“Regiis Oscula”, в простонародье - Королевский Поцелуй

      Тишину улицы в столь ранний час нарушает цокот каблуков.        Стрелка на дорогих часах показывает пять утра: солнце ещё не встало, впрочем, как и жители города. Оно и к лучшему, — ей не нужны новые сплетни, их и так слишком много в последнее время. Разумеется, Эмма Свон — богатейшая женщина Нью-Йорка, да и Соединенных Штатов Америки, — находилась под прицелом папарацци и жёлтой прессы ещё когда её капитал превышал миллион долларов, что уж говорить о сегодняшнем дне, когда на её банковском счету уже более десятков миллионов, не говоря уже о стоимости её компании.        Сиротка стала миллионершей, — где такое видано?        Журналисты то и дело пытались докопаться до её «истинного» успеха, часто давя на самое больное. В скором времени Эмма научилась игнорировать прессу, папарацци и социальные сети, но всё же о своей репутации не забывала.        Особенно сейчас, когда самая завидная невеста Америки направляется в не менее известный, чем она сама, бордель «Regiis Oscula», в простонародье — «Королевский Поцелуй».        И ведь не в первый раз Эмма Свон направляется сюда. Но продуманная ею схема ещё не давала сбоя, и редкие прохожие на улицах не могли узнать её в темноте, когда фонари уже выключены, а солнце ещё не встало. Даже её личный водитель не знал, куда именно она уходит, останавливая машину в двух кварталах от места. Не говоря уже о политике самого борделя. Репутация для этого места всегда стояла на первом месте, потому не было ни единого шанса, что клиенты столкнутся или же кто-то из девочек посмеет обронить хоть слово об их клиентах вне стен борделя.       — Добрый день, мисс. — Хозяйка по имени Клэр отворяет для неё дверь, тут же пропуская внутрь. Одетая в строгий костюм, Клэр выглядит скорее как бизнес-леди или политик, но точно не как хозяйка публичного дома.       «Вовсе не тот образ рисуют в кино», — думает Эмма, отмечая, что это даже хорошо.       — Скорее доброе утро, — отвечает она, расстегивая пуговку на пиджаке. — Прекрасна, как всегда, Клэр. — Эмма кивает ей, поправляя волосы. — Я надеюсь, что за то время, пока меня не было, новеньких поступило достаточно?       Помимо правила инкогнито, которому следует каждый посетитель «Regiis Oscula», у Эммы давно есть собственное: никогда не выбирать ту же девушку дважды.       — Всего одна новенькая, но, уверяю, эта девушка — настоящий бриллиант. Красивее и опытнее у меня еще не было, спешу вас заверить.       — Что же… Не богато, но, раз выбора у меня нет, поверю вам на слово. Она сейчас свободна? — спрашивает Эмма, принимая у юноши бокал шампанского. Тут же, достав пятьдесят долларов, протягивает их юноше, даже не взглянув на него. Эмма кивает, слыша его удивленное «спасибо, мисс», и машет ему, желая, чтобы он исчез.       — Уверяю, мисс, вы не пожалеете. И думаю, что вы даже нарушите своё правило «новеньких» после того, как увидите её.       — Ну, это уж я сама решу, спасибо за заботу. А теперь будьте добры — оповестите её, что я поднимусь через три минуты; не раньше и не позже, — говорит она, глядя на наручные часы и кивая сама себе.       Клэр бросается за стойку, стремясь скорее оповестить новенькую, в то время как Эмма закуривает.       Единственное место, где она позволяет себе это, — «Regiis Oscula».       Выкурить половину сигареты в ожидании, когда девушка будет готова принять её, становится своего рода традицией ещё с того самого раза, как её нога ступила за порог этого места впервые. Поначалу это был способ успокоить нервы, но затем, с каждым новом разом, когда о волнении даже и речи не шло, это стало просто приятным бонусом. В другие дни она следила за здоровьем.       Выдыхая едкий дым, Эмма не сводит взгляда с секундной стрелки часов, которая уже завершает третий круг. Как только секундная стрелка проходит отметку девять часов, — она тушит сигарету и поднимается, залпом допивая бокал шампанского. Не говоря ни слова, как и обычно, она проходит мимо Клэр и поднимается по лестнице наверх.       — Комната 108, мисс, — говорит ей Клэр, провожая взглядом.       Эмма поднимается медленно, про себя отсчитывая секунды с момента, когда Клэр уведомила девушку о её скором приходе. Эмма идёт так, словно она находится не в публичном доме, а на званом ужине в Белом Доме, — элегантно и высоко подняв подбородок. Дойдя до комнаты, она останавливается и опускает взгляд на часы.       Пять… четыре… три… два…       Эмма тихо стучит, оставаясь ждать на пороге, желая, чтобы девушка впустила её сама.       Минус один… два… три…       Эмма хмурится такой неточности во времени, но продолжает стоять на пороге, не желая открывать дверь сама и врываться в комнату.       Минус восемь… девять…       Дверь наконец открывается.       Эмма медленно поднимается взглядом от стройных ног в чёрных чулках, — до чёрного корсета и упругой груди, чуть приподнятой не без помощи чашечек корсета. Она останавливается на лице девушки: пухлые губы с небольшим шрамом, придающим ей шарм, и карие глаза, которые словно горят, пока бегают по телу Эммы, изучая.       — Пройдёте? — улыбается она, отходя от двери, и пропускает Эмму внутрь.       — С удовольствием… Мне не назвали вашего имени.       — Рони, — улыбается она, закрывая дверь. В тишине щёлкает замок.       — Настоящее. Тебя должны были предупредить обо мне, — спокойно говорит Эмма, проходя внутрь. Она снимает пиджак и опускает его на спинку дивана. Подойдя к столику, она придвигает бутылку шампанского.       «Рони» смотрит на Эмму с неким сомнением.       — Почему меня должны были предупредить? Как вас зовут? — спрашивает она, подставляя второй бокал, чтобы ей тоже налили.       — Эмма. Неужели не узнала? — усмехается Эмма, бросая взгляд на второй бокал. — Ты пить не будешь, — добавляет она, отодвигая второй бокал обратно.       — Теперь узнала, просто не была уверена, что это вы, мисс Свон.       — Не называй меня так. Зови меня Эмма. А твоё настоящее имя я сегодня услышу? — Бутылка открывается с громким хлопком, и Эмма наполняет единственный бокал. Взяв его, она садится на диван рядом с кроватью и закидывает ногу на ногу.       — Реджина. Фамилию позвольте сохранить в тайне, — отвечает Реджина, глядя на Эмму чуть нахмурившись. Её поведение уже вызывает много вопросов, и теперь она понимает, что имели в виду девушки, говоря о странностях Свон, впрочем, не вдаваясь в подробности.       — Позволю, Реджина. — Эмма выдыхает имя так, будто её уже очень утомил этот разговор, и Реджина тут же напрягается. Очень не хочется получить от этой женщины плохой отзыв.       — С чего вы хотите начать, Эмма?       — Для начала сними туфли. Ноги, конечно, прекрасно в них смотрятся, но они ни к чему. Расскажи мне, что ты слышала обо мне от других девушек, Реджина. — Эмма делает глоток шампанского, снова начиная изучать свою спутницу на это утро, следя за тем, как она снимает обувь. — И чулки тоже.       — Ничего особенного, Эмма, мне лишь сказали, что вы отличаетесь от привычных клиентов. — Реджина садится на край кровати и поднимает ногу. Уперевшись пальцами в бедро Эммы, она начинает медленно опускать первый чулок, закусив губу.       — Дай угадаю: они называют меня «странной», но не объясняют тебе, почему? Да, все вы тут любительницы интриг.        Эмма следит за её манёврами, но на её лице совершенно нечитаемое выражение, отчего Реджина слегка теряется, не зная, как лучше себя вести. Она делает вывод, что, раз её не прервали, значит, все хорошо, и потому проделывает то же самое со вторым чулком.       — Да, мисс. Именно так, — кивает Реджина. Сняв второй чулок, она уже закидывает обе ноги на бёдра Эммы.       — Что же… Не переживай, скоро ты сама узнаешь, почему так. — Эмма криво улыбается, медленно опуская бокал на столик.       Реджина продолжает изучать Эмму, разглядывая её голубой костюм; вернее чёрный топ, что спрятан под пиджаком, который прекрасно подчеркивает её грудь. Поднимаясь взглядом выше, она понимает, что красная помада очень ей идет. Её анализ прерывается, когда Реджина поднимает взгляд на её глаза, встречаясь со взором зеленых глаз.       Эмма резко хватает её за бедра, отчего Реджина вскрикивает. Всего одно движение, — и вот Реджина уже сидит на бедрах Эммы, раздвинув ноги.       — Интересно… Мне стоит вас бояться? — тихо спрашивает Реджина, устраиваясь удобнее. Она опускает руки на обнаженные плечи Эммы и нежно ведёт кончиками пальцев по ключицам, прикусив губу.       — Не стоит. Впрочем… если ты боишься многочисленных оргазмов, то да.       Реджина хочет ответить, но успевает лишь ухмыльнуться и поднять брови, — как сзади что-то падает. Обернувшись, она замечает, что Эмма скинула туфли на высоком каблуке. Она едва успевает повернуть голову обратно, как происходит ещё один рывок, и Эмма поднимает Реджину на руки, придерживая за ягодицы.       — Давай уже на ты, — хмыкает она, видя изумлённое лицо Реджины.       — Давай… любишь побыстрее и пожестче? — усмехается Реджина, когда её кидают на постель, словно игрушку.       — Это скорее тебе нужно сказать, как тебе нравится, — отвечает Эмма, нависая над ней. — Впрочем… мне всё равно. Да, ты права. Быстрее. Жестче, — тихо говорит она на ушко, заставляя её выдохнуть. Волна возбуждения проходит по всему телу и сосредоточивается внизу живота. Реджина уже хочет повернуть голову, чтобы коснуться кожи Эммы губами, но та тут же поднимется.       Эмма оглядывается и подходит к комоду, где выставлены разнообразные секс-игрушки. Скрестив руки на груди, она изучает их все.       — Оу… Любительница поиграть? Интересно… — усмехается Реджина, переворачиваясь на живот, чтобы посмотреть, на что падет её выбор.       Недолго думая, Эмма берёт чёрный дилдо с вибрацией и кидает его на кровать.       — Встань на колени, — командует она, усаживаясь на диван напротив. Поправив волосы, она закидывает ногу на ногу, выжидающе глядя на Реджину.       Реджина делает, как ей велят. Встав на колени, она ведет рукой по своему телу от груди, скрытой под корсетом, до резинки черных кружевных трусиков. Её глаза неотрывно смотрят в глаза напротив.       Эмма криво улыбается, изучая тело Реджины. Она достает телефон и за пару кликов включает стереосистему. Приятная мелодия заводит ещё сильнее.       — Любишь стриптиз? — шепчет Реджина, проводя рукой по копне чёрных волос и перекидывая локоны на другую сторону.       — Снимай трусики. — Эмма лишь усмехается в ответ, глядя на нее.       Реджина улыбается, оттягивая резинку трусиков ниже, демонстрируя гладкий лобок. Затем, отпустив резинку, она поворачивается спиной, виляя ягодицами. Она медленно стягивает трусики, опуская их до колен. Снова перекинув волосы, она оборачивается и подмигивает Эмме. Затем, резко переворнувшись на спину, она ложится на кровать, сводя ноги вместе. Взгляд Эммы останавливается на влажных половых губах. Сгибая ноги в коленях, Реджина плавно снимает трусики и, вновь встав на колени, кидает трусики в Эмму. Чуть влажное бельё падает ей на колени, и она криво улыбается, изучая кружево. Она делает пару глотков шампанского, подняв взгляд на карие глаза.       — Теперь корсет, — тихо говорит Эмма, откидываясь на спинку дивана.       — Не хочешь помочь мне с ним? — шепчет Реджина, отстегивая первый крючок на ложбинке между грудей.       — Нет, красотка, сама.       — Как жаль… — Реджина надувает губки, но выполняет то, о чём просит её хозяйка на это утро.       Её пальцы двигаются медленно, постепенно обнажая грудь, а затем и животик. Когда корсет летит следом за трусиками, Эмма ловит его одной рукой и тоже кладет его на колени.       — Хорошая девочка, — улыбается она, изучая тело Реджины. Тёмные соски, затвердевшие от возбуждения, ласкают взгляд, который следует ниже по талии Реджины, наконец доходя до ее гладкого лобка. — Садись на кровать и чуть согни ноги в коленях, — приказывает Эмма, закусывая губу.       Реджина делает, как велят, но сводит ноги, не позволяя Эмме увидеть её половые губы. Она тяжело дышит лишь от одного взгляда Эммы, которым та словно пожирает её. Она думает, что Эмма подойдет к ней и сама разведёт стройные ноги, грубо сжимая бёдра, но та не торопится подниматься.       — Разведи ноги, — требовательно, но спокойно велит Эмма.       Реджина щурится, не желая подчиняться, отчего Эмма хмурится.       — Разведи ноги, не заставляй меня повторять.       — А то что? — усмехается она, игриво глядя на Эмму.       — Хм… Сожми свой сосок двумя пальцами.       На этот раз Реджина подчиняется, сжимая нежный сосок указательным и большим пальцем. Она тихо выдыхает, снова поднимая взгляд на Эмму.       — Сильнее.       Реджина сжимает сосок сильней, отчего не сдерживает стона.       — Ещё сильнее, — рычит Эмма, и Реджине приходится слушаться. Она морщится от боли, чуть вскрикивая. Эмма удовлетворённо улыбается, видя, что это перестало доставлять ей удовольствие и стало болезненным. — Отпусти. Теперь понимаешь, что будет, если ты не будешь слушаться меня?       — Да, мисс, — шепчет она, тяжело дыша. Грудь начинает покалывать, и Реджина тихо выдыхает.       — Раздвинь свои ножки и проведи указательным пальцем вдоль половых губ. Покажи мне, насколько ты мокрая.       Реджина, не отрывает взгляда от зелёных глаз, разводит ноги, демонстрируя половые губы, блестящие от влаги. Она делает, как ей велит Эмма. Опустив руку, она ведет по своим половым губам указательным пальцем, раздвигая складки и собирая сок на палец. Не отводя взгляда от глаз Эммы, Реджина поднимет палец к губам. Чуть усмехнувшись, она обхватывает кончик пальца губами, посасывая.       — Очень хорошо, — шепчет Эмма. — А теперь опусти свои пальцы на клитор, начинай ласкать себя, не отводя взгляда от моих глаз.       — Хорошо, Эмма, — шепчет Реджина, выпустив палец изо рта.       Она опускает руку, касаясь клитора, и начинает плавно двигать пальцами по кругу. Эмма также не опускает взгляда, изучая карие глаза. Она понимает, что Реджина ускоряет темп, когда с её пухлых губ срывается сладкий стон.       — Медленнее, — тихо говорит Эмма, фокусируя взгляд на половых губах Реджины.       Она видит, как блестят её пальцы от влаги, и её стон подтверждает то, что ей приятно. Лишь тогда Эмма просит ускориться.       Не сдержавшись, Реджина стонет, запрокинув голову. Её рука двигается быстрее с каждой секундой.       — Смотри мне в глаза, Реджина. — Эмма закусывает губу, вновь поднимая глаза.       Реджина возвращает взгляд к её глазам, снова не сдерживая стона, отчего по телу Эммы пробегает волна мурашек. Она следит за тем, как тело Реджины начинает дрожать, а стоны становятся всё чаще и глубже.       — Кончи для меня, красавица, — шепчет она, наклоняясь ближе.       — Да, мисс, — всхлипывает Реджина, вздрагивая.       Не в силах больше сдерживаться, она упирается пятками в матрас, вскрикивая, и кончает.       Она тяжело дышит, продолжая двигать рукой, и, когда тело начинает дрожать сильнее, падает на кровать. Она поднимает руки над головой, вытягиваясь на кровати и жадно хватая ртом воздух.       — Тебе хорошо?       — Да, Эмма, — хрипло шепчет Реджина, прикрывая глаза. — Но было бы лучше, если бы на моей промежности была твоя рука.       Эмма лишь усмехается, поднимаясь с дивана. Она подходит к кровати и осматривает тело Реджины. Наклонившись, она убирает черные пряди с её лица. Реджина открывает глаза, изучая её. Пальцы Эммы нежно касаются скулы Реджины, поглаживая.       — Хорошая девочка, — усмехается она, выпрямляясь. — Теперь возьми это. — Она кивает на чёрный дилдо. — Думаю, ты уже достаточно мокрая.       — О да, — усмехается Реджина.       Она садится и поднимает дилдо с простыней. Покрутив его в руке и внимательно изучив, она поднимает взгляд на Эмму и протягивает его ей, но та лишь качает головой. Она тянется к подушкам и укладывают одну на вторую.       — Ложись так, чтобы я видела твоё лицо, красавица.       Реджина опускается на подушки, не выпуская дилдо и прекрасно понимая, что сейчас ей нужно будет сделать.       — Открой рот и обхвати его губами. Я хочу, чтобы он был мокрым, — говорит Эмма, садясь на угол кровати как можно дальше от Реджины. Она снова закидывает ногу на ногу и внимательно смотрит на Реджину, ожидая её действий.       Лишь кивнув в ответ, Реджина обхватывает головку дилдо губами, плавно начиная посасывать с такой осторожностью, будто в её руке настоящий член. Не отрывая взгляда от глаз Эммы, она ласкает головку языком, затем снова обхватывает его губами, начиная посасывать.       — Глубже, — требовательно говорит Эмма, не сводя глаз с её лица.       Реджина вводит его глубже, двигая рукой вверх-вниз, и почти выпускает дилдо из рта, но затем вновь входит глубже. Она тихо стонет, заставляя Эмму закусить губу.       — Глубже, — почти рычит Эмма.       Реджина входит глубже, давясь, но не выпуская дилдо изо рта. В уголках глаз появляются слёзы, когда она входит им в рот почти до основания, но не отводит взгляда от Эммы.       — Очень хорошо. А теперь коснись головкой своего входа.       Реджина глубоко вдыхает, кашляя, выводя дилдо изо рта. Несмотря на это, она опускает руку, касаясь головкой половых губ, разводя их. Она упирается головкой во вход, разводя половые губы второй рукой, и поднимает взгляд на Эмму, ожидая её следующей команды.       — Войди им в себя на пару сантиметров, — шепчет Эмма, изучая то, как головка дилдо трется о вход Реджины.       Тихий стон срывается с губ, когда она делает, как велит Эмма.       — А теперь резко до основания.       Реджина вскрикивает, вводя дилдо до основания. Прогибаясь в спине, она прикрывает глаза, вдыхая как можно глубже. Клитор пульсирует, прося прикоснуться к себе, но она не позволяет себе такую роскошь, пока Эмма не скажет ей этого сделать.       — Двигай рукой. Медленно, но глубоко. Оставь в себе только головку, затем войди до основания, так и продолжай, — говорит Эмма, зачарованно следя за продиктованными ею действиями.       Реджина сладко стонет, делая, как она говорит, затем поднимает взгляд, но чуть хмурится, видя, что Эмма достала телефон и вовсе не смотрит на неё. Она уже хочет остановиться, как вдруг дилдо начинает едва ощутимо вибрировать, когда она входит им в себя до основания. Реджина вздрагивает, отчего на губах Эммы появляется улыбка. Она опускает телефон, но не блокирует, глядя на Реджину.       — Продолжай, но теперь чуть быстрее, — громко командует Эмма. Она касается экрана смартфона, когда Реджина ускоряется, и вибрация усиливается, отчего Реджина громко стонет, прикрывая глаза.       — Смотри на то, как ты входишь в себя, Реджина. Не смей отводить взгляд.       — Да, Эмма, — шепчет Реджина на выдохе.       Она хочет ускориться, коснуться клитора, доводя себя до пика, но понимает, что Эмма пытается растянуть её удовольствие, и не решается нарушить её планов. Она входит в себя так, как говорит ей Эмма, в то время как та постепенно увеличивает вибрацию.       — Быстрее. Двигай в том темпе, который нужен тебе сейчас. Но не смей касаться своего клитора, я знаю, что ты хочешь, — шепчет Эмма, усиливая вибрацию до предела.       Реджина вскрикивает, подстраиваясь под темп, который требует её тело. Её стоны звучат всё чаще с каждым движением, и Эмма закусывает губу, наблюдая за реакцией её тела. Она видит, как Реджина начинает дрожать, и понимает, что та скоро кончит, но это именно то, чего она добивается.       — Боже, Эмма, — выдыхает Реджина, прогибаясь в спине. Тело сводит и она чувствует дрожь. Она поднимает взгляд на Эмму, молча прося её сказать ей остановиться, но Эмма лишь качает головой.       — Я сказала тебе не отводить взгляда от себя. Продолжай, — чуть хрипло говорит Эмма.       Простонав, Реджина снова опускает взгляд. Бедра дрожат, и из неё вырываются всхлипы. Она кончает, понимая, что больше не может продолжать движение, ведь дрожь достигает пика. Она кричит, жмурясь.       — Коснись своего клитора, давай же, — быстро говорит Эмма, подаваясь ближе.       — Эмма… — стонет Реджина, качая головой.       — Давай! — кричит Эмма, и Реджина поддаётся. Она касается клитора двумя пальцами, отчего вскрикивает ещё громче.       — Эмма! — кричит она, выгибаясь в спине до предела, но не останавливается. Она чувствует, как огразм окутывает её волной, а количество влаги увеличивается.       Эмма улыбается, когда видит это.       Не сдержавшись, Реджина выходит из себя и откидывает дилдо в сторону, опуская руки. Она дрожит, сильно сжимая простынь руками.       Эмма тихо смеётся, глядя не неё.       — Умница, — шепчет она, поднимаясь и отключая дилдо от телефона. — До сквирта я девушек ещё не доводила, неплохо, — тихо смеется она, подходя ближе к стороне, где лежит Реджина.       Та открывает глаза, продолжая тяжело дышать.       — Как…       — Тише, — шепчет Эмма. — Дыши. — Она улыбается, наклоняясь к Реджине. Она смотрит в её карие глаза, продолжая улыбаться. — Ты умница, Реджина, — шепчет она и наклоняется ниже. Она нежно касается губ Реджины своими, но не позволяет ей углубить поцелуй. Эмма снова выпрямляется и отходит к дивану.       Реджина следит, как Эмма залпом допивает бокал шампанского, а затем берёт пиджак, обуваясь.       — Это лично тебе, помимо того, что передаст тебе Клэр, — говорит Эмма, опуская на стол пару купюр. — Всего хорошего, Реджина. — Эмма оборачивается и осматривает её в последний раз, прежде чем покинуть спальню.

***

      Эмма вздрагивает, резко просыпаясь от собственных слез. Тяжело выдыхая, она вытирает щеки, жмурясь. Снова этот чёртов сон; отчего-то он стал повторяться всё чаще в последнее время.       Эмма поднимается с кровати и включает свет, точно зная, что больше не уснет. В любой другой день после этого кошмара, который преследует её уже более десяти лет, она бы отправилась в «Королевский поцелуй», но не сегодня.       Она понимает, что так рисковать нельзя, — нельзя идти туда второй день подряд. Она и без того привлекла внимание журналистов. Сразу после того, как Эмма уехала от Реджины, в интернете появилась уйма статей о том, что «мисс Эмма Свон вышла из своего особняка в четыре утра и направилась в неизвестном направлении». Эмма не понимает лишь одного, — на кой черт им нужна эта информация? Неужели кому-то это и правда интересно?       Тяжело вздохнув, Эмма направляется в ванну и наполняет её.       Помимо того, что ей второй день подряд снится этот кошмар, так ещё и, — Эмма точно помнит, — до этого ей снилась та самая Реджина, с которой она провела прошлое утро. Раньше такого не случалось. Впрочем, раньше Эмма и не возвращалась домой из «Королевского поцелуя» возбужденной до предела. Никто и ничто не мог её возбудить с той самой ночи, которая преследует её в ночных кошмарах столько лет.       Студенческие вечеринки никогда не были любимым местом Эммы, и даже вечеринка по случаю выпускного не меняла её отношения. Она не умела пить так, как умели другие. Но всё же не пойти на собственный выпускной, — как сказала ей подруга и однокурсница Руби Лукас, — худшее решение, которое только можно принять.       К сожалению, Руби оказалась не права. Пойти на этот выпускной стало худшим решением всей её жизни.       Молодые люди не жалуют таких, как она, ведь быть заинтересованным в выбранном курсе, — это уже причина для насмешек, не говоря уже о стремлении к окончанию с отличием и пропуску всех вечеринки, потому что действительно учишься все своё время. Желание стать кем-то, кроме как «бедной сироткой», сыграло с Эммой злую шутку, и если бы в тот вечер она знала, каким образом она станет «кем-то» спустя четырнадцать лет, то сто раз подумала бы, — а нужен ли ей такой путь?

14 лет назад

      — Свон, не нуди, я тебя очень прошу. Мы уже тут, посмотри вокруг — всем весело, и если ты расслабишься хоть раз в этой жизни, то не умрешь. Ну, давай же, ты заслужила отдых. Диплом получен, можно выдохнуть и повеселиться, — в очередной раз за вечер сказала Руби, протягивай Эмме стакан с алкоголем.       — Руби, ты же знаешь, что…       — Так, Свон! Если ты ещё раз скажешь, что у тебя другие способы расслабления, я клянусь, что ударю тебя. Выпей, я вернусь через пару минут. Дороти не может найти дорогу до этого чёртового дома, мне нужно встретить её.       С этими словами Руби быстро чмокает Эмму и исчезает в толпе, прежде чем та успевает что-то ей ответить.       — Просто прекрасно, — выдыхает Эмма, глядя на янтарную жидкость в стакане.        Минуту подумав, она понимает, что Руби права, и хотя бы на собственном выпускном можно расслабиться. Она опрокидывает жгучий виски, — далеко не последний за этот вечер.       Когда алкоголь расслабляет, Эмма начинает беседу с малознакомыми людьми, что редко могла бы себе позволить в любой другой день. Ещё пара стаканов, и Эмма уже вливается в толпу, двигаясь и танцуя вместе со всеми. Ещё стакан, — и она не против танца с парнем из параллельной группы.       Дальше воспоминания её подводят, но, с годами, она вспомнит всё до последней детали.       Вот её новый знакомый — Нил, — наливает ей ещё и чмокает в губы. Эмма лишь смеётся в ответ, пихая его локтем в плечо. Он наливает ещё и ещё. Всё вокруг начинает кружиться, когда он притягивает её все ближе к себе на танцполе. Она понимает, что уже пьяна, — да и он не лучше, — и хочет уйти попытаться найти Руби. Но он лишь смеётся, прижимая её ближе и упираясь в ягодицы уже возбужденным в джинсах членом.       Эмма говорит, что лесбиянка, но Нил лишь громко смеётся. Он подзывает своего друга и они смеются вместе, глядя на Эмму, как на маленького ребенка, который сделал ошибку в элементарной математической задачке.       Эмма хмурится, но отвлекается на новую порцию алкоголя. Нил говорит, что ему не очень хорошо, и она заботливо ведет его наверх, чтобы уложить в постель. Когда она укладывает Нила в кровать, она слышит, как сзади щёлкает замок и оборачивается.       Тот самый друг стоит возле Эммы.       А дальше всё происходит слишком медленно. Музыка грохочет, не давая никому услышать крики Эммы. Они затыкают ей рот рукой, насильно стягивая с неё одежду. Когда она кусает одного за ладонь, второй ударяет её по лицу, затем стягивает с неё бельё, прежде чем Эмма успевает очухаться.       Она помнит ощущения, когда они по очереди проникали в неё: пока один держал, другой насиловал, затем они менялись. Эмма лишь плакала, уже молясь, чтобы это просто быстрее закончилось, но время будто специально замедлило ход.

***

      Эмма вздрагивает, смахивая слёзы от воспоминаний. Это случилось так давно, но воспоминания о том дне всё еще так свежи…       Она опускается в наполненную ванну и прикрывает глаза. Прошло четырнадцать лет, — почти пятнадцать, — и виновные уже давно наказаны. Оба получили срок и даже когда вышли, — Эмма сделала всё возможное, чтобы их жизнь превраилась в ад. Она работала все эти годы не покладая рук, лишь бы убедиться, что даже после того, как Нила и его друга освободят, Эмма не будет их бояться. Она будет сильнее их во всех планах. Так и произошло. Они разрушили её жизнь, она разрушила их. Один — один, мальчики.       После той ночи она не позволяла никому касаться себя.       Мужчины никогда не привлекали её, но доверить своё тело даже женщине она не могла. Сначала она просто знакомилась с девушками в клубах, доставляя им удовольствие и получая собственное, слушая их стоны, но затем и это приелось. Это не возбуждало, скорее дарило эстетическое удовольствие. Потому её излюбленным местом стали бордели, где никто не задавал вопросов, где она просто могла понаблюдать за красотой женского тела и оргазма со стороны.       Но Реджина… Реджина стала первой за долгие годы, кого хотелось коснуться самой. Кто смог возбудить её. По-настоящему желать её. И Эмме это определенно не нравилось.

***

      Шли дни, но кошмар о событиях четырнадцатилетней давности снился теперь каждую ночь вместе со снами о Реджине.       Она приняла решение спонтанно. Проснувшись в два, Эмма больше не пошла в ванну, как делала каждую ночь на этой неделе. Надев красный костюм, она набрала номер водителя и сказала приехать к ней через двадцать минут. Правило «не посещать одну и ту же девушку дважды» будет нарушено.       С этими мыслями Эмма садится в машину и направляет водителя по обычному маршруту. Плевать, что ещё слишком рано и её могут увидеть у борделя. Ей нужно увидеться с Реджиной как можно скорее.       — Я пришла к… Рони. Сообщи ей, что я поднимусь через три минуты, — говорит Эмма, проходя мимо Клэр. Она садится на стул и закуривает, понимая, что сигарета снова нужна ей, чтобы успокоить нервы.       — Хорошо, мисс… — Клэр бросает на неё удивлённый взгляд, но всё же идет за стойку, оповещая Реджину о новом клиенте.       Эмма качает головой, когда юноша приносит ей шампанское, но все же протягивает ему купюру. Она бросает взгляд на часы, но, кажется, время замедляет ход, хоть она уже выкурила гораздо больше, чем обычно. Подождав две минуты вместо трёх, Эмма поднимается и тушит сигарету. Она поднимается наверх, проходя мимо Клэр.       Она идёт быстро, желая уже быстрее оказаться за дверью. Стук в дверь, и она заходит, не дожидаясь, пока хозяйка откроет ей дверь сама.       — Оу, — выдыхает Реджина, видя Эмму на пороге. — Рада видеть вас снова, Эмма, — натянуто улыбается она.       — Да… — говорит Эмма. Только сейчас она задаётся вопросом, зачем она вообще хочет с ней увидеться, но ответ так и не приходит. Реджина меж тем не позволяет себе двинуться, так и оставаясь возле кровати, кусая губу.       Эмма тяжело выдыхает, качая головой.       — Черт, я не знаю, зачем пришла, — честно говорит Эмма, глядя на неё.       — А зачем вообще ходят в бордель, мисс Свон? — хмыкает Реджина, подняв брови.       — Действительно…       Эмма выдыхает и срывается с места, быстро преодолевая расстояние между ними. Она прижимается к её губам, притягивая к себе за бедра.       Язык Реджины скользит по её губам, и она обнимает Эмму за шею, притягивая ближе, боясь, что та вновь убежит, но Эмма явно больше не настроена на это.       Эмма опускает её на кровать, нависая сверху. Отпустив губы, она принимается покрывать мелкими поцелуями её линию челюсти, опускаясь ниже к шее. Следы на теле оставлять нельзя, но Эмму это мало волнует: она впивается в нежную кожу под мочкой уха, оставляя засос, отчего Реджина тихо стонет и пробегает руками по спине Эммы. Реджина разводит ноги и обнимает ногами её талию, скрещивая лодыжки на её спине.       — Эмма, — выдыхает Реджина, когда та опускается поцелуями к груди, скрытой лишь тонкой тканью шёлкового халатика.       Руками Эмма сильно сжимает её бедра и наверняка оставляет синяки с обеих сторон. Она притягивает Реджину ближе, упираясь низом живота к её обнаженному лону, и чуть вздрагивает, когда она заводит руку ей за спину и ведет собачку молнии костюма вниз, обнажая спину; но не останавливает её.       Эмма ведёт носом вдоль груди Реджины, отодвигая в сторону полы халата. Губами касается возбуждённого соска и обхватывает его, начиная чуть посасывать, пока рука нежно гладит внутреннюю сторону бедра. Реджина стонет ей на ухо, отчего волна возбуждения заставляет низ живота ныть от желания.       — Сними это, — шепчет Реджина, опуская костюм Эммы ниже по плечам. Эмма тут же поднимается и опускает костюм до щиколоток, оставаясь в одних трусиках. Халат Реджины падает рядом. Эмма опускается обратно, накрывая ладонью половые губы Реджины.       — Скажи, что хочешь этого, скажи, что хочешь меня, — шепчет Эмма, кусая шею Реджины.       Реджина обхватывает лицо Эммы руками, заставляя её поднять голову.       — Чертовски хочу с нашей первой встречи, — шепчет она, прежде чем вовлечь Эмму в новый поцелуй, — требовательный и страстный.       Эмма тихо стонет ей в губы, и, найдя клитор пальцами, начинает ласкать его круговыми движениями, вспоминая, как именно ласкала себя Реджина в их первую встречу.       — Я хочу, чтобы ты трахнула меня своими пальцами, Эмма, — выдыхает Реджина, когда с губ срывается стон.       Губами Эмма двигается от шеи к низу живота. Опустившись к лобку, она обхватывает бёдра, двигая промежность ближе к своему лицу. Эмма проводит кончиком языка вдоль промежности, раздвигая половые губы, и плавно очерчивает клитор Реджины, прежде чем начать движение вверх-вниз. Она сильнее сжимает её бёдра, когда Реджина стигяивает её волосы в кулаке, а с губ срывается громкий стон. Эмма ускоряет движение языком, упираясь кончиком пальца во вход, поглаживая.       — Эмма, пожалуйста! — всхлипывает она, надавливая на голову Эммы и прижимая её ближе к промежности.       Эмма тихо усмехается, и, не прекращая ласкать клитор языком, плавно входит двумя пальцами, начиная медленно двигать ими внутри. Входя до основания, она заставляет Реджину тихо стонать от каждого толчка. Но всё же с её губ срывается вскрик, когда Эмма сгибается два пальца внутри, стимулируя точку с таким же темпом, что и клитор. Реджина громко стонет, чувствуя, что скоро кончит.       — Эмма, — стонет она, выгибаясь в спине.       Эмма выдыхает, прикрывая глаза от удовольствия, чувствуя, как Реджина кончает на ее пальцы. Выжидая ещё пару секунд, доводя её до пика, Эмма плавно выходит из неё и встает на колени на кровати.       Глядя в глаза Реджине, Эмма обхватывает влажные пальцы губами, погружая их в рот.       — Мисс Свон, если вы сейчас же не поцелуете меня, я клянусь, что больше не кончу для вас, — шепчет Реджина, тяжело дыша и неотрывно следя за ней.       — И кто из нас будет печальнее от этого? — тихо смеётся Эмма, но наклоняется, целуя Реджину.       Эмма не успевает среагировать, как Реджина переворачивает их, садясь к ней на на бёдра.       — Ты. Мне кажется, ты получаешь удовольствия даже больше, чем я, когда я кончаю, лишь от одного взгляда на меня.       — Ты себе льстишь, красавица, — фыркает Эмма, пытаясь спихнуть Реджину, но та подается вперёд и сжимает запястья Эммы, поднимая её руки над головой.       — Врёшь. А теперь не двигайся, будь хорошей девочкой, — шепчет она, осторожно отпуская руки Эммы.       Реджина наклоняется, целуя шею, затем спускается к груди, отчего Эмма напрягается. Но стон срывается с её губ, когда Реджина обхватывает губами сосок, заставляя её расслабиться. Не прекращая посасывать сосок, Реджина ведёт ноготками по бедру, меняя положение их ног. Эмма громко выдыхает, чувствуя, как Реджина прижимается лобком к её влажной промежности.       Реджина выпрямляется, сжимая ладонь Эммы.       — Я подарю тебе наш общий оргазм, — шепчет Реджина, съезжая чуть ниже. Она касается промежностью половых губ Эммы, отчего они стонут в унисон.       Реджина начинает плавно двигать бёдрами, создавая трение. Она поднимает руку Эммы выше к лицу, и обхватывает её пальцы, что не так давно были у неё внутри, губами. Языком она ласкает пальцы Эммы, ускоряя движение бёдрами. Эмма тихо стонет, неотрывно глядя на лицо Реджины, ловя каждое движение её губ, когда она посасывает пальцы или приоткрывает рот, выпуская стон.       — Быстрее, — шепчет Эмма, свободной рукой сжимая бедро Реджины.       — Сегодня моя очередь мучить тебя, милая, — шепчет Реджина, замедляясь, за что тут же получает шлепок по бедру. — Какая нетерпеливая, — выдыхает Реджина, выпуская пальцы Эммы из рта.       Она начинает двигаться быстрее, как и просит Эмма, упираясь двумя руками в грудь Эммы, сжимая её. Стоны звучат всё чаще и громче. Эмма сжимает волосы Реджины, заставляя её наклониться, и впивается в губы, сначала ведя языком по шраму. Сжимая бедро Реджины второй рукой, прижимая ее к себе, Эмма сама задаёт темп. Она громко стонет, понимая, что уже близка.       — Я сейчас кончу, — выдыхает Эмма, жмурясь. Она покрывает поцелуями плечи Реджины, которая начинает стонать громче с каждым толчком. Спустя пару секунд тело Эммы начинает дрожать, а руки сжимают бедра Реджины, моля ее остановиться, но та продолжает движение под вскрики Эммы, пока её собственное тело не начинает дрожать.

***

      — У меня не было близости уже очень долгое время, — шепчет Эмма, поглаживая волосы Реджины.       Прошла уже пару часов с тех пор, как Эмма появилась на пороге «Regiis Oscula». Часы, на протяжении которых они дарили друг другу оргазмы.       — Ты предпочитала делать так, как в нашу первую встречу? Доводила девушек до оргазма, даже не прикасаясь к ним? Ты знаешь, что это очень жестоко? — Реджина хмыкает. Она целует её плечо, лежа на нем.       — Да? Не знаю, ты первая, кто осталась недовольной, — усмехается Эмма, обнимая Реджину за талию.       — Я была довольна, но даже шлюхе иногда хочется поцелуя, мисс Свон. Это вам так, на будущее.       Эмма замирает, обдумывая её слова. Это ставит её в ступор, — будто она не знала, что женщины в бордлелях — продажные женщины. Во всяком случае, с Реджиной не было такого чувства.       — Я даже забыла, что мы сейчас в борделе, — усмехается Эмма, не зная, как еще реагировать на это открытие.       — Как можно… — Реджина замолкает и садится. Она поворачивает голову и долго смотрит на нее. — Эмма, ты же понимаешь, кто я такая?       — Да. Просто забыла на пару минут, — тихо отвечает Эмма, удивляясь такой смене настроения.       — Не стоит забывать и на секунду, кто я и зачем я здесь. Ваше время истекло, мисс Свон. Всего хорошего.