Потерянный ангел

Жизнь Чимина. Корея. Примерно четыре года до поездки во Францию. Прошло около года после случая с госпитализацией Чимина. Парень уже давно выписался и продолжал свою танцевальную деятельность, задерживаясь допоздна в хореографическом зале. Директор ККС Ли Джинва все также переживал за парня, ведь его диагноз о психологическом расстройстве не изменился, если судить по записям врачей. Но так как мир не стоял на месте, и каждый день появлялись новые тенденции, танцорам, певцам, продюсерам и другим людям в сообществе нужно было успевать обучаться новым умениям, чтобы оставаться на плаву. Именно поэтому директор Ли не приостановил работу Чимина как ведущего танцора, а наоборот дал парню полную свободу в выборе стиля, в котором тот будет выступать. Но, несмотря на отсутствие ограничений в своей работе, Пак Чимин теперь должен был своевременно и регулярно посещать психотерапевта, чтобы проверять свое состояние. Хотя Пак и не был согласен с тем, что эти визиты необходимы, но задачу свою выполнял. Походы в больницу не стоили его мечты выступать на сцене, как он разумно рассудил. Люди в группе начали больше следить за действиями восходящей звезды, и не счесть количество взглядов, которые устремились в его сторону. Чимин стал не просто хорошим танцором, он работал на одном уровне с поставленным их группе хореографом. Предоставленные привилегии провоцировали частые ссоры между Паком и их учителем по танцам. Мужчины спорили о правильности выполняемых движений, и молодой танцор часто не соглашался с тем, что предлагал первый. Отчего, кстати, страдала вся группа. И конечно же, коллектив сплотился против Чимина, горланя о том, что парень зазнался. Хотя люди в его группе и понимали, что Пак уже давно скакнул далеко вверх по ступеням танцевального мастерства, все еще оставались те, кто в упор не видел причин, чтобы сам директор так заботился о выходце из Пусана и разрешал ему столь многое. Энергичный и веселый парень стал словно увядать на глазах. Ему казалось, что люди перестали его понимать. Он не видел ни поддержки, не чистосердечной заботы со стороны его коллег. Все, что делал персонал, было по просьбе директора Ли. Психотерапевт Чимина сразу же заметила изменения в его поведении. Хотя тот и до этого никогда не раскрывался в своих рассказах в полной мере, сейчас он только и делал, что отшучивался. Этот факт крайне тревожил врача, и она выписала танцору антидепрессанты. То, что человек надевает маску шута и не отвечает ровным счетом ни на один поставленный вопрос, сползая с темы, явно, не свидетельствует об улучшении состояния. «Действие и последствие приёма антидепрессантов…» — набирали пальцы, отстукивая ритм по клавиатуре. Нога нервно подергивалась, зрачки бегло просматривали статьи в интернете. Где-то на кухне вовсю свистел чайник, давая понять, что кипяток для чая готов давным-давно. Не спеша поднявшись с нагретого стула, парень зашагал прямиком на кухню. Быстрыми движениями закинув заварку с сахаром в полюбившуюся кружку с желтым псом, он залил все кипятком и пошел уже с кружкой обратно в комнату. Жил парень в общежитии, предоставленном ККС, блочного формата. Это означало, что у каждой комнаты была своя кухня, санузел и ванная комната. Соседом по комнате танцора был… — ЧОН ХОСОК ВЕРНУЛСЯ ИЗ ДАЛЬНЕГО ПЛАВАНЬЯ! — словно гром среди ясного неба разразилось эхом где-то со стороны входа. Чимин был настолько погружен в свои мысли, что и не заметил, как кто-то отворил дверь. — ЧИМИН-ЩИ-И-И-И, Я ТАК ЗА ТОБОЙ СКУЧАЛ! — кричал во все горло старый друг. Чон Хосок и Пак Чимин дружили еще со времен школы и частенько выручали друг друга в трудные времена. Неважно, что это было, моральная поддержка или финансовая, парни стояли горой друг за друга. Вот и сейчас, вернувшись из поездки в родной город, Хосок сразу заметил, что с его сладким пирожочком что-то не так. Сладкий пирожок — это прозвище привязалось к Чимину еще со средней школы, он со своими щечками действительно напоминал японский десерт. Парень даже среагировать не успел, как Чон накинулся на него с широко распахнутыми ручонками. Комнату заполнил смех, когда оба друга из-за порыва страсти первого повалились с края кровати прямиком на пол. — Чон Хосок, где тебя носило? Совсем не беспокоился о своем лучшем друге? Не звонил, не писал, даже спокойной ночи не удосужился пожелать! — Как это не писал? Я же отправлял тебе кучу сообщений, даже фотки того, что мне матушка готовила! — начал было протестовать тот. — Да как ты смеешь врать мне прямо в глаза! — театрально разозлился Пак. — А ну живо открывай чат! — Да вот же, вот же, — парень быстро нашел телефон и открыл чат, после чего Чимин взорвался смехом. — Чего, чего? Почему это «сообщения не доставлены»? «Попробуйте включить передачу данных»? Это что, шутка такая? Глаза Хосока, казалось, сейчас выйдут из орбит. Тем временем Чимин катался по полу от смеха, держась за живот, который начал уже побаливать от нескончаемого хохота. — Ты что, не оформил тариф для другого региона перед выездом? Ахах, да как так вообще можно? — Чимин потихоньку успокаивался, но губы все еще растягивались в улыбке. — Тариф? А разве интернет не действует во всех регионах одинаково? — Хосок-щи-и, ты что, не знал, что нужно оформить тариф, если далеко уезжаешь? В следующий раз дай мне свой телефон перед отъездом, я все тебе там настрою. Будешь звонить мне каждый день, по фейстайму, и писать «А что ты сегодня ел?» и «Я так скучаю по тебе», а еще каждое утро и каждый вечер желать хорошего утра и спокойной ночи, понятно? — Пак Чимин, я только вернулся из долгой поездки, а ты меня уже выпроводить обратно пытаешься? Твои чувства ко мне настолько охладели за то короткое время, что меня не было? Или… КТО ОН? КОГО ТЫ ТЕПЕРЬ ЗОВЕШЬ ЛУЧШИМ ДРУГОМ, М? — Не неси ерунды. На кого бы я мог променять свое солнце, что освещает мою мрачную жизнь? — Кстати о мрачном, — поспешил заметить Чон, — ты был именно такой, когда я вошел в комнату. У тебя все в порядке? Ты можешь мне об этом рассказать, ты же знаешь? Пак на секунду завис. В голову роем ворвались все негативные мысли, что владели сознанием еще каких-то десять минут назад, и его взгляд сразу же потемнел. — Хён, я… Давай я тебе сначала заварю чай. Парни прошли на кухню, оставив сумки с чемоданом у входа. Было видно, что что-то смущало пусанского уроженца, поэтому Хоби решил немного разрядить обстановку. — ЧимЧим. — А? Чон Хосок — это чёртов профи в эгъё-культуре, и устоять перед его чарами было почти невозможно. И Чимин не устоял, никогда не мог. Хосок миленько надул губки бантиком и начал посылать воздушные поцелуи в сторону танцора. Тот смутился, заулыбался, и было сразу понятно, что это помогло ему слегка приободриться. Чай заварился. А к нему присоединилась быстро-заварная лапша. Оба начали затягивать лапшу в рот, пока еще горячее. Во время еды Чон показывал какие-то фотки на телефоне, где были изображены он и его семья, фотки природы, а еще собаки и коты. Когда с лапшой было покончено, оба притихли, попивая понемногу еще горячий чай. — Хоби, ты мне ответь, только честно, я похож на человека с депрессией? — начал парень. — Чимин, ты же знаешь, что для меня ты самый жизнерадостный человек? Ну, не учитывая тех моментов, когда кончился порошок для стирки или в морозилке осталось только мятное мороженое. Но сейчас, почему-то, не знаю, как описать это чувство, у меня есть ощущение, что с тобой что-то происходит. И я хочу, чтобы ты мне рассказал об этом. Чимин без лишних слов убрал чай со стола и достал из навесной полки коньяк. Он разлил немного по стаканам и выпил свой залпом. Хосок, наблюдавший за всей этой картиной, понял, что разговор будет серьезным, и поэтому пока что отбросил веселье на задний план. Отпив немного из стакана, он дал понять другу, что готов слушать его историю. Прошло около двух часов, а может и больше. Пак рассказал о том, что его терзало последнее время, о визитах к врачу, о вынесенном диагнозе и про антидепрессанты. Он спокойно объяснил, что хоть и подавлен немного в последнее время (последнее — это сколько?), но не до такой степени, чтобы пить таблетки, от которых, кстати, ты незамедлительно превращаешься в овощ. Объяснил также, что танцевать, проходя такой курс терапии, просто невозможно, и именно по этой причине он не собирался принимать их. Подавленность же свою он охарактеризовал как «временное затруднение», связанное с его быстрым подъемом в хореографии. Не забыл он упомянуть и о своем коллективе, о хореографе и его старомодных взглядах на танцы, о директоре Ли и вообще о последних событиях полугода. Старые друзья разговаривали еще очень долго, подливая понемногу в стакан, вплоть до момента, пока чуть не вырубились за столом. Чимин, находясь в полусознании потащил свое и тело друга на расстеленную кровать, где они и заснули в обнимочку, посапывая.