре, но уже к тому времени она была очень активной. — Не хочешь прокатиться? Я уверен, сверху открывается еще более прекрасный вид. — Было бы неплохо... Он был прав. Это было просто восхитительно. Они не сильно много разговаривали в поездке, но в этом и не было особой необходимости. Время проходило подозрительно быстро вместе с ним. Затем они пошли в кино. Ну как, пошли, на самом деле, там был бесплатный кинотеатр прямо на улице. С комфортом, правда, было не очень, сидений не было, только ковер зеленого цвета, но, кажется, никого из присутствующих это не волновало. Они с Габриэлем покупают кофе. Она взяла себе латте и небольшой пакетик зефира, а он американо, странно смотря на упаковку в ее руках. — Зачем тебе это? — Она тихо смеется над его смущенным взглядом, и, улыбаясь отвечает. — Как по-мне, так вкуснее. Попробуй, — Кидая несколько зефирок в его кофе, она внимательно наблюдает за его реакцией. — Ну как? — Должен признать, весьма неплохо... Не поделишься? — На что она снова хихикает, отсыпая ему еще. Они вскоре находят свободное место, и, разложив вокруг себя вещи, приступают к просмотру, удачно подоспев к самому началу фильма. На улице, к слову, постепенно холодало. Натали осторожно подползает чуть ближе к нему. Она не хотела нарушать его личное пространство, но разве она была виновата в том, что он такой теплый? Следующее его действие застает ее в расплох — внезапно он обнимает ее одной рукой, заметив то, как она зябнет. Девушка даже чуть дергается, но вскоре расслабляет плечи, снова придвигаясь поближе, уткнувшись в свой стакан. Сюжет фильма постепенно развивался, все сильнее увлекая в себя... Время пролетело незаметно. Сеанс наконец закончился, скоро должен был начаться новый, некоторые люди уходили, а некоторые оставались дожидаться... Уже было два часа ночи, но домой все еще не хотелось. Натали подумала, что пока фильмов с нее хватит, и, разминая затекшие ноги, поинтересовалась мнением Габриэля. Он был с ней согласен, потому они приняли решение прогуляться. Проходя по новому парку, они вдруг наткнулись на кучку ребят, резвившихся на площадке. Они и сами не поняли, как так вышло, но они внезапно с ними заговорили, а вскоре и затащили их на эту площадку, словно маленьких детей. На детской карусели, в которую Натали еле вмещалась, дети облепили ее со всех сторон, а Габриэль их раскручивал. Вскоре, конечно, их разом позвали родители, оставляя их теперь снова наедине. — Ох-ох... — Она вываливается с карусели, еле держась на ногах, почти не ориентируясь в пространстве, натыкается на его сильные руки, поднимает взгляд и смеется в который раз за день, с лицом уже красным от смеха. На этом, однако, их дурачество не кончается: вскоре в этом же парке они еще и находят двойные качели, где проводят ближайшие два часа. Устав, наконец, от этого всего, они решают сейчас просто молча пройтись по городу, любуясь красотой Парижа. Они доходят до Елисейских полей и присаживаются на траву. Сколько там было времени? Семь утра? — Я давно так хорошо не проводил время, — внезапно начинает он. — И я. — Соглашается та, улыбаясь. Она вдыхает полной грудью свежий воздух, и, не отдавая себе отчета о том, что делает, вдруг устало ложится на его колени, смотря ввысь. Небо постепенно розовело, солнце вот-вот должно было явить свои лучи. — Смотри, скоро будет рассвет. — Да... — Как-то растерянно говорит он, не ожидав от нее такого. Они молчат некоторое время, кажется, не думая ни о чем кроме друг друга. — ... Натали? — Он зовет ее, задумавшись на секунду, но она молчит. Затем парень опускает взгляд и видит, как глаза ее прикрыты в дреме. Ох. Она спит. Габриэль вдруг чувствует у себя в груди странную щемящую нежность, и, глупо улыбаясь, убирает прядь волос с ее лица, чуть погладив большим пальцем по щеке. Он снимает с себя пиджак и укрывает ее им.

***

Он не знает, как долго они так провели время. Вероятно час, два? Как бы ему не хотелось продлить этот момент, все же нельзя сидеть тут вечно. Габриэль осторожно будит ее, и через некоторое время они вместе поднимаются, чтобы вернуться домой. Натали сонная, еле держится, потому он берет ее за руку, считая это своеобразной помощью. Она, кажется, не возражает... Когда он, наконец, проводит ее до дома, она бормочет себе под нос что-то невнятное, вдруг обнимает, но больше его удивило то, как она поднялась на носочки и почти незаметно поцеловала его в щеку, шепча "Спасибо". — Д-до завтра! — Спешно бросает она, и, помахав рукой, прячется за дверью своего дома. Некоторое время Габриэль просто стоит в шоке, смотря в то место, где она исчезла. — До завтра...